Елена Кисель – Расколотый меч (страница 66)

Он ненадолго замолчал и прикрыл глаза. Даже этот рассказ потребовал от рыцаря отдыха. Веслав шелохнулся и ткнул пальцем в ткань так, будто она была в чем-то виновата.

— У этой басни есть мораль?

Йехар ответил не сразу. Он смотрел на алхимика с сомнением в том, что тот вообще может понять настолько важные вещи. Потом все же решил рискнуть.

— В бою может случиться так, что все твои уловки окажутся бесполезными. Все твои знания, весь твой расчет… просто уйдут, а останешься ты, твой меч и то, за что ты бьешься. Подумай, для чего ты выйдешь на арену, Веслав. Готов ты биться за это до конца? Готов умереть, если нужно?

Алхимик слегка пожал плечами. Он не желал смотреть в глаза Йехару, его почему-то очень интересовали пальцы той руки, которая ожесточенно взмахивала веткой. Мухи, которых становилось все больше, понемногу втягивались в игру и делали вид, что ветка их очень пугает.

— В те далекие времена, когда деревья были зелеными, а я был гораздо моложе, чем сейчас, и несравненно невиннее, — начал он наконец иронически-повествовательным тоном, — и попрошу не фыркать! Итак, я был юным и неискушенным учеником алхимии и вместе с остальными проходил проверку на выносливость и хладнокровие. Проверка разрабатывалась старыми маразматиками из Коалиции четыреста лет назад, и за все эти годы никто не поменял в ней ни одного пункта. Один занимательный урок включал встречу с бешеной медведицей, у которой перебили детенышей. Само собой, с кем придется встретиться — нам не сказали. Само собой, что на поляне неизвестно откуда появится шестилетний крикливый пацан — тоже никто не ждал…

Веслав прикрыл рот ладонью, подавляя зевок. Затем отложил ветку и достал плотный флакончик-распылитель. Побрызгал в воздух с видом художника, задумчиво проводил глазами падающие на землю мушиные трупики и вернул распылитель на место. Потом устроился на траве поудобнее, глядя в небо, и продолжил:

— Так вот, был в нашей когорте один ученик с изначальной склонностью к свету. Хотя в алхимию обычно идут нейтралы, но чего не бывает. И когда эта медведица вылетела на поляну и нацелилась на орущего мальчишку — он не придумал ничего лучше, чем кинуться ей навстречу, поднять с земли палку и треснуть ее по черепу. Он дрался отчаянно, так… ну, словом, позади Москва и отступать некуда…

Последние слова Веслава заглушил его отчаянный зевок. Кажется, алхимик пригрелся на солнышке и собирался соснуть аж до самого турнира.

Он не перестает меня удивлять.

— И… что же с ним случилось? — с тревогой спросил Йехар, обхватывая ясень и чуть подаваясь вперед.

— Что ему сделается! Нормальную могилку оформили, — отвечал алхимик сонно. — Так вот, после этого я сделал для себя один вывод: если человек идиот — ему ничем не поможешь. Москва за ним будет или Нижний Дятловск, а идиотом он и помрет. Причем, скоро.

Рассказ вышел поучительным, а мораль выводилась ясно. Йехар, не сказав больше ни слова, отчаянно цепляясь за ствол дерева, поднялся на ноги и вернулся обратно в лагерь.

— Кажется, он на свой счет это принял, — заметила я.

— Пусть его, — равнодушно отозвался алхимик. — Он со своей возвышенной философией уж очень часто промахивается.

— Зато вы бьете в цель неумолимо, — пробормотала я из любимого, шекспировского. — Смотрите лишь, не попадите мимо.

— Премилый стишок, — сердито буркнул Веслав и сел рывком. — Прониклась духом Данилы и строчишь втихаря?

Я не обиделась. Впервые я осознала, насколько он сам волнуется из-за турнира, и это меня успокоило. Значит, хоть понимает, на что идет.

Знаешь, а ведь все это мероприятие тянет на отметку «опасно», — заметила я, чтобы он окончательно это понял.

Веслав понял. Сонливость с его лица сбежала мигом, и он ответил хмуро, расковыривая прутиком траву и землю у своих ног.

— Да. Что ни говори, рискую я сильно…

Я уже почти обрадовалась, что за этим сейчас последует фраза вроде того, что действовать поэтому нужно осторожно, но алхимик добавил безразлично:

— Но другого пути что-то не вырисовывается.

В его устах это звучало нездорово типично и обычно. Словно фраза, которую в эту местность случайно занесло весенним ветром из западных сериалов. Но он не прибавил больше ничего, только подтянул к себе меч и принялся по нему выбивать быструю дробь пальцами.

— Веслав… — сказала я, когда прошло достаточно времени, — а чем кончился тот урок? Мальчика тогда спасли?

Веслав фыркнул и принялся пристально изучать рукоять оружия.

— Его заслонил собой другой ученик, — сообщил он между делом. — Остановил медведицу одним взглядом. От него за милю несло таким типично алхимическим холодом, что она затормозила со всех четырех лап и тихонько уползла в кусты…

— Это был ты? Да?

— Вообще-то я в первые пять секунд понял, что мальчишка — морок, а вот медведица настоящая, и спокойно сидел на дереве, глядя на всю эту суету.

Что тут скажешь…

— Если бы Кодекс мог говорить, он бы воспел тебе хвалу, — сказала я едко, поднимаясь с травы. — Не сомневаюсь, если бы на арене росли деревья — ты бы завтра показал себя с самой лучшей стороны.

По иронии судьбы это оказалось моим прощальным напутствием алхимику перед его ареной.

Глава 23. Проблемы на арене

С утра на трибунах было шумно и весело. Вопреки моим ожиданиям, среди зрителей царила непринужденная атмосфера дружеского общения. Никто не собирался спорить по поводу кандидатов на победу, хотя Йехар мне шепнул, что после турнира товарищи воинов и болельщики могут быть совсем не такими дружелюбными.

— Вы ведь видите мешки у их ног? — осведомился он, не глядя на трибуны.

Действительно, под ногами многих зрителей расположились объемистые на вид котомки. Похоже было, что местные как следует запаслись попкорном перед кровавым зрелищем.

— А почему нет бутылок? — мысли Виолы текли в одном направлении с моими.

— Потому что это не еда. Вернее, это не может использоваться как еда. Там подгнившие овощи, фрукты, клубни… всё это будет использовано после битвы.

Я осмотрела зрителей — трибуны еще не были заполнены наполовину — и нашла, что мешки располагаются даже у ног особ, чрезвычайно знатных с виду. Более того — возле охранников этих особ стояли точно такие же мешки, даже более здоровые! После чего я довольно громко выразила сомнение в том, что местная знать будет бросать друг в друга гнилыми помидорами.

— Яблоками, — поправил Йехар меланхолично, — и баклажаны весьма в ходу. Они считаются уделом аристократов, меж тем как люди простые обходятся репой и шишками.

Виола недоверчиво подняла брови, и он добавил:

— Местная традиция. Здесь это считается забавой.

И исторг из груди ностальгический вздох — наверное, по временам, когда он сам активно обстреливал «супостатов» гнилыми баклажанами. Мы с Виолой переглянулись.

— Умоляю, держи барьер, — попросила я. — Мне не хочется получить по голове подгнившей репой.

Эдмус пока еще не появлялся. Он помогал Веславу подготовиться к бою: только спирит с его неиссякаемым запасом оптимизма мог находиться нынче утром рядом с алхимиком, которому вскоре предстояло выйти на ристалище. Чем ближе было начало турнира, тем сильнее сдавали нервы у Веслава, а поэтому он измотал нас с самого утра: сначала придирчиво выбирал для нас места, сопоставляя их расположение с местом домина. При этом глубоко наплевав, на то, что мы понятия не имеем — на какой площадке будет драться сам алхимик. Приглашение Даллары разделить с ней и домином особую трибуну он отверг еще вчера, в очень туманной форме, и теперь Йехар из-за этого страдал. Меня Веслав уел, царственно скинув на мои руки плащ со всеми своими эликсирами. Я пошатнулась: одежина эта весила как хорошая кольчуга — а алхимик еще и прибавил:

— И если с ним что-нибудь случится…

И приправил это таким взглядом, что я не стала желать ему удачи.

А потом он начал придираться по мелочам ко всему, включая наши лица, так что мы оставили Эдмуса отдуваться за Дружину и пока что не особенно терзались муками совести. Несмотря на то, что пришлось два часа просидеть на занятой нами трибуне, на самой нижней скамейке, наблюдая за довольно-таки унылой торжественной частью — выносом гербов, оглашением имён славных воинов (после третьего заунывного перечисления достижений очередного великолепного бойца мозг отказался воспринимать информацию наглухо). Зрители, видимо, были поопытнее нас, потому как стекались на трибуны постепенно. Сначала компанию нам составила Тилкида, но потом сбежала и она, шепнув Йехару, что Даллара все равно болеет за него. Рыцарь повеселел, но ненадолго. Вскоре он уже с серьезным видом рассматривал небеса.

— Погода для боя сегодня хороша, и солнце не будет бить в глаза, — бормотал он. — Покрытие, сколько я могу видеть, годится… Однако, почему они так медлят?

Еще минут через пятнадцать явился ухмыляющийся Эдмус.

— Веслав сейчас на жеребьевке, — доложил он. — На предварительной, то есть. А там такой гам! Все друг друга перекрикивают, доказывают, что их обманули… Боюсь, что в конце концов он просто убьет их своей галантностью.

— Или не галантностью, — смачно отозвалась Виола. Шут пожал плечами.

— Все может быть. Почему так пахнет гнилыми овощами?

— Ими здесь добивают раненых, — триаморфиня, если уж шутила, всегда делала это с каменным лицом. — Или победителей… как пойдет.