Елена Кисель – Расколотый меч (страница 64)
Ушам не верю: Веслав откровенничает с Дамой, которую он знает без году неделя! Душу перед ней открывает! А мы, после того, что мы прошли — а там далеко не только огонь, вода и медные трубы! — нам он сказал о том, кто он такой, только после того, как молчать было уже нельзя?!
Да что я говорю — «сказал» — так, тему раскрыл, после того, как мы сами обо всем догадались!
— Что же требовалось от вас?
— А то вы не знаете.
Все-таки алхимик не мог не хамить, даже в особо лирические минуты своей жизни. Мне показалось, что в голосе Даллары, когда она заговорила, зазвучала жалость чуть ли не до слез:
— И вы, вместо того, чтобы избрать путь ненависти и мрака, ушли в алхимию и приняли Кодекс, вовсе отрекшись от любых чувств… Однако и Кодекс показался вам слишком большой платой — вы отказались и от него. Что вы пытались найти, отрекаясь от законов алхимии? Ведь не защиту же от Тени?
Веслав вспомнил о своем эликсире и торопливо забросил что-то в котелок — я услышала, как булькнула жидкость в нем. На сей раз он молчал так долго, что мне показалось: на сегодня откровения закончены. Эта мысль вызвала облегчение, я чуть было не заснула на самом деле, но алхимик заговорил опять:
— Вы видели Зелхеса? Я не собираюсь всю жизнь жить по этим дурацким нормам. Это обозначало бы — ни разу в жизни не улыбнуться, не знать вдохновения, черт, да я даже ругаться бы не смог!
— И любить, — все так же, с искренней жалостью, подхватила Даллара. — Вы любили когда-нибудь?
— Раньше нет.
— А сейчас?
Долгое молчание, прерываемое шипеньем котелка, в который явно неправильно бросили компонент.
— Может быть.
Оп-паньки! Виола оказалась права?! И я тоже оказалась права?!
Ка-ра-ул…
Дама больше не захотела развивать тему чувств — как будто опасалась, что может случайно нарваться на признание, а тогда ситуация усложнится еще больше (куда ж еще-то!). Но зато она призналась сама:
— Я не понимаю, почему вы участвуете в миссиях Арки. Рискуете собой уже в третий раз. Разве вам не все равно, в каком мире жить и проводить свои исследования?
— Ага, это вы к тому, что легче мне всё бросить, насыпать остальным мышьяка в супчик, да и заниматься себе алхимией в любом мире, куда меня забросит? — теперь в голосе у алхимика явственно зазвучал сарказм. — И вы меня укоряете за то, что я этого не сделал?
— Напротив — я благодарна вам. Сейчас вы пытаетесь спасти Йехара, хотя я не понимаю, что вами движет…
— Вы пришли понять, что мною движет?
— Как можно понять то, чего не знаете вы сами? Я пришла… просто потому что пришла. Потому что остался день…
— Да, — он говорил с усилием, но без страха. — Остался день.
Что-то звякнуло глухим, глиняным и наполненным звуком.
— Мы сейчас не в пиршественном зале, но я хотела бы, чтобы вы осушили вместе со мной прощальную чашу. Это традиция — перед боем. Знаю, что вы хотите сказать. С Йехаром мы успеем еще поговорить и пригубить вино. Но через день в бой идете вы. Не думайте, что я не ценю это…
Настолько ценит, что даже спиртное принесла с собой. И неужели тару тоже? Ах, нет, у алхимика всегда при себе запас кубков, колб и медных стаканчиков. И как же хочется вскочить и поинтересоваться, не надо ли им третьего!
— И за что у вас там пьют?
— Каждый определяет для себя. Но я бы хотела поднять эту чашу за одного человека…
— Который не человек. Да послушайте же вы! Я — Повелитель Тени. Сбежал от нее, да только следы не замел как следует, вот она и ходит за спиной. И однажды, я думаю, мне придется это принять. Хотя я и постараюсь, чтобы это случилось нескоро…
— Так пусть же то, что вы обрели, отказываясь от Кодекса, вам поможет в этой битве.
— За мое прошлое, — сквозь ресницы я увидела, как Веслав поднял кубок. — И за мое будущее! За будущее Короля Теней! И за настоящее, которое, как известно, всего лишь грань между тем и этим! Не чокаясь…
В голосе у него прозвучала веселая злость. Но Даллара не стала ничего говорить об этом мрачном тосте и пригубила вино, думая о чем-то своем.
Ушла она молча, не прощаясь и незаметно, после долгой тишины, когда они просто стояли друг напротив друга. Ушла, коснувшись на прощание его щеки. Мне захотелось протереть глаза, но я вовремя вспомнила, что вообще-то сплю.
Всё, господа. Мнение мое однозначно. Не повезло когда-то нашему рыцарю с Дамой. И с алхимиком ему тоже не повезло. И мне тоже не повезло с этим алхимиком, хотя нет, при чем тут я, это уж…
— Ах ты ж, чёрт, только не это!
Встревоженный голос Веслава эхом отдался в ушах, и моторные функции не подвели: я вскочила. Разумеется, одна из всех. И, конечно, тут же встретилась с алхимиком взглядом.
Это был не самый ласковый взгляд. Прямо скажем, и у василисков, небось, поласковее бывают.
— Что, не спится? — тихо, но с невообразимыми интонациями поинтересовался Веслав.
— А я привыкла рано вставать.
— Подслушивать тоже привыкла?
— Только когда меня пытаются усыпить неизвестно по каким причинам.
— Я-то полагал, это единственный способ избавиться от вашего внимания. Видно, ошибся.
— Ничего. В следующий раз чего покрепче подмешаешь. Яду там…
Очаровательная картина. Стоим, сверлим друг друга глазами, а тон такой, что здешние забияки-рыцари удавятся от зависти. Если бы Даллара вернулась — она бы первым делом упала бы в обморок. У меня у самой от этого взгляда какая-то слабость под коленками…
Веслав наконец решил, что тратить время на ответ не стоит, и направился к Йехару, по пути прихватив свою сумку. Тут настало время мне сказать свое веское «Отойди».
И я его сказала.
— Отойди.
— Что?
— Отойди от него.
В конце концов, он сам меня учил, что алхимикам не следует доверять.
— И если я сделаю еще шаг…?
— Я ударю.
— А на могилку к рыцарю потом будешь приходить? С безутешной Далларой?
— Мне кажется, она себе нашла надежного утешителя.
— Ты к ней не слишком-то справедливо относишься.
Отлично. Призыв к справедливости в устах Повелителя Тени. На это нужно отвечать строго мимикой.
Веслав тем временем нырнул в свою сумку и после мучительных копаний извлек оттуда медицинский шприц в герметичной упаковке. Мою «позу холода» (то есть, позицию из которой удобнее всего бить заморозкой) он, конечно, проигнорировал.
— Его меч меня не признаёт, — последовал пренебрежительный кивок в сторону бывшего Глэриона. — Это чувствуется. Осталось последнее средство, и оно не из приятных.
Естественно, я сразу решила, что это самое средство — физическое устранение Йехара, и напряглась еще больше в ту самую секунду, когда алхимик пояснил:
— Кровное братание.
Я посмотрела на шприц в его руках. В голове радостно заскакал спецкурс «Обряды уз», сложные формулы магической связки… торжественные обеты, надрезание рук и смешивание крови в одном бокале…
— Ну, ты б еще клизмой попробовал, — сказала я, тяжело вздыхая и опуская руки.
Равновесие в пределах нашей Дружины восстановилось — хлипкое, испуганное, готовое разбиться вдребезги от первого же резкого слова. Но ему не дали разбиться. Ахимик в прежней наплевательской манере принялся читать мне лекцию, набирая кровь у себя из вены.
— Сложные обряды здесь не нужны. Достаточно, что в его жилах будет течь моя кровь, а в моих — его… то есть, хорошо бы, чтобы для меча это было достаточно. Иначе — да, придётся устроить полномасштабный обряд, хотя как это сделать, чтобы нашего чистоплюя не хватил инфаркт миокарда — не представляю себе.
Этого не представляет. Зато надеется, что его «достаточно» в бою себя проявит. Уникум, тоже мне.
Веслав, пробормотав, что у Йехара не рассмотришь вен, ввел рыцарю свою кровь. Потом тот же процесс за полминуты проделал в обратном направлении. Стерильно, как в больнице. И главное — не видно следов, потому что алхимик место укола на руке рыцаря сразу смазал заживляющим. Страшно подумать, что сказал бы Йехар, когда узнал бы вот о таком «братании».