Елена Кисель – Расколотый меч (страница 60)
Ну, что ж это слово от меня никак не отвяжется?
Зелхес неторопливо спрятал свою отравленную фиалку в карман. Скупое, четко выверенное движение. И разговаривает он так же — ничего лишнего, все сверхпрактично, и это вызывает не очень уместное такое чувство…
Жалость. Веслав, конечно, псих, то есть холерик, но я как минимум пару раз видела его смеющимся. Теперь я понимаю, почему он отрекся от Кодекса. Если предполагалось, что он станет таким…
Чурбаном или нет был Зелхес с виду, но у него хватило мозгов верно истолковать мое выражение лица.
— Вам следовало бы обратить свою жалость на себя и своих друзей, — сказал он холодно. — Йехар и Глэрион будут сражаться на турнире?
— Может быть. А что, Ксахар просил вас передать, как он ждет этой встречи?
— Ксахар не самый сильный противник на этом турнире. Достойные из достойных прибудут на него, чтобы драться за такой приз.
— Поцелуй прекрасной дамы? — я кивнула в сторону покоев.
— Камень Крови.
— То есть, наградой будет рубин? Всего лишь какой-то рубин?
— Камень Крови, — он немного подумал и прибавил неторопливо: — Подумайте лучше. В алхимии цвет крови — всегда цвет перемен. Или измены.
Тут алхимик издал обезличенное «хм» и оставил меня у двери в полном одиночестве. Я подняла руку, чтобы постучать в дверь еще раз — и вместо стука игриво побарабанила по ней пальцами.
Камень. Камень Крови — то есть, рубин вампиров. Ценный приз… «величайшее сокровище нации». С чего бы вокруг него такой ажиотаж?
Вампиров, говорил Йехар, очень трудно найти. Они кочевники и скрываются так тщательно… А мы их обнаружили мгновенно.
Я постучала, только не в дверь (та давно покрылась инеем от моей предыдущей попытки), а по своему собственному лбу. Потом развернулась и пошла назад, к нашим комнатам, сначала медленно, потом быстрее и быстрее.
И едва не сбила с ног Тилкиду, которая притаилась за ближайшим поворотом. Вот уж о ком я успела забыть совершенно, правда, долетали и до нас слухи о том, что Стэхар вдруг с чего-то к ней воспылал, а она все еще надеется его прикончить без всяких видимых поводов. Наверное, Веслав что-то намудрил с «Антиамуром».
— Вы с ним так долго говорили, может, кокетничали? — подружка доминессы не стала здороваться или делать вид, что не заметила моего разговора с Зелхесом.
— Это вряд ли, — пробормотала я, порываясь пойти дальше. Но Тилкида уже надежно вцепилась в мой рукав.
— Зелхес сейчас все время какой-то странный, — сообщила она и доверительно захихикала. — Вот я и подумала… если увидишь Стэхара — скажи, что я его ненавижу и что это не вызвано действием того зелья правды от вашего друга.
— А… ну, он вряд ли… — начала я, потихоньку выпутывая свой рукав, но Тилкида повисла на нем как голодная пиранья. И по виду она примерно подходила под описание — во всяком случае, сегодня она смотрелась не такой круглолицей и жизнерадостной, а зубы в улыбке оскаливала чересчур усердно.
— Он меня подстерегает, — прошептала она, наклоняясь ко мне поближе. — И говорит, что я неотразима. Ах, как весело было, когда все друг другу начали говорить правду! Мне четырнадцать раз признались в любви. И теперь я точно знаю, кто хотел отравить воду в моём умывальнике.
Она вдруг стиснула мне руку, затрясла ее, и я почувствовала под пальцами маленькую полоску бумаги. Тилкида прыснула чуть ли не мне в ухо — видно, это показалось ей особенно смешным — и убежала по направлению к покоям доминессы.
Определенно, странные мне типажи попадаются…
Но даже эта встреча и увязавшийся за мной на полпути Ксахар (он, конечно, интересовался здоровьем Йехара и, конечно, не в хорошем смысле) не могли затмить понимание, которое не то на меня снизошло, не то свалилось, так что как только я ворвалась в комнату, это заметил для начала Эдмус:
— Оля! Это вдохновленное лицо! Здесь где-то пролетел пегас или пробежала тень кузнеца, который, может быть, уже скончался после моего пения…
Я молча закрыла дверь и запечатала «Засовом Января». При этом меня не смутило, что нам не успели объяснить обратное заклинание.
— Видела Даллару? — спросила Виола. Веслав поднял глаза.
— Видела Зелхеса. Знаете, что будет наградой на турнире?
— Камень Крови. Это написано в том свитке, который принес Стэхар.
— Вообще-то, это один из вариантов наград, — со знанием дела влез Эдмус. — Там еще есть благосклонность доминессы, благосклонность домина, благосклонность домиция, доспехи из рук домина, доспехи из рук домиция, сапоги с ног…
— Этот рубин — «вещий».
Приятно было видеть, что долгое общение с доминессой сохранило мозг Веслава в целости и сохранности: он понял с полуслова.
— Скроет то, что можно скрыть… поэтому, значит, вампиров было так трудно найти. Ч-чёрт!
— Не очки! — предупредил Эдмус, выхватывая их из-под носа у алхимика, поскольку тот явно искал что-нибудь, что можно было бы разбить. — На, грохни кружку!
Кружку у Веслава отобрала Виола. Она как раз подкреплялась бульоном. Алхимик же за неимением лучшего стукнул по столешнице ладонью.
— Необразованный болван!
— Да-да, — с умным видом подтвердил спирит. — Есть такие… хоть всю Книгу Миров прочитают, а знаний…
— Я не о себе, я о нем! — кивок в сторону двери, за которой лежал Йехар. — Глэрион, значит, волнуется! То вспыхнет, то погаснет! Что-то происходит! Ну, он хоть сам знал, что у него там в рукояти и каковы его свойства? Честное слово, он меня в гроб вгонит!
— И это будет первый случай, когда силы света одержат победу над Повелителем Тени таким оригинальным способом. Ура необразованности! Бегите от школы, и вы спасете мир!
Словоизвержение спирита на некоторое время остановила брошенная рукой Виолы кружка. Бульон триаморфиня дальновидно выпила и теперь посуды не жалела.
— Значит, эти вспышки Глэриона обозначали, что в замке есть другой Вещий камень? Камень Крови?
Веслав кивнул.
— Вещие камни не выносят друг друга. Они несовместимы.
— Почему?
Эдмус счистил в себя черепки и вернулся в беседу:
— Ну, их создали алхимики.
Веслав не прибавил ни слова, стало быть, выкладка шута была верна. Как и то, почему домин так легко решил избавиться от рубина. Потому что для маскировки у Иссушителя теперь есть сапфир Йехара, может быть, более сильный, если эти камни различаются по силе. А просто выбросить или отослать рубин нельзя: на нем же заклятье, его невозможно
Но тогда домин — либо сам Иссушитель, либо под его контролем? Дело дрянь.
— Хорошее дело! — не разделил моих мыслей шут. — Так нам теперь надо подождать, пока пройдет турнир, вежливо попросить рубин у победителя — позовем Бо, она это умеет — и вернуть Йехару Глэрион, каким он был? Я что-нибудь упустил, э?
— В принципе… только основное, — заметила я, рассеянно глядя на дверь. Только теперь до меня дошло, что я не имею ни малейшего понятия, как ее открыть. — Веслав… разрыв-трава? Нет? Топор?
* * *
Упущения Эдмуса в основном касались реакции Йехара. Вернуть клинок рыцарю после турнира — все равно, что с вежливой улыбкой всучить петлю человеку, который хочет повеситься. А потом еще ногой трепетно толкнуть табуретку.
Раздался тревожащий грудной звук, похожий на уханье совы. Но источника не было видно, сколько я ни вертела головой.
Я сидела на краешке кровати Йехара. Нгур намазывала на своего воспитанника какую-то укрепляющую мазь (пахло розами, и я старалась дышать пореже), а я сидела, крутила головой в поисках странных звуков и попутно еще тупо ненавидела Даллару.
Алхимик только что прочитал ее послание, которое мне передала Тилкида. К несчастью, он сделал это вслух и при рыцаре, поэтому моя ненависть распространялась и на алхимика тоже.
— Домин гневается, — читал алхимик, щурясь сквозь треснутые фиолетовые очки. Его глаза казались плавающими. — Он запретил мне приближаться к вам, Йехар… Угрожает… изгнанием…
— Что, почерк не очень? — не сдержалась я.
— Прекрасный почерк, то есть был бы, если бы не скрывался за такой массой отпечатков пальцев, — я получила гневный фиолетовый взгляд. — Угрожает изгнанием вам и вашим друзьям, если вы и ваш меч не явитесь на турнир… Я не могу поговорить с ним и смягчить его: он посылает лишь письменные указания и не появляется сам. Заклинаю вас — бегите.
Последняя фраза — вообще шедевр. Ясно же, после нее Йехар ползком, но явится на этот турнир.
Звук, похожий на уханье совы, повторился.
— Ну, и подпись, — добавил алхимик, пробегая глазами последние строчки.
— Длинная подпись, — присовокупил шут. Йехар протянул руку за письмом, но алхимик уже поджег его от ближайшей свечи. Видимо, в части подписи почерк Даллары его чем-то не устроил.
— Ай, — плаксиво сказала Бо. — Все запуталось! Ведь все запуталось?
Она сменила Виолу только что и теперь не совсем ориентировалась в ситуации.
— Наоборот. Все прояснилось, — Йехар выглядел уже поспокойнее, чем давеча. — И камень вампиров… и это… всё ведет нас к самому простому: я пойду…