Елена Кисель – Расколотый меч (страница 61)
— Давайте Милию позовем лучше, вдруг тогда нам домин сам отдаст рубин? — предложила Бо.
Или сожрет нас всех поголовно, если Олл по чистой случайности окажется Иссушителем. А в свете того, что он сейчас редко выходит из своих комнат — мы начинаем склоняться к этой версии. А мы не готовы к этому бою. Нет Глэриона.
— Или замаскируем ее под Йехара и выпустим на арену, — тут же предложил Эдмус. — А вдруг она и с мечом умеет? Хотя ой! Что это мы забыли? Что позвать Милию мы можем только если сунем голову в Междумирье и как следует покричим? А-а, нет, вспомнил! Мы забыли ее выражение лица, если мы каким-то чудом ее дозовемся и попросим не спасти этот мир, а добыть один махонький камешек…
Эдмус болтал по инерции. На деле он прекрасно знал, что под личиной Йехара никого выпустить на арену не удастся: бойцов будет проверять Зелхес. А мороки еще и дополнительно дворцовыми магами отслеживаются.
Опять тот же звук. На этот раз мы отследили источник: это смеялась Нгур.
При виде ее зубов содрогнулся Эдмус (страшно подумать, что стало бы с тем нервным вампиром). Они были аккуратно заточены на людоедский манер, а на них старательно были нанесены непонятные символы. Разными цветами. Дизайн впечатлял.
— Для могучей Дружины Турнир нипочем, — пожимая плечами, сымпровизировала Нгур. — Кто умом лишь разил — в бой пусть выйдет с мечом.
— Ай! — подскочила Бо. — Она — опять!
Как о заразной болезни. Бо серьезно опасалась стихов. Они пугали ее своей сложностью, даже если это были вирши типа «Жили у бабуси два веселых гуся…»
— Нгур… — выдохнул Йехар. — Зачем ты… о ком ты?
— Обо мне, разумеется, — отозвался Эдмус. — Уж я-то своим умом точно убиваю. Причем, заметьте, эта смерть — из особо мучительных.
— Тогда уж это о Бо, — заметила я себе под нос.
А может, предложить это как выход? На нашу блондинку на арене никто не осмелится даже замахнуться! Даже Зелхес — и тот бросает на нее подозрительно воодушевленные взгляды… или показалось?
— А-а… аконит и горецвет!
Худой кулак Веслава с треском отскочил от полированной столешницы. Сам алхимик вскочил и принялся носиться по комнате как шутиха. Рикошет от стен ему особенно удавался.
— Эдмус, ты, конечно, если рот откроешь — это по эффекту страшнее «Горгоны», но тебя на арену не выпустят. Ты же не человек. И женщину они на арену не допустят тоже, так или нет? А это значит… это значит… черт, ведь с самого начала знал, что придется туда идти!
— Тебе? — изумился Йехар. Он недоверчиво улыбался. — Очень… самоотверженно, но ведь там нельзя никого отравить, там нужно действовать клинком, а ты…
— Будь спокоен — разбираюсь не только в ядах! — Веслав резко затормозил в центре комнаты и поднял стиснутые кулаки. — Я же Повелитель Тени, меня учили убивать! Это вообще было моей основной наукой… Так что меч я держать умею. Хотя пулеметы мне всегда нравились больше.
Он потер переносицу и махнул рукой, как бы подводя общую черту.
— И поскольку других кандидатов нет — я займу твое место на турнире.
— Круто, — тут же отозвалась Бо. — Будет прикольненько! Веслав, а ты совсем-совсем не забыл, чему тебя учили, это же давно было?
— Восемнадцать лет назад, — отозвался алхимик хмуро. — Но Книга Миров… можно будет проявителя памяти попить… и, в общем,
Это точно. Будет прикольненько.
Йехар устало откинул голову назад. Нгур же, напротив, вся лучилась ободрением. Намазав своего воспитанника остатками мази, она подошла к Веславу и любовно опустила ему руку на плечо.
Алхимик, понятное дело, пошатнулся.
— Не за камень дерись, но и камень — добудь, а себя после боя сберечь не забудь, — проговорила кормилица, снимая с плеча Веслава свою лапищу и грузно топая к дверям. По пути она быстро бормотала под нос: — Пусть бы что-то пришло, чтобы холод отвлечь, пусть в бою пламенеет душа, а не меч… Но надежда, алхимик, мала и смешна, что клинок твой направит не Тень, а
Стихотворство продолжилось и за дверью, но мы уже мало что слышали.
— Танец? — переспросил Эдмус, прислушиваясь. — Парус на песке? Что-что? Какая рукоятка?
Веслав озадаченно потер плечо.
— Она у тебя зрящая, что ли? — пробормотал он. — И в будущее смотрит?
— Смотрит, — угрюмо ответил Йехар. — Вопрос в другом — что видит она там… Однако покончим с этим нелепым представлением, — он не без труда сел и свесил ноги. — Ты можешь записаться в ряды участников турнира под своим именем, но выступить вместо меня тебе не суждено. Чему я рад, признаться…
Веслав длинно хмыкнул, в задумчивости расхаживая по комнате.
— Замаскируешься мороками и обрызгаешься своим адским одеколоном? — предположила я.
Веслав и Йехар разом передернулись при одной мысли о том, что придется выступать в шкуре друг друга. Уголок губ алхимика, успокоившийся было на какое-то время, снова принялся подергиваться.
— Это незачем. Я выйду под своим именем, но… — он выразительно взглянул на меч, стоявший неподалеку от изголовья рыцаря. — Как я понял из кодекса турниров, если с Глэрионом выйдет кто-то другой, считается, что дерешься ты?
Это простое объяснение до рыцаря доходило целую минуту.
— Ни за что! — он отчаянно дернулся к клинку, как будто надеясь убрать его подальше или защитить своим телом, но тут же отдернул руку. — Никогда! Отдать его в руки тебе?
— Сундуку ночи и трехлитровой банке зла! — громким шепотом подсказал Эдмус из угла. — Веслав, а почему ты молчишь? Ты должен повествовать сейчас с обилием жестов, какой опасности подвергал себя этот сосуд, мчась по холмам и долинам на верной кляче Холере, какие страдания ты пережил, когда пришлось петь и какие муки тебе доставила грязь, которая перепачкала твое пальто, не говоря о том, что мы почти утонули.
Наступила тоскливая тишина. Йехар с болью прикрыл глаза. Веслав, который дернулся было к двери, застыл на полпути и наградил Эдмуса не самым приятным взглядом.
— Я не могу, — наконец слабо сказал рыцарь. — Увидеть его в твоих руках… никто, кроме меня, не касался его с тех самых пор, как… с тех самых пор.
Его рука невольно легла на сердце.
Веслав же как всегда всех удивил. Он не стал орать или что-то доказывать. Он вдруг расслабился, почти упал в кресло и заговорил тихо:
— И если бы это был Глэрион — я не смог бы к нему прикоснуться. И как только рубин окажется у нас — если окажется — и меч опять станет самим собой, я опять не смогу до него дотронуться. Никто не сможет.
Йехар крепко зажмурился, опять потянулся к клинку, но дотронуться до него не смог. Тогда в дополнение ко всему рыцарь отвернулся. Его пальцы судорожно скомкали одеяло.
— Возьми, — процедил он. — Возьми, но помни: берешь последнее, что осталось у меня.
Алхимик поднялся, взял клинок, выдвинул из ножен и повертел в руках, присматриваясь. Из груди рыцаря вырвался чуть слышный стон, хотя больно ему не могло быть, он сам признался, что не чувствует меча.
— И уйди, — добавил Йехар сдавленным голосом. — Помни, хотя он и не пылает, его нрав остался при нем. Не каждого будет слушаться этот меч, и не с каждым сольется воедино в бою. Тебе придется тренироваться… жаль, что я не смогу показать тебе хотя бы два-три приема.
Голос его стал спокойнее, хотя он все еще не смотрел на алхимика. Тот недоверчиво покосился на него. Он сомневался в сохранности своей жизни в том случае, если бы Йехар мог показать «два-три приема».
— Обойдусь, — заверил Веслав. — Оставляю вас страдать.
Голос рыцаря нагнал алхимика у двери.
— Тебе правда пришлось петь?
Прежде, чем скрыться, Веслав погрозил Эдмусу, но не бутылочкой с ядом, а острием теперь уже своего клинка.
Глава 22. Проблемы с подготовкой
Погода стояла прекрасная для осени, а то наша стоянка на свежем воздухе вполне могла накрыться медным тазиком. Или же мне бы просто пришлось поддерживать над лагерем постоянный «Зонтик», а я из-за предыдущих стрессов даже стакан воды теперь охлаждала с трудом. Имеется в виду, когда мне хотелось его охладить, потому что в остальное время я замораживала от рассеянности что ни попадя.
Наемники тоже почему-то не совались. Что радовало, потому что если бы сунулись — защищать Йехара смогли бы разве что я и Бо. Но, видно, Исушителю хватило той ситуации, в которой мы оказались.
Веслав приступил к тренировкам. Его тренером оказалась Нгур, потому что Йехар хоть и мог подняться и пройти пару шагов, ни на кого не опираясь, обучать мог разве что теоретически. Теоретически Йехар как раз кое-что Веславу сообщал, но больше по части организации здешних поединков, традиций судейства и всего такого, что Веслав и сам начитался в местных кодексах. А вообще, рыцарь впал в состояние глубокой хандры (было от чего!) и теперь мог часами сидеть на траве и неподвижно глядеть перед собой. Сильно подозреваю, что звук сталкивающихся клинков совсем неподалеку не способствовал его быстрому выздоровлению, а мне еще приходилось и Бо от него отгонять. Блондинка неожиданно решила проявить свою душевность и лезла утешать рыцаря. В эти минуты я опасалась за его здоровье особенно серьезно.
— Оставь, Оля, — устало вымолвил Йехар, когда я в очередной раз накинулась на Бо. — Она не мешает мне.
Бо задрала и без того курносый нос, встряхнула своими хвостами и уставилась на меня с выражением лица, гласящим: «Вот тебе!» Я отвернулась к костерку, на котором пыталась соорудить яичницу.