Елена Кисель – Расколотый меч (страница 62)

Продукты из дворца мы не использовали в последнее время. У Веслава просто не было сил все поливать антидотами. Благо, наш рыцарь пользовался в округе доброй славой: стоило постучать в дверь какому-нибудь крестьянину и сказать «Йехар» — и вам готовы были предоставить все, что угодно, в разумных, конечно, пределах.

Судя по тому, как раздобрел наш спирит в последнее время — он использовал это обстоятельство в своих целях.

— Расскажи мне лучше, чем ты обеспокоена.

Я метнула на Йехара выразительный взгляд. Странник, который полулежал, опираясь на несколько одеял, прихваченных хозяйственным спиритом из дворца для пущего удобства, светло улыбнулся мне. Определенно, его лицу все еще не хватало красок.

— Но ведь с нами многое случалось за эти миссии — однако я не припомню, чтобы ты так поступала с яичницей.

Яйца, которые я вылила на сковородку, осели на ней желто-белым порошком. Яичным порошком. Из них попросту испарилась жидкость.

— Способности шкалят, — я старательно избегала взгляд странника. — Ничего. С учениками бывает. Ты бы видел нашу Канцелярию во время сессии…

Что замечательно, ребята из Отделов всегда ставят в один день экзамены и зачеты ученикам враждебных стихий. Мол, если маги по огню чего от волнения подожгут — это ничего, тут через пару кабинетов ребята по воде над заданиями маются… И наоборот.

— Ольга, мой дар чувствовать говорит, что ты расстроена…

Бо обиженно засопела, негодуя на то, что внимания на нее тратится меньше, чем на меня. А я бы и рада избавиться от излишнего внимания. Потому что Йехару ведь — не солжешь, будь он неладен, этот его дар.

Но если красный цвет в алхимии — цвет измены, а зелье в хижине Веслава окрасилось алым — кто из нас двоих предаст?

— Веслав.

Сначала мне показалось, что странник прочитал мои мысли и выдал каким-то чудом ответ на вопрос.

— Ты расстроена из-за него, не так ли?

— Из-за… много чего.

Вот как интересно получается: огненные силы Йехар потерял с клинком, а дара, полученного от Нгур, не лишился. Впору пожалеть.

Потому что если он будет продолжать — нам не видать сегодня обеда.

— Из-за того, кто он?

Я пожала плечами и возобновила бесплодные попытки расколотить яйцо о край сковородки. Яйцо ударялось о него с неуместным то ли металлическим, то ли близким к нему лязгом.

— Да ну, брось. Разве он Повелитель? Ты же видел, какой он… — я помахала яйцом в воздухе, чтобы Йехар яснее представлял себе натуру алхимика.

Рыцарь приподнялся на локте, внимательно глядя на меня.

— Ольга, — заговорил он тихо, — какой? Или ты всерьез полагаешь, что его крики и размахивания руками — его истинная натура? Я не знаю, видели ли мы его хоть один раз таким, каков он на самом деле. Я не могу сказать, потому что, сколько ни вслушиваюсь в него с первого нашего призыва — почти ничего не слышу. Иногда мне кажется, даже его алхимическая бесстрастность — лишь маска, а какой он…

Я вдруг вспомнила — удлинившиеся тени под ногами, ставшее почти нечеловеческим лицо, каждая черточка словно прорисована тьмой; чужой человек там, перед Городом Алхимиков…

— Я видела.

— И каково это?

— Страшно.

Бо поводила глазами с рыцаря на меня, фыркнула и принялась наводить марафет. В таком состоянии она ничего не видела и не слышала, как токующий глухарь, так что говорить можно было спокойно. Я теперь уже с остервенением колотила несчастным яйцом о сковородку, проверяя на прочность то ли первое, то ли второе.

— Как думаешь, почему выбрали его? Из-за даты, положения планет или что-то вроде этого?

— Высшие Силы, — медленно заговорил Йехар, — как и силы Тьмы, не особенно волнуются из-за таких мелочей. Тени нужен был тот, кто будет править железной рукой. Не безумец и не одержимый страстями. Она выбрала человека, которому от рождения была уготована железная воля — и это же ее подвело, потому что как раз такая воля нужна была, чтобы от нее отречься. Возможно, и Высшие Силы определили этот выбор и, возможно, он более дальновиден, чем думаем мы…

Лязг клинков за ближайшей полуразрушенной стеной прекратился.

— Черт, опять, — донеслось до нас с импровизированной тренировочной площадки. — Ольга!

Поднимаясь, я с досады швырнула яйцо на землю, и оно раскололось напополам. Оказывается, я заморозила его до такой степени, что яйцо представляло собой цельный кусок льда, закрытый скорлупой.

До площадки, которую Нгур и алхимик расчистили под тренировки, я добралась за две минуты, за это время рукав алхимика уже успел пропитаться кровью. Нгур же стояла рядом, участливо глядя на Веслава и покачивая головой. На ней не было ни царапинки.

— Четвертый раз за день, — прошипела я, привычным рывком погружая себя в целение. — Скоро у тебя сращивать будет нечего! Почему нельзя было тренироваться с тупыми клинками?

— Может, вообще на палках? — огрызнулся Веслав, делая на всякий случай глоток кроветвора. — Или упражнения с ленточками попробуем? Нет у нас времени скакать с тупыми ножиками!

Зато есть время медленно превращать алхимика в нарезной багет. Странная логика. Я послала на сей раз укоризненный взгляд Нгур — обещала же, что будет осторожной! Кормилица рыцаря опустила голову и побрякала своим мечом с показным смирением. Веслав мрачно осмотрел распоротый рукав (после того, как рукав распороли в третий раз, я отказалась его зашивать, и теперь ветровка выглядела… причудливо) и кивнул мне, чтобы я отошла.

Я отошла, но недалеко.

— Готов.

Бывший Глэрион и меч Нгур, названия которого я упорно не могла запомнить, потому что на пугающе большое количество согласных там приходилась ничтожная кучка гласных, столкнулись в воздухе раз, потом еще и еще раз. Веслав держался достойно, если учесть, что ему приходилось полагаться только на память тела и навыки восемнадцатилетней давности. Навыки он, впрочем, подновил при помощи пары наспех состряпанных эликсиров памяти.

— Я мог бы вызвать Книгу Миров и пополнить свои знания, — признался он, когда я в первый раз заживляла ему царапину на плече, — но после нее надо дня три маяться на постельном режиме, а у нас такого времени нет.

Впрочем, к царапинам Нгур алхимик относился с похвальным пофигизмом. Как и положено человеку, который учил меня целительству, надрезая собственные вены.

— Ч-черт же!

— Может, мне вообще не уходить? — язвительно поинтересовалась я, затягивая очередной порез, на этот раз на шее.

Веслав, не слушая, рассматривал клинок к неподдельной враждебностью.

— Валится из рук. Мало того, что слишком тяжелый и слишком длинный…

— Знаешь, если бы ты был вполовину повыше и кушал в детстве кашку…

Алхимик, не отвечая, отодвинул меня в сторонку и кивнул Нгур.

Я еще немного постояла и посмотрела, как они тренируются. Потом пение птиц мне таинственным образом напомнило о недоделанной яичнице. Кстати, обед в этот день все равно подгорел: когда вздрагиваешь от каждого звука и через неравномерные промежутки времени несешься совершенствовать свои навыки целения на очередных царапинах…в общем, мне что-то трудно было сосредоточиться на банальном приготовлении пищи.

Йехар же если и пытался меня утешить, то сделал это крайне своеобразно.

— Ничего, Ольга. До сих пор они с Нгур в основном отрабатывали статичный бой. Когда они начнут двигаться по-настоящему…

Кажется, подгоревшая яичница объяснялась именно тем, что я раздумывала над этой фразой.

На следующий день в полном соответствии с предсказаниями Йехара Нгур решила перейти к бою динамичному. Правда, мои опасения, вроде того, что алхимику все же придется уйти на постельный режим, не оправдались, Веслав приспособился очень быстро, но зато теперь эти двое являли зрелище, на которое Эдмус все время рвался продавать билеты местным. Наглый полководец утверждал, что за право посмотреть на такое нужно брать исключительно золотом.

— Нгур, — он описывал вокруг себя руками и крыльями несколько кривых, которые должны были имитировать объемы кормилицы. — Веслав, — спирит закатывал глаза и как можно сильнее втягивал щеки, не забывая при этом старательно дергать уголком рта. — Носятся по площадке с одной скоростью… А пояснения она дает только в стихах.

— Наверное, Веслав ее за это хочет убить, — рассеянно подтвердила Бо, просмотрев эту сценку. — Может, поэтому у него стало лучше получаться?

У алхимика действительно начало получаться гораздо лучше (я судила это по тому, что теперь мне пару раз пришлось затягивать царапины и на Нгур), но все же как он собирается сражаться с теми, для кого бои на мечах были делом привычным и чуть ли не профессией — было непонятно. Хотя Бо, например, не очень волновалась по этому поводу. «Это ж Веслав, — говорила она. — Он задавит их умом!»

Нгур как-то выдала свою версию.

— Ум холодный с расчетом его берегут, — заметила она после очередного тренировочного боя, отирая пот с лица. — И худой — я попасть по нему не могу!

Сомнительный комплимент, но Веслав отреагировал на него милостивым кивком.

Впрочем, как бы там ни было, но чем ближе на горизонте вырисовывался день турнира, тем больше уставали мы все. Напряжение так и повисло в воздухе, и не только напряжение, и я не удивилась, когда даже Бо, когда до турнира оставалось чуть более суток, выдала мне задумчивым тоном:

— У меня такое чувство, что этот турнир решит все. И для всех. И у меня еще одно нехорошее чувство есть, как будто кто-то что-то сделает не так. Ну, как будто будет… — тут она зажмурилась и произнесла тихо, явственно стыдясь такого сложного слова: — предательство.