Елена Кисель – Расколотый меч (страница 55)

Мы решили, что пора пробуждать Йехара к жизни — и в самый раз, когда мы решили это сделать, это стало невозможным. У нас был алхимик и были почти все компоненты, но мы нарвались на противостояние с профессором алхимических наук — кто еще, кроме Зелхеса мог взять только чернокорень и не тронуть все остальное? В общем, с какого-то времени Дружину начали преследовать всякие неурядицы, и когда дня через два после возвращения в мои комнаты постучали, я справедливо заметила:

— Наверное, это Иссушитель заявился.

Бо, которая пыталась скрасить мною свой досуг, тут же забралась с туфлями на мою кровать.

За дверью, однако, было кое-что пострашнее Иссушителя: там был Стэхар в компании с самыми чудовищными цветами, которые можно измыслить во всех мирах.

Розовые розы. Вы когда-нибудь видели что-нибудь более мерзкое? А запах!..

Наследник престола облизнулся, подмигнул мне, сунул в руки букет и очень быстро исчез. Так исчез, как будто смог предугадать мою реакцию.

— Розы… — прорычала я, отодвигая букет на максимальное расстояние от своего носа.

— Какая прелесть, — обрадовалась Бо, протягивая руки. — Дай мне!

Но в этот момент в дверь опять постучали, и я распахнула ее с твердым намерением послать Стэхару его розовый букет прямой наводкой в физиономию, с соответствующими выражениями.

Нужно ли говорить, что по лицу получил не сынок домина, а Эдмус. Причем, я почти не удивилась. Я говорила уже, что Дружину начали преследовать неурядицы?

— Колючий… веник… — от избытка эмоций спирит не сразу смог говорить. — Я… иду себе… хочешь показать, насколько я тебе дорог — давай цветы, но не в глаз и не с размаху!

— Цветочкам же больно! — подтвердила Бо, выдирая у меня из рук злополучный букет. — Они же такие нежные…

Голова тут же пошла кругом от ненавистного запаха. Я отошла так далеко, как позволяли размеры комнаты, и бросила вопросительный взгляд на Эдмуса. Тот перестал зализывать царапину на носу и подмигнул Бо.

В последнее время мы наловчились о важном общаться по мысленному каналу Бо. Конечно, Иссушитель — сильный телепат, но что толку, если вокруг потайные ходы, а в них наверняка есть какие-нибудь устройства? Так что теперь Бо в нужные моменты просто связывала наши мысли — трюк, которым она вполне успешно овладела. Как выяснилось, за время нашего возвращения, исключительно со скуки.

— Что Зелхес?

Насущный вопрос последних дней. С дворцовым алхимиком что-то нужно было сделать, хотя Веслав честно признался:

— Не понимаю, на кой черт ему чернокорень. Его только для антидота от «Белоснежки» употребляют. Кроме сильнейших любовных снадобий, я имею в виду.

— Поскольку алхимик, чтущий Кодекс, недоступен чувствам, я думаю, он хотел убить Йехара, — беспощадно закончила Милия.

И теперь за Зелхесом велось наблюдение всеми ресурсами, которых у нас было не так уж и много. Спасибо еще Эдмусу, который из призраков сотворил такую агентурную сеть — всем спиритам его мира впору обзавидоваться. Было выяснено, что Зелхес почти все время проводит у себя в лаборатории, так что чернокорень может быть там. Сегодня двое из тех слуг Даллары, которых она считала все еще верными себе, должны были сделать попытку пробраться внутрь.

— Что ему сделается, — невесело откликнулся шут у меня в мыслях. — А вот в его лабораторию мы не попадем. У него алхимическая печать перед дверями, Веслав честно признался, что такого не видел…

— Ай, ты шутишь! — недоверчивое восклицание Бо.

— …зато читал.

— И что это, по словам нашего энциклопедиста?

— Оля, не ругайся у меня в голове! Ты же просто ее засоряешь!

Один из огромных недостатков общения через Бо: невозможно говорить без ее комментариев.

— Высокая степень превращения. Человек становится на печать — и хлоп! Иссушителя не надо, то, что остается, свободно можно вынести в мешочке. Знаешь, в таких мешочках дамы здесь таскают конфетки, а ты в таком хранишь дома все эти мазюкалки на лицо, которые совсем не делают тебя красивее.

— Выговорился? — я спросила это вслух. Шут с прискорбием развел руками.

— Воздуха в легких еще на полтора часа без передышки. А еще мне хочется повыть в небеса и искусать какого-нибудь вампира… тысяча дохлых крякодуглов!! Я сам бы стащил этот чернокорень у Зелхеса, таскал же я из-под носа у нашего герцога его любимых закопченных червей! Но он не вылезает из своей лаборатории, да еще эта печать!

Он гневно потряс кулаками, но проделал это в полном молчании. Потом взглянул на меня и Бо и выжал из себя смешок:

— Я еще не говорил вам, как страшен в гневе?

— Ты у нас страшен всегда, — любовно ответила Бо, озабоченно трогая пальцем прыщик на подбородке.

Я махнула на этих двоих рукой. Они волновались за Йехара не меньше меня, но ситуация и в самом деле складывалась — хоть ты пойди к дворцовому алхимику да попроси у него несчастный чернокорень!

— И что, эта печать только на людей действует? — наивно спросила я, не подозревая, во что это выльется.

— Веслав говорит, да. Правда, призракам к нему тоже ходу нет. Но ты права — мы можем дрессировать котят. Когда их кровожадная вереница покажется на пороге алхимической лаборатории, Зелхес просто вынужден будет бежать, предварительно отдав им чернокорень. Бо, не плачь, я пошутил… собственно, а кого тебе жалко — нас, котят или Зелхеса?

Бо тихонько хлюпала носом в платочек, дрожа как при ознобе. Когда я дотронулась до ее локтя, она только помотала головой и отодвинулась на пару сантиметров. Трясущимися пальцами она судорожно обдирала лепестки с роз.

— С-с-себя…

— Хочешь я обниму тебя и посочувствую? Или повоем в небо вдвоем?

— Эдмус, молчи, с ней что-то не то. Бо, почему тебе жалко себя?

Лепестки роз художественно летят по воздуху. Лепестки нежные, изломанные, а стебли — колючие и страшные теперь, когда самих цветов больше нет.

— А-а! А если я назад не приду, когда пойду к этому Зелхесу?

— Бо, так ведь никто тебя не собирается посылать…

— Тем более что вряд ли его можно охмурить.

— Какие вы вдвоем тупые! — рассердилась блондинка, и одним этим восклицанием повергла нас со спиритом в глубочайший шок. — Как будто я вот так и пойду его охмурять! То есть, я, конечно, не совсем против, но…

Но здесь до нас уже дошло очевидное, и это очевидное заставило нас побледнеть.

— Но пантера — это же все равно твоя сущность…

— А если она избавится от контроля, сожрет там добрую половину лаборатории и вместо этой половины лаборатории Зелхес увидит здоровую пантеру в розовых пятнах? И вообще, разве ты сможешь превратиться, когда захочешь?

Бо длинно всхлипнула и вытерла нос жестом, исполненным поистине королевского величия.

— Я превращусь. Я вот про Йехара подумаю, и… и если надо — я даже два раза превращусь! Я даже в эту дуру для него превращусь, а у нее, кстати, перхоть!

Великие жертвы, великие…

— У пантеры перхоть? — с легким непониманием осведомился спирит.

— Это она про Виолу.

— Только я, наверное, этот чернокорень там не найду, — призналась Бо, рассматривая себя в зеркальце. — Даже если Веслав мне его нарисует. И даже если я там обратно превращусь в себя. Ну… просто, вы меня знаете… если этот чернокорень плохо пахнет? Или если я все-таки принесу что-то совсем не такое?

Нам с Эдмусом стало не по себе при мысли о том, что именно Бо может принести из лаборатории Зелхеса.

— Но зато я могу стать в эту печать и постоять на ней, а она же тогда действовать не будет? Или будет?

Блондинка захлопнула зеркальце и боевым жестом вскинула колючие стебли роз. Я устремила испытывающий взор на Эдмуса.

— Прекрасная Ольга, — спирит говорил от всей души и с самыми честными глазами, — прекрасная Ольга, я пошел бы туда с гордо поднятой головой и радостью в сердце, шепча ваше имя… тьфу ты, от этих красивых слов во рту как-то странно… да я готов перерыть весь розовый рюкзачок Бо ради нашей Дружины! Но я почти уверен, что если мы с ней постучимся в лабораторию здешнего алхимика — нам откроет здешний алхимик. Интересно, каково будет его приветствие?

— А может, он просто скажет «здрасьте»? — помечтала Бо.

Мы дружно сели на мою постель, обдумывая эту проблему. Удалить алхимика из его лаборатории — да легче бешеному дракону удалить все зубы без наркоза! Вручную. И к тому же, нужно это сделать в определенный момент, чтобы Бо была готова! Чтобы Эдмус был готов!

Безнадега какая-то… осознанием этого прониклась даже Бо, потому что часика через два размышлений она выдвинула нереальное предложение:

— Давайте почитаем книжку! Ну, то есть, этот их Кодекс, Зелхес же его слушается, да? Может, там сказано, как можно отвлечь алхимика.

Смертница… да Веслав сейчас в таком состоянии, что вместо этого самого Кодекса выдаст нам какое-нибудь из своих очередных изобретений. Даже если мы скажем ему…

Идея родилась из памяти и словно бы развернулась перед глазами во всех подробностях. Я вскочила, совсем забыла сначала о том, что нужно бы вслух помалкивать, начала говорить, на меня зашикали, а мысли мои метались такими сумасшедшими отрывками, что Эдмус и Бо сначала и не поняли ничего. Потом все же поняли, восхитились и вознаградили меня таким постановлением:

— Вот ты ему об этом и скажешь!

Я уперлась, совершенно по-детски. Не буду разговаривать с Веславом, да и все тут. Тем более — просить у него, да что угодно!

Да — и могу поспорить, он к моей идее отнесется без особенного восторга.