Елена Кисель – Расколотый меч (страница 57)

— Сплохуют — я им смерти не дам, — заверил Эдмус серьезно и тут же впал в обычное состояние. Сказать «не дам жизни» ему не позволила логика.

— Бо, готова?

Блондинка тихонько и жалобно заскулила. Ее я дергала чаще, чем Эдмуса, и от возмущения у нее начали проклевываться здоровенные пантерьи усы. Зрелище не для слабонервных, если учесть, что они, конечно, были розовыми.

Мы стояли неподалеку от указанного Далларой тайного выхода, и Бо была готова скользнуть в скрытый изукрашенной панелью проход. Место пришлось выбирать долго и придирчиво: мы должны были оказаться вне зоны действия эликсира Веслава, но не стоять позади всех, потому что на нас наверняка будут коситься из толпы. К счастью, нашлась мертвая зона у одной из колонн.

Основной удар по части взглядов приняла на себя пока что Даллара, которая была не рядом с нами, а на самом виду. Доминесса, которую волей-неволей пришлось в план посвящать, предложила это сама.

— Как только я появлюсь в зале, они будут смотреть на меня, — и добавила с меланхолическим, чудовищно унылым по моим меркам видом: — Они всегда на меня смотрят.

Но сейчас мне было не до сочувствия здешней звезде. У столов наконец появились противники.

Зелхес прошествовал к столу с целеустремленностью и грацией тарана. Здороваться он не стал ни с кем. Веслав прошел по залу своей обычной стремительной и нервной походкой, по пути едва заметно кивнул сперва доминессе, потом нам. С Зелхесом они обменялись едва заметными презрительными взглядами. Встали каждый со своей стороны, чтобы находиться лицом друг к другу. Между ними место заняла Тилкида — по совместительству шоумен и ведущий.

— Назовите действия своих зелий! — потребовала она, чем тут же взбесила Веслава и слегка озадачила Зелхеса.

— Не зелье, — дворцовый алхимик выцеживал слова сквозь зубы, как через посеребренное ситечко. — Эликсир. Великий эликсир красоты. Женщина, которая намажется им, как бы ни была она безобразна, станет равной красотой древним королевам эльфов.

— Как крем Азазелло, что ли? — удивилась я. Между тем интерес к работе Зелхеса распространялся на глазах, как лесной пожар или популяция мушек-дрозофил.

— …и любой мужчина упадет к ее ногам.

— И помрет! — громко озвучил Эдмус. — От такой ее красивости. Что?! Женщина должна быть красивой в меру — вот как моя жена.

Он не мог выбрать примера неудачнее. Вот уж кому не помешало бы хоть самую малость этого универсального средства косметики, которое собирается сотворить профессор.

Интересно, а мне бы? Хм, любой мужчина к ногам — ну, всех не надо, это, наверное, будет утомительно, но изредка, по чуть-чуть…

Тилкида разрумянилась, видно, от таких же соображений, и повернулась к Веславу с некоторой надеждой.

И тут же ее растеряла, поскольку первым словом алхимика стало «метаболический». Оно же было самым понятным словом. Когда Веслав замолчал — это случилось примерно через полторы минуты — даже Зедхес был уверен, что его противник основательно покурил чего-то, прежде чем выйти на арену.

Далеко ушла алхимия в нашем мире…

Тилкида вообще смотрела на Веслава так, будто он рвет ей зубы без наркоза. Потом спохватилась и объявила о начале соревнований. Скомканно так. Неловко. Под зловредную ухмылку нашего алхимика…

И началось что-то вроде синхронного плавания, только без воды и за алхимическими столами. Минут через десять Эдмус признался, что не представляет, где дворцовый алхимик, а где наш.

Разница между магистром и профессором исчезла. Их движения были одинаково точными и отработанными. Лица — бесстрастными. Веславу некоторую интеллектуальность придавали защитные очки, и по ним мы его в основном отличали… ну, первые три часа. Потом в глазах поплыло даже у дружинников.

Времени алхимикам отмерили семь часов, и они решили не торопиться.

Кто-то из придворных зевал. Кто-то уже сходил, покушал. За нами пока что присматривали подручные Зелхеса и стражники, хотя этих скорее привлекали усы Бо, которая та с отчаяния топорщила во все стороны. Эдмус шепотом предлагал блондинке побриться под шумок, но та ничего и слушать не хотела.

Даллара, к которой понемногу потянулись поклонники, с отстраненным видом кивала головой в ответ на все их вопросы. Она с тайной надеждой и грустью бросала взгляды на Веслава. И он даже нашел пару секунд — посмотрел в ответ.

— Тебе не кажется, что он… вроде как влюблен? — поинтересовалась яу Эдмуса. Бо как раз удачно решила попугать своими усами придворных дам.

— Кажется? — переспросил Эдмус. — По мне, так это яснее ясного.

В голосе его была нотка веселья, но гораздо более слабая, чем я ожидала.

Придворные дамы тем временем любезничали с кавалерами, пристойно хихикая над шутками.

Веслав небрежно и самым естественным образом передвинул небольшую бутылочку возле котла, к которой он раньше не прикасался и на которую мы время от времени взглядывали, как глядят на часы.

Пора.

И тут как по команде изо всех щелей, из-за портьер и даже из люстры полетели призраки. Бешеные Няньки визжали и орали и требовали подать им Даллару. Ксахар, который был научен горьким опытом, тут же сгреб в охапку свою невесту и утащил ее из зала вон. Это тоже входило в наши планы. Толпа оцепенела на несколько мгновений — и как раз здесь Первый Стрелок понесся прямо на Веслава, заставив того нырнуть под стол — и мимоходом зашвырнул в котел почти незаметную коробочку…

Грохот был что надо. Из центра котла ударило лиловое пламя, а потом повалил удивительно ароматный дым — вмиг рассеялся по комнате и пропал, оставив после себя приятный запах. Бешеные Няньки и Стрелок опять всосались в стены. И это тоже было по плану.

Первым звуком, который раздался вслед за этим, был человеческий голос.

— Ты пахнешь псиной! — во всеуслышание заявила одна из фрейлин своей лучшей подруге.

— А у тебя кривые ноги! — незамедлительно откликнулась та. — А ты хоть знаешь, что твой муж ходил к Наоне всю прошлую неделю, а никакой войны в северном краю не было?

И началось. Кто-то уже заявлял, что подслушал чей-то очень приватный разговор, кто-то внезапно признавался в аномальной любви к тухлой говядине, кто-то уже сообразил и пытался на четвереньках уползти из зала…

Веслав попросту распылил в зале зелье, которое заставляло всех говорить в лицо друг другу правду.

Придворным предстояло узнать о себе и о дворе много нового.

** *

Тошнило придворных еще денька два. Веслав с присущей ему широтою души заявил, что эликсир получился таким случайно — поди узнай, что в него этот призрак кинул! — и как противоядие варить, он понятия не имеет.

— К тому же я только магистр! — завершил он, пожимая плечами.

К тому времени, как профессор Зелхес спохватился и состряпал антидот, всех придворных выворачивало друг от друга. В тот достопамятный день они успели обсудить решительно все: и чей сын по блату попал в королевские стражники, и у кого чей ребенок (оказалось, весь двор между собою в родстве), и кто на кого наклепал донос в результате дворцовых интриг… теперь вот в коридорах замка было тихо. Фрейлины отсиживались по комнатам, а кавалеры и стражники передвигались на цыпочках и удушливо краснели, если встречались друг с другом.

— Жаль, что меня там не было, — задумчиво посетовала Милия.

— Послушать, как ты меня ненавидишь, мы можем и в другое время, — проворчал Веслав.

— Действительно, — согласилась светлая странница, — к тому же у меня такое ощущение, что теперь к тебе относятся правильно совершенно все. Хоть и по несколько иным причинам.

Веслава действительно возненавидели. Придворные все же не были дураками и живо смекнули, кого нужно благодарить за такой сеанс абсолютной истины. Уже три или четыре раза к алхимику подсылали наемников, на которых он с величайшим удовольствием испытывал новые формулы эликсиров. Последний вообще вылетел в дверной проем легким воробышком, в голос благодаря богов за свою удачу. Он по ошибке вперся не к Веславу, а к Йехару, да еще принял Милию за служанку и нагло заявил:

— Пошла прочь, у меня тут дело!

Милия медленно обернулась…

В общем, наемнику было за что сказать «спасибо» судьбе.

— Готово?

Для разнообразия этот вопрос задала я. Вообще же он был основным за эти трое суток и повторялся на все лады с завидной частотой.

Мы все смотрели на небольшую пробирку, где медленно шла алхимическая реакция. Эликсир отливал то золотом, то болотом, но никак не желал приобретать нужный цвет «асфальта, перетопленного с малиновым вареньем». У рецептов алхимиков иногда странные описания…

Первые два варианта эликсира Веслав запорол. Он объяснял это сложностью и дурной, отнюдь не лабораторной обстановкой, но мы все объясняли его желанием, так что взялись в конце концов его контролировать лично.

— Если и на этот раз не получится, — процедила Милия, напряженно глядя на пробирку, — твоя смерть будет мучительной.

Судя по ее тону, она прикончит алхимика даже если эликсир удастся.

Как раз в эту секунду пробирке надоело светить нам невиданными в радуге цветами, и она остановилась на темно-бордовом.

— Вроде, он, — с порядочным сомнением заметил Веслав.

Сомнение не осталось незамеченным, так что через секунду его в несколько голосов попросили бы протестировать эликсир на себе. К счастью, это алхимик просчитал.

— Попробуем испытать. Даллара…?