Елена Кисель – Расколотый меч (страница 56)
На мой взгляд, в предложении Эдмуса послать к алхимику Бо было рациональное зерно, но у блондинки очень хорошо был развит инстинкт самосохранения. При первой же попытке выдвинуть ее парламентером в логово алхимика она закатила такую красивую истерику, что как кандидат отпал еще и Эдмус. Потому что Бо нужно было как-то успокаивать, а я просто не могла находиться рядом из-за звуков, которые она производила: они были почти что страшнее пения спирита…
Когда я решительным шагом приговоренного к смертной казни покидала комнату, вслед мне неслось жалобное:
— А если я умру, что случится с моим рюкзачко-о-о-ом?
Веслав отыскался не один, а в компании с Далларой. Ну, разумеется. В последнее время, как я уже говорила, доминесса забросила своего женишка окончательно и все время проводила возле Йехара. То есть, она бы и хотела, да подозрительность Милии не знала границ. Она с трудом подпускала к рыцарю даже меня, что уж говорить тут про Даллару, которая была для странницы величиной неизвестной! Так что все время, которое не удалось провести непосредственно с Йехаром, Даллара коротала поблизости от него, и меня слегка раздражало, что это «поблизости» так часто оказывалось в апартаментах Веслава.
Алхимик, когда я вошла, сквасился так, будто его почтил посещением Йехар собственной персоной.
— На стук не было времени или сил? — выдающееся приветствие.
— Один раз я постучала в твою хибару. Хорошо помню, чем это закончилось, — столь же выдающийся ответ.
Даллара с любопытством изучила наши лица и пришла к выводу, что сейчас начнутся военные действия.
— Мне покинуть вас? — робко справилась она и дождалась в ответ одинакового пожатия плечами. Но не надо путать! Если жест Веслава обозначал: «Скорее нет» — то мой гласил однозначно: «А вы как думали?»
Доминесса решила прислушаться ко мне.
— Я пойду, — сказала она, поднимаясь. Прибавила с блеклой улыбкой: —Попытаюсь в очередной раз растопить сердце этой светлой странницы, хотя в последнее время я уже начинаю сомневаться, возможно ли это.
«Попробуй», — подумалось мне с некоторым злорадством. Мне, чтобы пройти через кордон Милии, приходится рассказывать ей половину прошлой миссии — дабы она удостоверилась, что я — это я.
Без проверки она пропускает только Бо. Стоит той широко открыть свои голубые глаза и поинтересоваться: «Ой, а Йехар еще спит, да?» — и странница отодвигается с тяжелым вздохом. Видимо, считает, что такое подделать невозможно.
Медленно взмахнув рукой на прощание, Даллара выплыла из комнаты, как один тонкий сверток прозрачного флера. Я осталась наедине с раздраженным алхимиком и не могла его не подколоть:
— И тебе несложно выслушивать разговоры о здоровье Йехара?
Веслав слегка зарумянился, но тут же скрылся под маской занятости: от стола простого прошел к столу лабораторному и принялся чем-то греметь с очень деловитым видом.
— Она попытается сделать что-нибудь с Зелхесом, — сказал он, не отвечая на мой вопрос. — Но тот, хоть и был поверенным ее матери, сейчас подчиняется домину, а домин прямо лучится любовью к нашему рыцарю. Хотя… чтобы алхимик да кому-нибудь подчинялся…
— Значит, пройдем без его разрешения, — предложила я.
Сесть, конечно, пришлось без приглашения. Я откинулась в мягком кресле, на краешке которого минуту назад сидела доминесса, и тут же почувствовала, что буквально утопаю. Старания выбраться из объятий коварной мебели не привели ни к чему: я медленно, но верно уходила в положение лежа.
Поэтому когда Веслав надумался метнуть в меня раздраженный взгляд — он промахнулся и попал много выше, чем хотел. Действовать ему пришлось исключительно голосом.
— Я же говорил… — но зато голос вмещал всю гамму чувств. И усталость от общения с неинтеллектуальными личностями, подобными мне, и сетование на мою память, и хмурое любопытство по поводу того, почему я все еще здесь.
— Если что-то живое находится на пороге — печать не действует, так?
— Решила собой пожертвовать? — заинтересованный взгляд поверх колб, ступок и прочего инвентаря выражает полное одобрение.
— Эдмус и Бо, — коротко сказала я. Слишком коротко. Алхимик, глядя на то, как я пытаюсь выпрямиться в кресле (колени уже находились выше уровня груди), поцокал языком.
— А я-то тебя недооценил. Думал, светлая, на этике помешана… нет, все в порядке! Здоровая такая философия фашиста средней руки: послать туда наименее нужных…
— Сначала я хотела предложить пойти туда тебе, — процедила я, — раз уж мы не разобрались еще, в какой части ты человек.
Веслав поставил колбу и не спеша подошел ко мне. Протянул руку — я поколебалась, но ничего опасного в его ладони не заметила — и рывком помог мне сесть. Он ничего не сказал, но я поняла, что пора выкручиваться.
— Я имела в виду, что ты
Он не поверил. И мне очень бы хотелось, чтобы он вернулся за лабораторный стол, а не смотрел бы на меня в упор без всякого выражения.
— Бо говорит, что может справиться с контролем сущности. Пантеры. Она займет порог, а Эдмус…
Веслав недоверчиво хмыкнул.
— Или будем ждать, пока Даллара надавит на папашу?! — взорвалась я.
Он наконец отвел взгляд и заходил взад-вперед по комнате, время от времени нервно прищелкивая пальцами в воздухе.
— Зыбко, — заявил после очередного щелчка, — и без отвлекающего маневра…
— Зелхес тебя недолюбливает, а? Скажи, если ты его вызовешь…как это? Показать мастерство, ты говорил, что есть что-то вроде соревнований…
— Недолюбливает, как же, — хмыкнул Веслав. — Он же блюдет Кодекс, плевать он на меня хотел! Да и я не сумасшедший, чтобы с мэтрами тягаться. Хоть он и старой школы, а все же профессор, и выиграть такое состязание мне нечего и думать.
— И не надо, — озвучила я самую главную и самую неприятную часть своего плана.
Реакция последовала в точности та, на которую я рассчитывала. Веслав мигом оказался на опасно близком расстоянии, и мои уши наполнила помесь человеческой речи с шипением разъяренного аспида:
— Я должен проиграть?! У тебя есть минута, чтобы взять это назад или объяснить так, чтобы…
— Двор ведь наверняка соберется на такое зрелище, верно? — мне некогда было ждать, пока он договорит. — А в процессе приготовления чего может не произойти. Не тот элемент… случайно… взрыв, паника…
— …позор на всю жизнь, — пробормотал алхимик в сторону.
— Да кто об этом узнает, — пожала плечами я. — Коалиция вся в другом мире осталась, ты не забыл?
— Ну, мало ли кто… — недовольно заметил Веслав, но потом остановился напротив меня так резко, что я опять ушла в кресло, и признал: — Ладно. Может быть. Зелхес не откажется проучить магистра, который бросит ему вызов. А в процессе…
Он еще некоторое время мерил ногами пол, и наконец я начала замечать на его лице усмешку. Злорадную такую усмешку…
Воображение живо нарисовало мне три наполовину осыпавшиеся стены, якобы оставшиеся от замка. Выползая из кресла самостоятельно, я тревожно заметила:
— Веслав, ядерный гриб над замком отменяется. Мы же никого не собираемся убивать, нет? Так что ты уж посчитай… тротиловый эквивалент своего варева.
Алхимик зловредно хихикнул каким-то своим мыслям, чем перепугал меня еще больше.
— Взрывчатки не будет, — сообщил он, разминая пальцы так, будто собирался соревноваться с Зелхесом прямо сейчас, — а вот панику я тебе обещаю.
Глава 20. Проблемы приходят с пробуждением
Я сказала: Зелхес такого случая не упустит. Действительно, тот согласился сразу, и Эдмус целых два часа пытался изобразить его леденящую кровь улыбку, но потом все же махнул крылом и сдался. Я предположила: на такое соберется двор. Двор и собрался, полным составом, за вычетом разве что самого Олла. Что было нам только на руку.
Со времен первого нашего путешествия у нас ни разу не шло все настолько по плану.
— Хоть бы не сглазить, что ли, — пробормотала я.
Бальный зал выступал в ином для себя качестве. Посреди — подобие ринга или сцены (здоровый такой помост, разделённый надвое). С двумя столами, отстоящими друг от друга как раз на такое расстояние, чтобы противник не мог дотянуться или доплюнуть. На столах в ряд — баночки, колбы, мешочки. Есть даже два котла. Веслав уже пояснил, что тут эволюция алхимиков не дотащилась по своей лестнице до того этапа, когда крошечная ампула может заменить два ведра какой-нибудь сыворотки правды. Так что все придется готовить в больших количествах. Нас такое как раз и устраивало.
Бо страховала от подслушивания, а мы с Эдмусом обсуждали последние детали плана. Причем делали это с такими невинными выражениями лиц, что нас бы и младенец заподозрил.
— Призраки не подкачают?
— …спросила она в восемнадцатый раз за двадцать минут, — Эдмус решил изображать писателя сентиментальных романов. — Ее сердце билось в предвкушении ответа, ее глаза расширились, губы приоткрылись…
— …кулаки зачесались. Кстати, этот зуд минут двадцать и не проходит. Не подкачают?
— Девятнадцатый. Ах, это роковое число! Он знал, что безумие близко, что оно подстерегает его тут же, на двадцать четвертом ее вопросе…
На самом деле эти вопросы-ответы скорее были развлечением. Я и без того знала, что не подкачают. Призраков придумал в дело ввести Эдмус, для отвода глаз. Все же едва ли местная знать поверит в то, что Веслав учинил хаос ненарочно, а с призраков-то что взять. К сожалению, спирит основательно пораспугал перед этим местных духов, так что летать по замку и выискивать их ему пришлось долго. Для миссии подбрасывания в котел Веслава нужного реактива он выбрал привидение Первого Стрелка — мол, глазомер хорош. Бешеные Няньки должны были гарантировать успех операции и прикрывать визгом.