Елена Кисель – Расколотый меч (страница 43)
Виола смолкла, тряхнула головой и пробормотала под нос что-то вроде того, что надо же, она еще помнит хоть что-то из старого фольклорного… Харр глазел на нее с восторгом. Голос у Виолы, по его восторженным заверениям, оказался весьма неплохим, а слух — так просто абсолютным!
Но на бис она петь все же отказалась.
И все взгляды скрестились на все еще багровом алхимике.
— Да я и песен-то не знаю! — рявкнул тот и наконец высвободил руки. — Что вы смотрите, откуда мне их знать? Мы не шастаем день-деньской по концертам!
— А ты спой старую чукотскую: «Что вижу, то пою, колючка вижу, колючка пою…» — шепотом посоветовала я. Алхимик заскрипел зубами.
— Я не собираюсь… — начал он возмущенно, но тут Харр грустно погрозил ему пальцем.
— Молодой человек, — с видом старого, уставшего от жизни чинуши, — зачем вы нарушаете наш маленький договор? И задерживаете меня на пути в кузницу?
Алхимик хрустнул пальцами с видом: «Ну, Йехар мне будет должен…»
— Подождите на улице, — буркнул он. — Я не нуждаюсь в большой аудитории.
Мы с Виолой не тронулись с места. Ага, сейчас, такое зрелище — и бесплатно! Алхимик закатил глаза в мученической гримасе.
— Видели б это в Коалиции… — секунда раздумья, и тут же: — А, вообще, я уже и так весь Кодекс понарушал!
Он тряхнул головой и принялся выводить, раздраженно отбивая такт ногой:
Странные ударения, а также зловещие взгляды, которые он метал на Харра, красноречиво говорили, кому посвящается песенная история…
Впрочем, сразу мы этого не заметили, потому что где стояли там и сели, чуть ли не с первых слов. Под окном — и то раздался какой-то шорох и всписк, как если бы эти звуки намертво парализовали случайного кролика. Если бы Веслав спел «Гаудеамус» — это было бы куда ни шло, но алхимик, с небывалым воодушевлением орущий про то, как кузнечик с мухами дружил (на этой фразе Весл многозначительно щелкнул пальцами по шее, глядя на Харра) — это было нечто… нечто такое… Ну, почему это нельзя было заснять?!
Ручаюсь чем угодно, никогда детская песенка не исполнялась таким кровожадным тоном, с гримасой а-ля «главный кошмар психологического триллера», да и вообще… с таким значением. Очень может быть, оно дошло и до Харра, потому что он вдруг живо вскочил, быстро похлопал и осведомился:
— Так где, вы говорите, этот меч? Я очень хотел бы на него взглянуть — да-да, вы так много о нем рассказывали…
Осколки он рассматривал недолго, но тщательно. Повел пальцем по месту излома, потрогал лезвие, погладил рукоять и зацокал языком.
— Это сложная работа, — со вздохом заявил он. — Конечно, не на час…где-то на час с половиной…
Наши истерзанные пением нервы стоически вынесли это заявление. Кузнец воодушевленно взъерошил осколком Глэриона себе усы и бодро закончил:
— И конечно, просто так я работать не собираюсь!
Все же непонятливым его, несмотря на почтенный возраст, назвать было нельзя. Харр очень быстро смекнул, что сейчас его не просто будут бить — возможно, даже частично отравят — и скороговоркой прибавил:
— А если вы попытаетесь причинить мне вред — клинок вашего друга окажется нескованным! А если вы захотите повлиять на мой ум — я могу ошибиться в работе, и тогда ваш друг… Поклянитесь мне, что заплатите и не попытаетесь причинить мне вред после работы!
Он обращался только к Веславу, в котором высшим чутьем угадал главного, а может, здесь просто не рассматривали женщин как кандидаток на руководящие посты. Уголок рта алхимика застыл в причудливом изгибе.
—
Кузнец улыбнулся и печально кивнул в направлении стены.
— Я общался с алхимиками ранее, молодой человек… Нет, вы ничего не называли. Но вы упомянули Кодекс, так что я подумал…
И улыбочка такая добрая, гадко-виноватая… Определенно, пора остерегаться благожелательных людей.
— И чем я должен поклясться? — Веслав скрестил руки на груди. — Ага, ну, хорошо, вы знаете, кто я. Я поклянусь на Кодексе?
Иногда алхимик бывал более искренен, чем ему хотелось бы. В одно слово он вложил такое презрение к своду правил своей профессии, что вариант отпал сразу.
— На Верном Сердце, — застенчиво сказал хозяин и извлек из кармана небольшой зелененький камешек. — Про него сложено столько песен и песенок. Вот, например… «Покуда стучит…»
Алхимик с довольно-таки угрюмым видом сграбастал камень с ладони хозяина. Стащил митенку с правой руки и сжал камень в незакрытой ладони.
— Клянусь, что после завершения работы оплачу вам ее так, как вы посчитаете нужным, — забубнил он монотонно, — что не причиню вам вреда и не попытаюсь мстить за что бы то ни было, как и те, что рядом со мною. Так, что там еще было… оплату клянусь предоставить в обещанный срок, если то будет нам под силу. Клянусь не отнимать то, что отдам, если только вы не отдадите это сами. Что еще?
Кузнец благоговейно замотал головой и забрал у него камешек — тот стал почему-то алым.