Елена Кисель – Расколотый меч (страница 41)
— Нет, кванечно…я сама! Перепутала, понимаешь, фриквативный с заднеязычным в заклинании — и готовенько дело, отбивайся от аистов!
— Мне она нравится, — Эдмус почуял родственную душу.
— Ты же женат.
— Да нет, я так… в гастрономическом смысле.
Жаба обиженно запыхтела у него в руках. Как раз этот смысл ее устраивал меньше всего.
— А ты же сильная, да? — вдруг осенило Бо.
Жаба, оставаясь висящей в руках у Эдмуса, мрачно посмотрела на нее. «Грузовики по утрам поднимаю для разминки!» — говорило выражение ее морды.
— Ну, раз ты можешь превращаться это… уни… И если ты между мирами можешь ходить — ты же сильный маг, да? А может, ты совсем-совсем немножко поможешь нам с одним маленьким паразитиком, а то он такой нехороший…
Универсальный морф немного покачалась в раздумчивости, скосилась влево-вправо и начала излагать логические выкладки вслух, по мере возникновения.
— Дружина вроде квак… паразитик… неполная Дружина, вроде как… и паразитик… Квакочки, спасайся! Чума Миров! Говорила мне бабушка не лазить в средневековье! Пусти меня! Пусти, кваму сказано, я тебе палец отгрызу! Я срочно перебираюсь в другой мир! Да кто ж тебя учил так отпускать?!
Эдмус действительно ее отпустил, и она шлепнулась в траву с сырым звуком, но тут же всплыла в воздух, недоуменно оглядываясь по сторонам.
— А ты что-то знаешь про Чуму Миров? Скажи нам! — с добрым выражением лица и недобрыми глазами предложила Бо, которая ее и удерживала.
— А вы мне что? Орденок дадите: «Жабе Ыгх за помощь Равновесной Дружине»? — но жаба с таким именем, видно, была отходчивым созданием, потому что через пару секунд спросила уже по-доброму: — Невесту-то вы уже нашли?
— Кого?
— Да квак вы так долго выжили ещё… — задалась жаба вопросом, который и нам покоя не давал. — Ну Невесту же, избранную! Ведь Иссушители — они квак? Наметят себе кваго-нибудь из людей или магов, метку свою поставят — это десерт вроде как. Последний кусочек, который Иссушитель проглотит перед своим преображением.
— Преобра… чего?
— Перед тем, как принять истинный облик, — пояснила я Бо. — Значит, когда Иссушитель чувствует, что энергии у него достаточно, он убивает Невесту…
— Выпивает из нее жизнь, — поправил Веслав. — Или из него, тут любые варианты могут быть… И потом преображается в свой истинный облик и приступает к поеданию мира. Это ясно. Одно неясно, как я мог это забыть?
— Чердак почисть, — предложила нахальная жаба, — выкинь из головы женские ножки и мечты о поцелуях под луной. Тебе с твоей рожей все равно не светит.
Алхимик покраснел. Жить Ыгх оставалось примерно столько секунд, сколько ему понадобится, чтобы выдернуть из кармана первый попавшийся пузырек, и морф это сообразила отлично.
— Вы только к Городу Алхимиков не подходите, — напутствовала она. — Только безумный сунется в Город Алхимиков, потому квак они сами были все психами поголовно! Ну, до встречи в лучшем мире, вам всем к лицу пойдут райские бубны!
И она испарилась с треском. Веслав не успел буквально чуть-чуть.
Остаток привала мы большей частью потратили на усмирение Бо, которой во что бы то ни стало хотелось узнать, какой-такой бубен придется ей к лицу.
* * *
От опушки пришлось идти пешком. Как только лес закончился, а на горизонте показалась стальная полоса реки — лошади захрапели и заупрямились, и поделать с ними ничего было нельзя. Пришлось привязать в лесу и оградить всеми чарами, которые только в голову могли прийти. Я искренне надеялась, что после бессонной ночи смогу снять хотя бы половину. Виола, которая присоединилась к нам утром, вполне разделяла.
— Разве можно нормальную охранку выставить, если думаешь черт знает о чем, — ворчала она по пути. — Например, о том, как я на этой безмозглой кобылице назад добираться буду.
Мои же мысли крутились вокруг вещей менее насущных, но не менее важных. Я почти ежеминутно дергала Веслава, который шел впереди.
— Невестой может быть кто угодно?
— Да, — отвечал алхимик, который ночь просидел у костра, вспоминая строчки Книги Миров. Он выспался меньше нас всех и по рассеянности глотнул взбадривающего больше, чем обычно, поэтому стремился действовать и говорил чересчур быстро. — То есть, нет. Взрослый человек или маг. От восемнадцати до сорока пяти. Сила магии или внешность не имеют значения, выбор делается по принципам, которые едва ли можно понять.
— У Чумы Миров вкусы сходны с вкусами Равновесной Арки, — заметил Эдмус сверху. — Ну, то есть, если говорить о
Я промолчала минут пять и придумала следующий вопрос:
— Метку Иссушителя можно увидеть?
— Метка проступает только перед тем, как Невесту съедают.
Я открыла рот в третий раз, но алхимик был начеку.
— Привязанность.
— Что?
— Ты хотела спросить, как можно отличить Избранного? Иссушитель будет оберегать свою Невесту, ведь другой нет. Кроме того, он не может ее контролировать… до некоторой степени.
Мне очень не нравилась зыбкость, с которой он рассуждал: по его словам выходило, что и Иссушителем, и Невестой мог быть практически любой! Но больше спрашивать у алхимика, пребывающего на взводе, я ничего не решилась.
А кроме того, впереди наметилась внезапная метаморфоза.
То, что сначала нам показалось рекой, оказалось стеной, только стеной ненормально блестящей, полупрозрачной, но крепкой, и я даже приблизительно не смогла бы сказать, из какого она материала. Выглядело все как убедительный гибрид стекла, камня и металла, а глаза слепило даже на расстоянии.
И еще она была слишком правильной. Безобразно геометрически выверенной. Идеально ровной. Стопроцентно отполированной. И оставалась такой на протяжении… наверное, нескольких километров, потому что она уходила вдаль и терялась в собственном сиянии, и оставалось только гадать, каким выглядел город за ней — а за ней ведь наверняка скрывался город.
— Кто ж такое урочище выстроил? — Виола рассматривала стену, прикрывая глаза от ее блеска.
Веслав ускорил шаг и помахал на ходу книжкой, в которой сразу опознался Кодекс.
— До какого ж уровня они тут дошли, если освоили степени такого преображения, — пробормотал он на ходу, — и кто мог тогда… кто мог… ну, без экскурсии по этому селению я назад не поверну.
Мы переглянулись и красноречиво вскинули брови. Что и требовалось доказать с самого начала. Ни у кого не было иллюзий насчет того, что мы можем треклятый город обойти стороной.
— Ты хоть помнишь, зачем мы сюда потащились? — без особого энтузиазма поинтересовалась я.
— Ну, постоите за стеночкой — не хотите, не надо, — будто не слыша, отозвался Веслав. — Но мне-то туда нужно обязательно! Если там вдруг отыщется формула…
— Философского камня?
Алхимик не ответил и ускорил темп еще, хотя и до того почти летел. Виола, поспевая за ним размашистым шагом, на ходу закатила глаза и процитировала:
— Только безумный сунется в Город Алхимиков…
— Ты что, раньше не догадывалась? — пробурчала я в ответ, пытаясь поспевать за всеми шагом, а не трусцой. — Веслав, а Йехар как же?
— Что Йехар? Ну, я же говорю — после. Искать ворота все равно придется, раз уж этот суперкузнец рядом с ними обретается. Скуем меч, потом я слетаю в город — и обратно.
— Возразить можно?
Излишне говорить, что я получила в ответ:
— Дурной вопрос!
— Вот мне интересно, что в нем женщины находят? — вполголоса принялась раздумывать Виола, глядя на затылок Веслава. Он теперь маячил метров на десять впереди нас. — Помнишь, сфинкс… Розовая Птица… тетушка Хайи… Даллара вот теперь…
— А разве Даллара в нем что-нибудь находит? — притворно удивилась я. Не то чтобы я прониклась к возлюбленной Йехара такой симпатией, чтобы ее защищать — трудно симпатизировать человеку настолько популярному — но ведь получается обвинение бедной девочки в полном безумии!
— Ну, во всяком случае, ему она улыбалась, а Эдмусу нет.
— Эй, это она нарочно! — возмутился сверху спирит. — Просто она так была травмирована моей неотразимостью, равно как и моими манерами… в общем, трудно улыбаться, когда твой завтрак, отважно борясь со всеми преградами, рвется на волю, к небу и солнцу!
Виола пожала плечами — мол, понимаю, не аргумент, но смотрела при этом все еще вопросительно. Дождалась моего растерянного взгляда в ответ и продолжила гораздо тише и уже сквозь зубы:
— По мне — так только полная дура может влюбиться в алхимика, да еще с таким характером.
Эдмус с небес вскрюкнул от смеха, видимо, усмотрев в фразе тайную иронию; я собралась спросить, не считает ли Виола Даллару, в некотором смысле, дурой и не возникли ли у нас проблемы по поводу… ну, скажем так, взаимности чувств кой-кого «с таким характером». И что нам делать, если возникли, а Йехар… в общем, напрашивался серьезный диалог по поводу сердечных чувств отдельных личностей, но тут одна из этих личностей остановилась и рявкнула через плечо, не особенно церемонясь:
— Чего копаетесь? Вы по ночам вообще спите или канкан танцуете, я не понимаю? Пришли!
Мы подошли ближе, солнце как раз скрылось за облаком, блеск перестал слепить глаза, и дружинники лоб в лоб столкнулись с оригинальностью здешних алхимиков: ворот не было. То есть, вовсе. Вместо этого в стене был проем, в который почему-то не было видно ни домов, ни улиц — только зеленая травка да еще песочек местами. Неподалеку от проема примостилась сторожка привратника, такая же диковинная, как и сами ворота. Она выглядела как обыкновеннейший двухэтажный дом!