Елена Кисель – Расколотый меч (страница 40)
— Похоже, уже близко.
Мы шли с опережением графика. Хотя дороги становились все труднее, и чаще приходилось пробираться пешком. Кирпич, который за последние дни сильно утратил форму, это подтверждал.
— Я всё думаю насчет Йехара, — призналась я вполголоса, глядя, как Бо и Эдмус совместными усилиями пытаются поймать отвязавшуюся от дерева белую кобылу. — Глэрион ведь не простой клинок, чем можно его разрубить?
— Видимо, не простым оружием.
Лаконично. И если это сделал Иссушитель — оно могло у него быть.
— Но ведь Йехар тогда мог видеть Иссушителя! И… — тут меня осенило, что мы, возможно, зря оставили странника всего лишь на попечение Милии. — Ты думаешь, Милия его убережет?
Алхимик проворчал что-то невнятное. Судя по тем обрывкам, что донеслись до меня, его гораздо больше интересовал вопрос сохранности компонентов для эликсиров. А еще…
— Даллара. Видимо, мы все же зря сорвались. Иссушитель… домин, который — ставлю годовой запас компонентов — под его контролем…
Значит, самого домина он как Иссушителя не рассматривает, и в этом Веславу верить можно. Просто как алхимику и самому логичному из нас. Но тогда — кто? Стэхар? И ведь сказано же, что может быть кто угодно, даже кто-то из слуг!
Веслав раздраженно потыкал палкой в костер. В последние дни его состояние значительно вышло за пределы обычного нервического, разговаривал он криком, так что нужно было спасибо сказать, что сейчас шепчет. Сильно сомневаюсь, что это из-за причуд вороной клячи.
Более того — я уверена, причину он обозначил только что. Остается выяснить, кто из нас двоих сошел с ума.
— Привязали, — вздохнула счастливая Бо. Она подсела к костерку в самой изящной из своих поз, хотя охмурять поблизости было некого: Веслав не считался. Но Бо предпочитала всегда держать себя в тонусе и кокетничать просто так, для профилактики.
— А где Эдмус?
— О-о, он сказал, что пойдет на охоту. Может, он принесет чего-нибудь вкусненького? — впрочем, мечтательность блондинки тут же сошла на нет. — Ай, нет, это же Эдмус. Ну, может, он принесет что-нибудь не совсем страшненькое? И… может, он не будет есть это на наших глазах?
— Мечтай! — хором откликнулись я и Веслав на такие скромные требования.
Бо вопросительно заглянула в розовый рюкзачок, куда она перед началом экспедиции засунула то, что считала диетической едой — для поддержания фигуры. Но морковки и постная говядина кончилась еще вчера, так что блондинке невольно пришлось обратиться к нашим бутербродам.
— И еще я думаю, что вам нужно назвать лошадей! — заявила она с набитым ртом, как будто возвращаясь к оставленной теме. — Может, от этого у вас с ними появится понимание? Например, как у нас с Лапочкой…
Боже упаси, мысленно содрогнулась я. Не хватало нам каждый раз игры в «угадай команду», когда нужно начать движение или остановиться.
— Я бы своего назвала Тормозом, — гнедой ответил на мой тоскливый взгляд проникновенным похлопыванием ресницами. — Или Но-но, но тогда я его с тобой, Бо, путать буду… Пусть будет Флегм, ему подходит.
— Почему Флегм? — удивилась Бо.
— Потому что не Флегма.
Вот такие аргументы на блондинку действовали. Она кивнула и тут же вопросительно покосилась на Веслава.
— Холера! — с чувством и категорично наименовал вороную кобылу алхимик.
— Потому что она холерик или в честь твоего холерического темперамента?
— Нет, потому что она зараза!!
— Ну, получается, что вы друг другу подходите, — выдохнула я от полноты чувств.
И только когда Веслав вскинулся, чтобы прошипеть ответ, — поняла, что издергалась не меньше алхимика. И тоже не из-за лошади. Просто путешествие с этими тремя экземплярами дружинников медленно, но верно спихивало набок мою и без того расшатавшуюся крышу. Раньше так не было, потому что всегда был буфер, нечто сдерживающее… был Йехар. Со своей многовековой мудростью, чудовищной иногда наивностью, но он был, и…
— Оля, ты что?!
— Ничего! — ответила я и заревела, чтобы уж не мелочиться, в голос, как пятилетняя девочка, у которой отняли конфетку. Краем глаза еще успела заметить на лице Веслава почти испуганное выражение и порадоваться осколком сознания.
— Веслав, это ты! Ты ее расстроил! — накинулась блондинка на алхимика со свирепостью Виолы.
— Я?! Что я сказал-то?
— Ты
Сбитый с толку новой разновидностью Бо, Веслав молчал в тряпочку и только машинально ощупывал карманы.
— Йехара жалко… — ответила я в манере пьяного Шурика и громко всхлипнула, утыкаясь лицом в собственный рукав.
Бо немедленно отложила бутерброд в сторону и принялась меня утешать. Веслав вздохнул, простонал что-то про сборище истеричных девиц, достал успокаивающее и глотнул неразбавленного эликсира из бутылочки. Насколько я знала, эта доза могла утихомирить бешеного тираннозавра, но руки у алхимика продолжали трястись, когда он вслед за успокаивающим извлекал из кармана знаменитую фляжку с коньяком усиленного действия.
— Оля, ну что ты… мы же Йехара спасем! — твердила между тем Бо, пытаясь вытереть мне слезы надушенным носовым платком. — Мы скуем его меч, а потом его разбудим, а потом быстро зарежем Иссушителя и домой…
Словом, когда Эдмус явился на поляну, его глазам предстало очень неординарное зрелище. Я плачу, Бо меня утешает с видом сестры милосердия, алхимик тихо напивается в сторонке. Лошади же, обалдевшие до последней степени, дружно глазеют на эту картину.
— А я думал, вас можно хоть на минуту оставить… — выдавил спирит, мгновенно уподобляясь состоянием нашим лошадям. — Оля, ты что?!
Он сунул трофейную жабу в руки Веславу, бросаясь ко мне на помощь.
— В чем дело? Что-то случилось, тебе больно, тебя обидели, это Веслав?
Приятно знать, что о тебе заботятся… на какое-то время положение изменилось. Бо поясняла Эдмусу причины моих слез, Веслав напивался уже не один, а в компании с жабой. Едва во мне иссяк водный поток — истерика началась уже у Бо. Оказывается, ей тоже было жалко Йехара. Но как только мы с Эдмусом переглянулись и начали ее утешать, на поляне прозвучал мрачный голос:
— Я так понимаю, целовать меня сегодня не будут?
Мы втроем оглянулись на Веслава. Потом на лошадей. Потом все же вернулись к алхимику.
— Ну, может быть, перед сном и в лобик, — заявила Бо, длинно всхлипнув.
— И когда это ты начал говорить женскими голосами? — прибавила я, вытирая глаза.
Алхимик, на которого долгожданное действие оказали успокаивающее и спиртное, качнул головой.
— Чтобы меня поцеловать, вам бы пришлось мне заплатить, — заметил он. — А некоторым — вообще… отвалить мне целое состояние. А вот вы сказку про царевну-лягушку читали?
И он торжественно приподнял за заднюю лапку жабу, которую ему сунул Эдмус.
— У тебя живительный коньяк, — заметил тот растерянно.
— Своими запасами с земноводными не делюсь, — отозвался алхимик с достоинством.
— А зря, — осудило земноводное. — Я б не отквазалась… Ну, хоть чмокните меня по-быстрому, и я посквачу? Квак?
Алхимик с потрясающей скоростью отбросил жабу в сторону, и ее на лету подхватил Эдмус.
— А я-то думал подзакусить.
— Пожа-алуйста! — заблеяла жаба, дергаясь у него в руках. — Не надо мной заквусывать! Спасите бедную девушку! Один ваш поцелуй — и… и!
— И в кого ты превратишься?
— Ни в кваго, — призналась жаба со вздохом. — Но приятно-то квак! А видеть лицо очередного приду… ну, претендента, квагда он ждет, что ты станешь прекрасной из прекрасных… а ты вдруг оп… и жаба. И квакаешь ему так серьезно и прониквавенно: «Наверное, тут нужен французский поцелуй!»
— Понятно, — зловеще сказала я. — А стрелы ты ловить — как, умеешь? Или арбалетные болты?
— Квакие вы нервные! — удивилась жаба. — Раз только таких и видела в жизни — попались какие-то психи в мире спиритов…
Мы переглянулись. А я-то думала, что мне жаба такой знакомой кажется…
— Универсальный морф… — задумчиво заговорил Веслав, — сохраняющий память и речь по преображении… ты, значит, еще и по мирам путешествуешь?
— Ай, ква-акочки! — тут же просекла жаба подтекст фразы. — Так вы те же самые! Квак приятно…
Но тон ее говорил об обратном.
— Морф? — встрепенулась Бо. — А я тоже немножко морф, а у тебя какая натура главная? Неужели эта? А ты можешь превратиться когда захочешь? Почему ты тогда с нами не говоришь в настоящем виде?
— Да жабой мне нравится быть, жабой! — кажется, все, что соприкасается с Веславом перенимает на какое-то время его характер. Нужно будет запомнить и ни под каким видом к нему близко не подходить. — Две сотни лет уже нравится! И еще будет нравиться… сколько-то там… если не расколдуюсь, кванечно.
— Это тебя так…заколдовали?