Елена Кисель – Герои (страница 12)
Надо сказать, даже с двумя гидами Геракл не бросил сурового туристического духа: громко разговаривал, нервировал местных и портил достопримечательности.
Первый эпизод случился на самом входе, у скульптурной композиции «Два дебила – это сила». В роли двух дебилов выступали герои Тесей и Пейрифой, сидящие на троне. Они-то как раз сходили в подземный мир за Персефоной и нарвались на гостеприимного Аида и его «ну, задержитесь подольше, я давно таких не видел! И вообще, из вас выйдет отличная статуя». За время, проведенное на троне, Тесей и Пейрифой приобрели осанку современного офисного работника (двенадцать часов на жестком стуле без обеда). То, чем герои думали, когда шли отбирать у подземного Владыки жену, болело отчаянно.
– Геракл! – воззвал Тесей с насеста. – Как герой героя прошу… генофонд ведь промораживается!
Пораженный сочувствием к генофонду друга, Геракл простер длань… и античная интерпретация сказки «Репка» заиграла всеми гранями. Репкой был скорбно стонущий Тесей, зловредной корневой системой – трон, а Геракл выступал в роли бабки-дедки-внучки-Жучки-кошки-мышки, потому что Гермес и Афина стояли в сторонке, фиксируя зрелище глазами на память.
Громкий треск возвестил, что «тянули-тянули – и вытянули!». Трон остался в проигравших, сохранив себе на память эстетически важный кусок из хитона Тесея. Ободренный Геракл повернулся к Пейрифою с явным намерением испортить скульптуру совсем, но такого кощунства над искусством не вынесло уже мироздание.
Афина, оглядывая затрясшиеся скалы, грозно возвестила: «Это воля богов! Его дебильность слишком неподъемная даже для тебя. И вообще, хватит уже над интерьерами издеваться» – и Пейрифой остался изображать прототип роденовского «Мыслителя», а Геракл отправился распугивать местное население.
Причем, какое-то время шел и искренне недоумевал: почему это вокруг куча знакомых лиц и почему это тени разлетаются с воплями: «О, нет, опять этот!», «И после смерти мне не обрести покоооой!», «А-а! Он и сюда за нами пришёл!». Непонятка разъяснилась, когда Гермес намекнул:
– Ну, а кто сюда, спрашивается, кучу народу отправил?
Из неиспугавшихся (или неотправленных Гераклом в Аид) рядом нарисовалась тень героя Мелеагра, и тут же принялась взывать: «Геракл, женись, жениииись… Тьфу, да что за мысли, на сестре моей Деянире женись!»
– Нормально гуляем, – молвил обалдевший герой. – Уже и тут окрутить хотят.
Но жениться на Деянире все-таки поклялся.
А душу отвел, кинувшись на тень Медузы Горгоны с мечом и воплем: «О, в самый раз по мне!» К дворцу Владыки Геракл, собственно, продвигался бегом, махая мечом и гоняя верещащую тень. Следом за Гераклом бежала Афина и летел Гермес и весело подавали реплики типа: «Да ладно, она и так мертвая», «Да ладно, теперь она еще и нервная», «Да ладно, тут еще есть, кого гонять».
Много ужасов испортил Геракл по пути ко дворцу подземного дядюшки, но в конце концов таки предстал перед глазами Великого и Ужасного (нет, не Гудвина), жены его и нервно выглядывающего из-за трона Таната.
Персефона смотрела с восторгом, оно и понятно, шоу культуристов – нечастое зрелище в подземном мире. Аид поглядывал с умилением, потому что: «Основной же поставщик! Так держать, племяш!» Танат поглядывал с явственным тиком и выражением «врагу не дамся», пока Геракл не озвучил, что прибыл за Цербером.
– Какие разговоры? – отмахнулся Аид. – Забирай, только не забывай кормить и гладить. Племянник, гладить НЕ дубинкой. И не мечом. И не стрелами. И вообще, оставь-ка лучше оружие и иди, укрощай моего мопсика голыми руками, а то знаем мы твои методы обращения с редкими животными.
Геракл с удовольствием оставил оружие, промаршировал к воротам и познакомился с Цербером методом Немейского льва. То есть, долгий сеанс удушения, плюс легкий флёр долгого путешествия без дезодорантов, плюс дезориентирующая болтовня в духе «всегда себе хотел такого песика», плюс (на этот раз) непрожигаемая и непрокусываемая шкура…
Очень скоро Геракл надел на полузадушенного Цербера ошейники, отсалютовал дяде на прощание и двинулся обратно через подземный мир в духе дядьки, гуляющего во дворе с любимым пекинесом.
Реакцию теней на зрелище аэды дальновидно опускают.
На поверхности Цербер вел себя, как полагается нервному щеночку, попавшему в незнакомую среду: он скулил, плевался ядовитой пеной и вообще, посильно доказывал, что верхний мир – полное фе. Геракл, в норме сочувствуя песику, все же дотащил того до дворца в Микенах и показал Эврисфею.
Мягко говоря, расстроенного и не особо красивого Цербера. Тоже нерадостному и непрекрасному Эврисфею (встреча из серии «Чужой против Хищника»).
Какое-то время Эврисфей и Цербер скулили и тошнили вместе, а герой бросал фразы, типа: «Ой, что это с собачкой? Наверное, вы ему не нравитесь».
В конце концов, Эврисфей наконец смог просигналить руками из угла, что Цербера можно выпускать… не здесь выпускать! И вообще, подальше его, подальше…
Очень скоро от Микен к ближайшему входу в подземный мир двинулось что-то сверхскоростное, трехголовое и плюющееся ядом.
А Эврисфей, который огреб годовую порцию адреналина, поклялся себе в следующий раз Геракла посылать за чем-нибудь безобидным.
Например, за яблочками.
Античный форум
28. Браконьерство двенадцатое. А подать-ка мне молодильных яблочек!
Очередной вояж Геракла разворачивался по всем канонам русской сказки – той, которая про молодильные яблочки. В роли престарелого царя выступал недоношенный Эврисфей, за трех сыновей отдувался Геракл, а хозяином яблочек оказался титан Атлант, так что в целом замес получился даже круче сказочного.
Эврисфей, который и так подковы в руке не гнул, в результате милых шуток Геракла начал сдавать окончательно. Эрифманские хряки, людоедские кони и аидские песики во дворце год от года точили остатки царского здоровья, а окончательно косила царя физиономия самого Геракла – неизменно бодрая и горящая нездоровым энтузиазмом. Поэтому на двенадцатый раз Эврисфей решил, что еще одного песика или кабана его организм не перенесет, а потому пусть уже хоть раз Геракл достанет что-нибудь полезное! Например, три золотых молодильных яблочка из сада Атланта.
– Мда, – с сожалением молвил Геракл. – Фрукты не кусаются.
И убрел шататься по Элладе с целью получить заряд экстрима перед путешествием. Недальновидные тут же сочинили, что великий герой, мол, таким образом просто искал дорогу к Атланту, и нет-нет, никаких селений он не посещал, морд не бил, бабам не подмигивал.
О наличии у Геракла брата Гермеса, который когда-то и заставил Атланта принять на плечи небо, аэды почему-то забывают.
На экстрим Алкиду удалось набрести возле реки Эридан – тамошние нимфы явно наслушались лживых аэдов и принялись советовать Гераклу поспрошать о направлении морского старца Нерея.
– С этим еще не дрался, – обрадовался герой и принялся оглашать берег воплями: «Нерей, вылезай, Геракл пришел!»
Нерей действительно вылез и был почти наповал шокирован коронным приемом – дружелюбными обнимашками и вежливым: «Не подскажете, как пройти к Атланту?»
Немейский лев от обнимашек Геракла безвременно почил. Танат откупился тенью Алкесты. Нерей оказался круче, заявил: «Я нем как рыба!» – и таки действительно стал рыбой. А потом змеёй. А потом огнём. Геракл реагировал не менее оперативно: «О, таранька будет! О, я таких змеюк душил! Э, соблюдайте пожарную безопасность, где тут вода?!»
После того, как ему последовательно наступили на хвост, подушили, залили, прикопали, почти срубили и почти пристрелили – Нерей выдохся и пальцем показал направление – за море-окиян, в Ливию.
Дальше дело пошло по накатанной дорожке.
– Ну-у, вообще-то, денег на проезд я так и не взял, так что… ты слышал историю с Критским быком? В общем…
У Геракла был просто талант делать из всего, что ему попадалось на пути, средство передвижения (Танат может сказать спасибо, что дальше плавсредств Алкид так и не двинулся).
После встречи с Нереем экстрим попер густыми косяками. В Ливии Геракл пересекся с сыном Геи-Земли, Антеем. Антей хотел бороться, Геракл хотел экстрима. В общем, долгих разговоров не получилось, получилось что-то вроде игры Антеем в городки со смачными комментариями:
– Эхма, низко пошел, к дождю!
– Думал, до того бархана доброшу.
– О, недолет. Зато воронка – что надо, гы-гы.