Елена Кисель – Герои (страница 11)
Чтобы не скучно было ездить к амазонкам, Геракл захватил с собой друзей, и поездка действительно прошла душевно: сначала война с сыновьями Миноса, потом вынос воинственного народа со смешным названием бебрики (земли последних Геракл сдал своему другу Лику с просьбой «назвать их как-нибудь иначе, а то невозможно же прям…»).
В конце концов Геракл все-таки явился к амазонкам и огорошил их новым приемом: вежливой улыбкой и просьбой отдать пояс.
Когда к тебе заявляется что-то вроде маленького горного кряжа, завернутое в львиную шкуру и с дубиной на плече, а потом вместо режима «Геракл крушить!» включает обаяшку и вежливо вещает, что, мол «не могли бы вы, нам очень надо», – отказать очень, очень сложно. Подобравшая отпавшую при виде харизмы Геракла челюсть Ипполита уже почти начала снимать с себя пояс. Но тут вмешалась Гера, которая только-только отошла от фиаско с раком… ладно, с гидрой.
На этот раз Гера не стала посылать вместо себя членистоногих, а превратилась в амазонку и пошла в бабском стиле сеять сплетни и хаос. Вперед шли несокрушимые аргументы типа: «Это же мужик», «У него глазки хитрые», «Он приехал забрать нашу царицу в рабство, а потом…» (дальше шел пересказ приключений Геракла с пятьюдесятью дочерьми Феспия). На последнем аргументе воинственные амазонки схватились за оружие, взревели, что «а глазки-то правда хитрые» – и началось стандартное мочилово.
Достойных эпизодов в эпической схватке было, пожалуй, два. В самом начале боя на Геракла летела-летела и налетела опередившая всё войско Аэлла. Через минуту Аэлла бежала в обратном направлении с вдвое больше скоростью, причём еще успевала проламывать собой строй подруг. За Аэллой, придавая нужное ускорение, бежал Геракл с мечом – и таки догнал, ускорение оказалось недостаточным (или Геракл настырным).
Потом еще семь лучших копьеносиц, спутниц самой Артемиды, решили одновременно швырнуть в Геракла свои копья. И всемером одновременно промахнулись! Либо Артемида подбирала себе спутниц с ярко выраженным косоглазием, либо Геракл продемонстрировал уклон в стиле Нео, с эффектным прогибом и пропуском всех копий над собой…
Ну, а финал был предсказуем. После мирного договора обе стороны подсчитали трупы, герой Тесей получил в жены пленную Антиопу, а Ипполита выкупила поясом предводительницу своего войска.
Но пояс дочери Эврисфея всё равно не помог, потому что пояс – это пояс, а жареная баранина перед сном – не лечится.
Античный форум
26. Браконьерство десятое. Тридцать три коровы…
На десятый раз царь Эврисфей заявил Гераклу, что тема парнокопытных все же раскрыта не полностью. И прибавил, что вот, есть на крайнем-крайнем западе такой великан, Герион, а у него есть коровы… нет, не чудовища. И не бешеные. И не психованные. И голов у каждой одна! И хватит спрашивать у меня, почему такое лёгкое задание, а ну, пошёл доставать ценных альпийских, тьфу, герионских коров!
Геракл в легком недоумении (как это – просто коровы?!) пересек добрую половину мира, прибрёл на крайний запад – и тут оказалось, что авиарейсов, плавающих быков или хоть захудалой лодочной маршрутки на остров, где паслись искомые коровы, не было положено. Конечно, можно было свистнуть Гермеса и одолжить у брата сандалии, но коров тогда пришлось бы вывозить или вплавь, по старинке, или по одной, в объятиях. Герой как раз прикидывал, какой имидж ему подойдет больше: тренер плавающего скота или античный Мимино (кантовать коров по воздуху казалось забавнее). Но тут к берегу причалила ладья Гелиоса, в которой бог солнца каждый вечер переплывал с запада на восток.
Красноречиво лежащие на луке пальцы, вежливый тон, стерильно-геройский прищур – и вот уже очень приветливый Гелиос проводит попутчику экскурсию прямо из лодки: «Да, да, а коровы вон там, и если тебе еще ладья понадобится – бери, не жалко!»
Коров стерегли двухголовый пёс Орф, его хозяин – пастух Эвритион, а на периферии смутно мелькали три профиля великана Гериона, у которого вообще все было в трех комплектах (потому что три тела). Разборка Геракла с этой многоголово-великанской компанией проходила в духе «бух-шмяк, кто следующий, уноси готовенького, э-э, почему вокруг одни трупы?!»
Криминалисты бы сказали, что Геракл осуществил кровавую расправу с собакой пастуха, самим пастухом, а потом устранил свидетеля-хозяина, заставшего его на месте похищения коров.
Психологи бы заметили, что у Геракла была неадекватная реакция на многоголовость и великанскость (больше одной башки? Родственник Гидры, передай ей там привет в подземном мире. Великан? Родственник Немейского льва, с ним тоже можешь поздороваться).
Ну, а может, Геракл просто захотел поиграть с пёсиком в палочки, но не рассчитал броска дубины. Прибежавшему пастуху он попытался объяснить, что «не-не, мы просто в палочки играем, вот так!» – и тоже чего-то не рассчитал, после чего Гериона пристрелил просто из расстроенных чувств, а о коровах было некому позаботиться, а у Геракла было доброе сердце…
– Интересно, эти коровы огнеупорные? – вслух подумал добросердечный герой, глядя на обжигающую ладью Гелиоса. – Эх, если нет – какой шашлычок будет!
После чего запинал стадо в ладью, попрыгал сверху на коровах, утрамбовав практически до состояния тушенки, и сел на вёсла. Водные жители Океана, конечно, видели многое – но Солнце, идущее в обратном направлении, страдальчески мычащее и пахнущее, как небезызвестный скотный двор Авгия, явно стало причиной для многих клятв «С завтрашнего дня больше ни капли!»
На берегу герой выгрузил стадо, обрадовал Гелиоса заявлением: «Они огнеупорные! Только нервные какие-то, странно даже». Потом изобразил лицом благодарность и удалился с коровами. Гелиос остался чистить ладью и избавляться от воспоминаний.
А Геракл понял, что в задании Эврисфея была добрая подковырка: коров было много. Поэтому время от времени приходилось отвлекаться на удушение мелких царьков, уворовывающих из стада по одной коровьей единице. Когда царьки были передушены (Гефест, которого Геракл попросил постеречь стадо, облегченно вздохнул на этом моменте), вмешалась Гера и наслала бешенство на всех коров. Надо отдать должное Гераклу: тот только обрадовался: «Всё-таки психованные!». После чего переловил стадо и всучил Эврисфею. Тот принёс коров в жертву Гере и загрустил: ресурс интересных парнокопытных был всё-таки исчерпан.
Зато впереди замаячила тема интересных собак.
Античный форум
27. Браконьерство одиннадцатое. Не все псы попадают в рай
В одиннадцатый раз желание Эврисфея послать Геракла куда подальше натолкнулось на естественно-географические причины: дальше слать уже было некуда. Царь-страдалец даже возопил: «Да когда ж эта геройская скотина сойдет в Аид?!» – и смолк, пораженный внезапной идеей.
К сожалению, простое «умри ты нафиг» за подвиг никак не засчитывалось, а потому нужно было выбрать ценный приз (достаточно ценный, чтобы разозлить Аида, который под хорошее настроение мог просто посидеть с племянником за чашей винца). Несколько дней Эврисфей перебирал варианты.
1. Отправить Геракла за Персефоной. С одной стороны – ценный для Аида объект, со второй – объект довольно симпатичный. В минусах было то, что Геракл мог ненавязчиво сдать своего заказчика, а тогда придется объясняться и с Аидом, и с Деметрой (причем, объясняться придется, уже махая ветками и поскрипывая стволом, ибо нрав Персефоны тоже был крут).
2. Отправить Геракла за Танатом. Этот вариант отпал, стоило Эврисфею припомнить бодрый отчет героя: «А потом я завернул к другу Адмету на ночлег. Попутно отпинал по ребрам этого, подземного…» Область применения Таната в хозяйстве была непонятной, а характер – вряд ли лучше, чем у Персефоны.
3. Отправить Геракла за каким-нибудь чучелом из свиты Аида, желательно непарнокопытным, потому что всё мычащее вызывает у героя истерический ржач.
– Идёшь за Цербером, – был высочайший вердикт Микенского царя. – Три головы, хвост-дракон, в общем, со всех сторон бешеный…
Геракл покивал, тоже выдал вердикт: «О, всё включено!» – и пошел себе в Аид.
Проводником и парнем, «который каждую собаку там знает, да, и Цербера тоже» выступал Гермес. В подземном мире к мужской компании добавилась еще и Афина, она же контролирующий фактор для двух придурков, она же голос Зевса, она же «дочь моя, ты там присмотри, чтобы мальчик особо подземных не помял».