Елена Кисель – Герои (страница 14)
Не успел спрятаться только басилевс Ойхаллии Эврит – да и то потому, что был лучником, а не атлетом. Правда, жениться на Эврите Геракл не захотел, то ли потому что тот был толстым и страшным и вообще мужиком, то ли потому что «да зачем мне в хозяйстве лучник, я сам лучник, вот если б ты готовить нормально умел…» Словом, Алкид решил подбивать клинья к дочке Эврита – прекрасной Иоле.
Оскорбленный таким пренебрежением Эврит ответил, что отдать-то дочку – оно и можно бы, да только давай уж тогда хоть в стрельбе, что ли, посоревнуемся.
Дальше все развивалось вполне в канонах баллад о Робин Гуде. Гуд, он же Геракл, обстрелял противника, особо даже не почесавшись. Эврит, как предшественник шерифа Ноттингемского, замыслил пакость, дочку не отдал, а прогнал Геракла с позором, потому что «ты на Эврисфея сантехником работал, и вообще, мы люди благородные». Причем, прежде чем осуществить самоубийственный момент, Эврит уверился, что Геракл упился уже не до состояния бешеного хрюкозавра, а до состояния геройской и пьяной амебы, не способной никому вломить в щи.
Геракл ушел, но пообещал, что, мол, «ай’л би бэк, ю’л би дэд». Эврит вздохнул с облегчением и решил было посвятить время чревоугодию, но тут обнаружилось, что кушать нечего: стада Эврита подгребла чья-то нехорошая рука. «Кого это я обидел и вытолкал? – припомнил лучник. – Ага, так это Геракл, стало быть! Ударил по больному – по баранине! Обрек на мучительное веганство, нет ему прощения!»
Справедливости нужно заметить, что, пока Эврит мучительно думал на Геракла, его баранину спокойно кушал Автолик, сын Гермеса, а потому наследственный специалист по чужим стадам.
В очевидную версию «Наши бараны у того героического барана» не верил только Ификл, сын Эврита. Проникшись духом еще несозданного Шерлока Холмса, юноша вызвался отыскать копытных с помощью хитромудрой дедукции – ну, а отыскал себе аналог Рейхенбаха в близком времени от любимого друга.
Идя по горячему… в общем, по свежим уликам угнанных стад, античный сыщик завернул к другу своему Гераклу, который встретил его вполне адекватно. Но Гера таки умела в нужный момент уронить пасынку на голову рояль. На этот раз безумие на Геракла она наслала, когда они вдвоем с Ификлом решили полюбоваться видом с крепостных стен. Герой перешел в состояние «Геракл крушить», гость через это перешел в состояние «Ификл летать», а Зевс на Олимпе разблокировал врата и насупил монобровь, и это выглядело самым грозным из всего.
За убийство гостя в состоянии аффекта Громовержец наслал на сына тяжкую болезнь (возможно, просто ветрянку, но по-олимпийски суровую). Истомленный Геракл, пострадав и постенав, отправился в Дельфы, узнавать, как вернуть ценное здоровье – и экшн пошел на новый виток.
Пифия, удышавшись парами, заявила Гераклу, что ничего не скажет, что иди вообще отсюда, и «я Прометей, я Прометей, хватит клевать мне печень!» Геракл, справедливо обидевшись, что «сама дышит, а мне не дает», экспроприировал у пифии треножник, с которого она давала прорицания. Теперь уже обиделся Аполлон. И явился самолично защищать свою пифию и свою мебель.
Само собой, бог искусства и лучников с порога получил в светлое табло именно ценной мебелью.
Вслед за этим в табло словил Геракл (с комментарием «О, треножником удобно бить героев!»). «И богов», – деликатно возразил герой, демонстрируя аргумент увесистым фактом по голове.
Дельфы века не видели такой веселухи и не слышали таких поэтических эвфемизмов из нежных уст своего покровителя…
Зевс на Олимпе сначала записывал, потом принимал ставки, потом вспомнил, что у него есть монобровь и молнии, применил то и другое и силой замирил сыновей.
Бедная пифия, которая все это наблюдала вживую, тут же начала вещать без остановки:
– Да, да, ты избавишься от кары богов, Геракл, если тебя продадут на три года в рабство, а деньги отдай Эвриту за сына, отдай деньги, отдай ему уже деньги, когда ж меня уже наконец отпустит…
Геракл поставил треножник и двинул продаваться в рабство, что и осуществил с переменным успехом.
Между прочим, денег Эврит у него все равно не взял, заявил, что «ты мне враг». И, как говорится в передаче «Поле чудес»: «Вам нужно было брать деньги…»
Античный форум
31. Мы не рабы, рабы – Геракл…
Царица Лидии Омфала, которой досталось сомнительное счастье в виде раба-Геракла, показала себя тонким и разумным троллем.
– Никаких подвигов! – заявила она с самого начала. – Знаем мы вас, не успеешь оглянуться – весь дворец в церберах и гидрах, вон, Эврисфей до сих пор дергается и заикается… Что еще умеешь? Демонстрировать не надо, сказано! Оружие сдать, шкуру сдать (о, кстати, мой фасончик!), никого не обнимать, главное – не петь!
Мучениям Геракла, лишенного почти всего арсенала, не было конца. Правда, еще можно было убивать грозным видом, но тут царица начала переодевать героя в женское платье и давать ему в руки прялку – и стало совсем кисло.
Существование в образе пряхи-трансвестита (мойры в обнимку с Кончитой Вурст нервно курят оливки в стороне) печалило Геракла неимоверно, как и отсутствие вокруг всего родного, тифоновско-ехиднинского, с чем можно было бы до смерти обняться. Б
– у пряхи борода,
– нет, это не бородатая женщина, оставьте ваши робкие надежды,
– да, это Геракл, он смотрит на тебя с доброй улыбкой живоглота.
Чтобы окончательно довести и стражников, и гостей, и Геракла, Омфала прогуливалась неподалеку. В львиной шкуре, с луком и стрелами, вгоняя народ в шок («Геракл усох?!») и писклявым голосом ругая «новую диету».
Успехи Геракла в ткацко-прядильном деле аэды держат при себе (есть мнение, что герой освоил новое искусство: как нецензурно прясть). Зато охотно повествуют, что иногда Омфала все-таки отпускала героя в увольнительные: пошататься по лесам, поломать дубы от больших эмоций, пообрывать ромашки с мечтательным: «Прирезать-придушить-притопить-прибить-завязать узлом» (адресованным, конечно, родимой хозяйке).
Разбойники и всевозможные враги лидийцев во время таких походов куда-то девались, а Геракл корчил недоуменные мины и заявлял, что «да я только брови нахмурил, а они померли… мучительно».
Плюс к этому сын Зевса вынес двоих соседних басилевсов, которые – о, ужас! – пытались заставить его работать на полях и в винограднике (есть мнение, что выносил весело, со словами: «Жать?! Копать?! Нет! Я – пряха честная!»). Пресек в Эфесе кражу своего оружия карликами-кекропами (без кровопролития, потому что рассмешили, но кекропам хватило и одного смеха). И по мелочам – сплавал на Арго за руном (не доплыл), принял участие в охоте на Калидонского вепря (не убил)….
В общем, не считая приобретения полезных навыков типа «я еще и крестиком вышивать умею», – Геракл в эти годы ничем особенным не отметился. Зато потом благополучно дембельнулся из рабства – и Эллада начала окапываться активнее…
Античный форум
32. Это вам не «Илиада», это вам не «Одиссея»…
После трехлетнего воздержания (от подвигов) душа Геракла явственно требовала разгуляться, дать какому-нибудь чудищу отведать силушки богатырской, или просто вульгарно вломить какой-нибудь вражине в античные щи. Как назло, год на чудовищную фауну выдался неурожайный (ибо всё потомство Тифона и Ехидны рвануло просить дипломатического убежища у Аида), а потому герою пришлось пойти по старым связям.
Злопамятен Геракл был в папу, поэтому на Мнемозину-память не жаловался: реестр «обидевших Герку» выстраивался такой…
– Так, Эврисфей… из плюсов: прикольно орет и в кувшины прячется, из минусов – он столько раз это делал, что уже и не смешно. Авгий на списании… Танат… так, кажись, это не он меня обидел… Лаомедонт не заплатил за освобождение дочери. О! Лаомедонт!! Не заплатил!!!
В общем, верный принципу «заплати налоги и спокойно взывай к Гипносу» Геракл рванул брать Трою. С первого взгляда, все происходило в классическо-аэдском ключе: ссора из-за женщины, собираются герои, годы стоят под стенами города, вызывают друг друга на поединки, режут противников и союзников, строят коней и всячески создают будущий эпос для многих поколений. Только в классике Геракл разбирался плохо, а про эпос знал одно: «Он – это я!». Поэтому он попросту собрал команду и взял Трою в рекордно краткие сроки (обеспечив аэдов материалом разве что на пару частушек).