Елена Кисель – Герои (страница 16)
Как мы помним, из Аида Геракл вернулся не только с колоритной собачкой и коллекцией впечатлений типа «я написал на заборе Аида большое и неприличное слово», но еще и с обещанием. Обещание было дано другу Мелеагру и подразумевало женитьбу на сестре Мелеагра Деянире, а, как известно, Геракл сказал – Геракл сделал.
Басилевс Калидона с говорящим именем Ойней, надо полагать, озадачился, когда к нему заявился Геракл и вывалил с порога:
– Тебе приветик от сынка. Ага, знаю, что покойник. И он тут мне поручил твою дочку Деяниру за себя взять, так что давай уже честным пирком да за свадебку.
– Ой-не… – вымолвил пришибленный вестями Ойней. – А как же кастинг? А то у нас тут женихи – толпа героев плюс еще речной бог Ахелой. Ты, конечно, по блату и братской протекции… но дочку все равно победит тот, кто всех заборет!
Женихи услышали вердикт, посмотрели на Деяниру, посмотрели на Ахелоя… и Геракл сразу оказался в финале кастинга, а откуда-то с конюшен были слышны торопливые приказы запрягать побыстрее.
Речное божество Ахелой было то ли могучим и самонадеянным, то ли просто неосведомленным, поскольку начало нагло глумиться над происхождением Геракла – мол, ты на папу непохож, да ты и на маму непохож, и вообще, ты на свою рожу посмотри, куда тебе жениться, бракованный с рождения экземпляр?
В ответ прозвучал боевой клич великого и неистового:
– Обнимашки! – и Ахелоя сдавили в коронном героическом приёме.
Но Ахелой как-никак был речным божеством, а потому привык жить без воздуха, а потому три раунда ароматных геройских объятий прошли без последствий.
На четвертый раз Геракл решил зайти с тыла. Дезориентированный и слегка напуганный Ахелой запаниковал и не нашел ничего лучше, как превратиться.
В змею.
После чего и был придушен с задумчивым: «Ты реально не знаешь моей биографии, да?» – и от испуга превратился еще раз.
В быка.
После короткого сеанса истеричного ржача: «Бгыгы, парнокопытное, ты б еще яблочком стал…» Геракл повалил быка так на землю так, что отломал ему рог. После чего Ахелой принял нормальный облик, подарил герою рог и быстро удалился, пока Геракл не стал рассуждать о ценности говядины на обед.
Случаи с реками и четвероногими, правда, на этом себя не исчерпали. На обратном пути в Тиринф Гераклу попалась бурная река. Роль дедушки Мазая (или дедушки Харона) на речке выполнял кентавр Несс, без лодки, зато плавучий, как нормальная помесь коня и человека. Сам Геракл речку форсировал привычно – вплавь, а вот Деяниру усадил на коняжное плавсредство, чем и совершил роковую ошибку (сажать надо было на себя).
Внезапный, как похмелье Диониса, Несс заявил: «Оплата натурой и вперед» – и начал быстро удаляться от реки и из поля видимости с Деянирой на спине.
Геракл совершил вторую фатальную ошибку. Вместо того, чтобы сказать: «Клятва выполнена, я же женился», – и продолжить путь, герой сделал Нессу тактичное замечание ядовитой стрелой в спину.
Замечание оказалось фатально весомым (для всех). Помирающий Несс, глядя на то, как из раны течет кровь, сдобренная лернейским ядом, впал в гадство и начал вещать:
– Эх, милая, не судьба нам с тобой… Но ты уж помни обо мне, ладно? И вот что, видишь кровушку? Собери, пригодится. Если вдруг муж разлюбит – ты только ему одежку кровушкой натри, и прям такая страсть попрет, такая верность, муахаха, то есть, кхе-кхе…
Деянира, не читавшая о свойствах органических ядов, не различавшая оные с афродизиаками и вообще, явственно мозговитостью не отличавшаяся, кровь собрала и зажилила до случая.
Чем и обеспечила Гераклу в будущем персональную аваду кентавру.
Античный форум
35. Олимп подкрался незаметно
После женитьбы жизнь у Геракла складывалась – малина земляничная. Мирные геройские будни с редкими вылазками пострелять Гигантов и спасти Олимп, только любимые дела: строгание детей, пиры и войны… И тут вдруг амфора дегтя в пифос меда: вы проданы в рабство царице-троллю, получите-распишитесь (см. главу «Мы не рабы, рабы – Геракл…»).
Пока Геракл изобретал новый стиль в искусстве прясть, Деянира, как прилежная жена, поливала фикусы, растила детей и смотрела на календарь, но через три года фикусы уже в мольбе шарахались от лейки, дети подросли, а календарь показывал, что любезный муж куда-то загулял. Решено было снарядить за папой старшего сынка Гилла («Сынок, ты оторви его там от очередного чудовища, только в пути поосторожнее, а то вести какие-то тревожные: то Калидонские вепри, то бородатые пряхи…»).
Гилл проникся и двинул возвращать родительнице покой. Как это часто бывает, с покоем он разминулся. Явившийся сразу после ухода Гилла вестник обрадовал Деяниру: мол, все в порядке, просто Геракл закончил с рабством, надо было как-то отпраздновать и где-то погулять… в общем, он разрушил Ойхаллию. Ну да, у него там маленькие счеты с Эвритом: тот сначала дочку в жены не дал, потом за сына выкуп не взял… Кому сказано, спать спокойно! Твой муж, да после трех лет рабства… В общем, там ворота упали только от предвкушения у него на лице. И не только ворота. И не только упали. В общем, принимай гонца с пленниками и дарами. Все, вестник сделал дело, вестник может уходить.
Гонец Лихас, дары и пленники прибыли следующим античным эшелоном, но новой порции покоя не принесли, а совсем даже наоборот, поскольку в ряды пленниц затесалась дочь Эврита Иола, к которой Геракл когда-то упорно и безуспешно сватался. После долгой тряски за грудки Лихас скромно признался, что Геракл, вообще-то… ну, да, жениться собрался… ну, такое дело, старая любовь… ну, будет две жены, бывает…
И очень удивился, когда в ответ не последовало вопля: «Господин назначил меня любимой женой!»
Чувства неверного мужа следовало срочно возвращать. Отвергнув как малоэффективные скалки разной тяжести и не найдя рычага, которым можно было бы достойно вразумить великого героя по голове, Деянира решила вразумлять через другое место и другим путем, о котором «лошадь надвое сказала».
Из стратегических запасов был извлечен сосуд с кровью кентавра Несса (инструкция: «Натри кровью одежду мужа, и никто ему не будет дороже тебя»). Из другого запасника появился роскошный плащ. Натерев второе первым, Деянира упаковала предположительный аналог античной Виагры в черный ящик и приказала Лихасу отнести ящик мужу в качестве сектора «Приз». Сама же уселась ждать вестей о том, как мужа поперло.
И Геракла поперло, но в смысле, далеком от эротики (впоследствии боевые друзья Геракла были за это Деянире признательны). Урок античной трагической химии был классическим: яд лернейской гидры на плаще + солнечные лучи + костер для жертвоприношения = …
«О, да, я весь горю! Э, то есть… э, народ! Я весь горю!»
«Ой-ой-ой! Это какой-то неправильный плащ! Наверное, его прислал мне неправильный гонец!» (свист Лихаса, с мрачным «А твоя жена говорила – приз…» летящего в скалу головой).
*обширный эпизод вырезан цензурой*
«…наверное, жена у меня тоже неправильная! Чтоб её…»
*еще более обширный эпизод вырезан цензурой*.
Мысль материальна. Когда Гилл добрался до дома и в скупых выражениях пересказал матушке все то, что вырезано цензурой, Деянира вздохнула и прибегла к классическому выходу: меч, грудь, бурные аплодисменты подземных, Аид, торжественно вручающий награду «Блондинке столетия».
Когда Гераклу, принесенному ко дворцу, доложили, что жена его опередила, рванув в Аид первым скоростным рейсом, он возмутился:
– Что – и люлей не надавать?! О, великий брат Зевса, Аид, усыпи меня быстролетающей смертью! Только быстрее, мне тут нужно догнать кой-кого и объясниться по-семейному.
Аид просьбу выполнять почему-то не спешил. Далеко из-под земли слышались приглушенные комментарии: «Ага, усыплю, только вот поймаю этого… быстролетающего… стоять, зар-р-раза!» – быстрый свист крыльев и отмазки: «Занят я! Занят! Плотный график, пробки в воздухе, на неделе никак к Гераклу не успею!»
– Мда, – опечалился герой, - придется, как всегда, самому. А ну-ка, зажжем!
Костер на вершине горы сложили сразу, а вот желание сотворить шашлык из великого героя почему-то ни у кого не нашлось (сынок Гилл выбыл из строя после того, как Геракл выдал за него Иолу). Из остальных долгих «бла-бла» в трагическом и пафосном стиле можно вычленить примерно следующее: «Убей меня!» – «Не-а» – «А если я тебя обзову?» – «Ну… э… не-а» – «Э, Филоктет, лук и стрелы подарю!» – «Раз-два-три, Герочка, гори!!!»