Елена Кисель – Боги (страница 7)
Младенчик, однако, оказался решительного нрава и быстро разобрался, что к чему.
Первым делом он послушал жалобы матери на дракона, добыл откуда-то стрелы, лук и кифару и рванул мочить зверюгу. Будучи при этом, заметим, нескольких дней от роду.
У тормознутого Пифона не было шансов. Бедняк только успел выволочь все кольца из своей пещеры, обалдеть и поинтересоваться: «А зачем кифа…» – как его уже нашпиговали стрелами.
После чего Аполлон, аккомпанируя себе на кифаре, быстренько воспел свою доблесть, и его тут же пустили на Олимп, ибо да: тест на неадекватность прошел.
Тушку Пифона новоявленный бог прикопал возле священных Дельф, где тут же основал оракул, притащил через море к оракулу корабль каких-то мореходов и сделал их своими жрецами (хотя мореходы рыбки всего-то хотели…)
Чем еще раз показал, что на Олимпе имеет быть полное право.
Аполлон и правда хорошо устроился, потому как – смазливый, златокудрый, да еще и музыкант. Сынок Зевса тут же загреб себе массу интересных обязанностей: лечить, очищать от пролитой крови, покровительствовать стрелкам, а главное – искусству… Любовь к искусству у Аполлона была такой, что за ним постоянно ходили девять муз – дочерей Зевса и Мнемозины. В их компании (девять!! Зевс только языком цокал от зависти…) Аполлон окопался на горе Парнас возле Дельф и только в зимний сезон мотался на колеснице с лебедями на курорты в южные страны.
Попировать Аполлон заворачивал на Олимп, потому что – музы музами, но…
- Мельпомена со своими трагедиями задолбала;
- Талия ржет даже если показать ей палец.
- Полигимния начинает сочинять священные гимны о трагедии Мельпомены и комедии Талии.
- Клио ходит и все время все записывает – «потому как история!»
- Урания тут же начинает искать причины истории в звездах.
- Эвтерпа сходу проникается лиризмом ситуации.
- Терпсихора одна нормальная, потому что молчит и танцует, но:
- Эрато при виде ее танцев тут же ревнует и начинает петь любовные песни.
- Каллиопа проснется, посмотрит минутку на этот беспредел – и готова эпическая поэма на час послушать.
Нет уж, искусство хорошо в гомеопатических дозах, а на Олимпе можно и на кифаре побренчать, и хороводы поводить, и с сестрицей увидеться.
Из неподтвержденных источников
–
19. «Гринпис» не дремлет
Если Афина сначала – воин, пряха, покровительница наук, а потом уже девственница, то сестра Аполлона Артемида – сначала девственница, а потом все остальное.
Причем, очень может быть, что эпичное решение уйти в лес и оборонять свою девственность партизанскими методами возникло у нее после краткого знакомства с мужской половиной Олимпа.
Шастанье по лесам в компании нимф не мешает Артемиде оберегать живую природу: помогать расти растениям и плодиться животным. Можно было бы провести параллель с агрономом-осеменителем, но… Иногда Артемида еще со скуки браки благословляет.
Словом, на первый взгляд – это такая греческо-диснеевская Белоснежка: красивая, вокруг лес и много животных. Но: двенадцать гномов, повидав эту версию Белоснежки, очень бы озадачились, потому что:
– Откуда копье?
– Откуда лук и стрелы?
– Почему животные не живые, а мертвые?
– Кажется, она чем-то недовольна? Э-э, куда она целится?
– Что это за мужик в черном ухмыляется? Какой Аид? Что значит – «племяшка отжигает»?!
Артемида, как древнейшее воплощение «Гринписа», носится в компании нимф по горам и лесам и охраняет природу, усердно отстреливая всё, что движется. Можно сказать – выполняет роль «санитара леса».
Если в поля зрения попадают мужики – это считается прямой угрозой девственности. Мужик незамедлительно попадает на конвейер к дяде под землю.
В этом смысле показателен пример с охотником Актеоном, который имел неосторожность впереться прямо в грот, где Артемида купалась. Вместо того, чтобы затаиться и подсмотреть, охотник выдал себя. Произошла немая сцена, во время которой Актеон с тоской понял, что он полный олень, – и вышло ему по мыслям его.
Испугавшись того, что на голове – рога, а на ногах – копыта, Актеон кинулся в лес – и… в общем, у его товарищей было в этот день вкусное жаркое, а Артемида спокойно домылась.
Из положительного в Артемиде то, что она любит маму и брата-близнеца. Ради них она готова вылезти из леса и застрелить кого угодно!
Из неподтвержденных источников
20. И ангелы кругом та-а-акие странные…
Очередной сын Зевса – для разнообразия, от дочки Атланта, плеяды Майи – уродился дитем энергичным.
Еще точнее – он родился с вполне конкретно оформленной мыслью: «И чего б мне стырить?»
Поскольку Гермес с рождения еще и амбициозным – он решил присвоить себе коров брата-Аполлона. Что и осуществил. В пеленках.
Обеспечив себе пожизненный запас молочной продукции, Гермес вернулся в колыбель, улегся и состроил такую невинную рожу, что разгневанный Аполлон прямо-таки содрогнулся.
Но в свойственной блондинам наивности попытался взывать к совести брата.
Диалог получился насыщенным:
– Отдай коров!
– Каких?!
– Отдавай коров!!
– Да я в пеленках, какие мне коровы?!
– Отдавай коров, или я…
– Не дам!!!
…к концу дня Аполлон вышел из ступора и заставил братца пойти с ним (в пеленках!) к Зевсу на разборки.
У Зевса диалог повторился почти слово в слово, но Громовержец сдвинул брови и приказал коров таки вернуть. Гермес не растерялся и тут же за лиру приторговал у того же Аполлона и коров, и еще дар прорицания с символом-кадуцеем (палка с двумя змеями). На этом моменте Зевс не только раздвинул брови, но и челюстью отвис, а потом расхохотался и проникся к новому сынуле симпатией. Папа сходу задарил Гермесу широкополую шляпу и крылатые сандалии, произвел в посланцы и посоветовал энергию направить в мирное русло.
Но энергии было слишком много. Гермес успевал быть посланцем, покровителем атлетов, торговцев, путешественников и воров – а его все перло и перло не по-детски. Поначалу его шуточки олимпийцев смешили, но вот в один прекрасный день у Ареса пропало копье, у Посейдона – трезубец, у Аполлона – лук и стрелы, а у Зевса – жезл.
И тут все как-то осознали масштаб проблемы…
И поняли, что с таким характером Гермесу самое место там, куда уже упрятали одного ненормального.
– Сынок, – с кривой улыбкой осведомился Зевс, полируя найденный жезл, – а ты не хочешь навестить дядю под землей? И… у него там, кстати, та-а-акой шлем есть…
Гермес, сопровождаемый добрыми напутствиями, типа «Дуй прям в Тартар без передыху» и «Чтоб вы там сожрали друг друга!» – покорно отбыл в подземный мир.
Что произошло там – осталось тайной, но явно имела место сценка вроде:
– Дядя, да ты тролль?!
– А что, проблемы?