Елена Кисель – Боги (страница 9)
План был хорош, тележка и ее содержимое – готовы к осуществлению, но тут голос как всегда подала Ананка-судьба, и сделала это оригинально.
Возле Олимпа вдруг заорал чей-то брошенный осел.
Что там вообще делал осел, кто из божеств мог его приволочь к Олимпу и почему он орал – не суть важно. Важно, что ушастая скотина вопила так, что на вершине Олимпа проснулись напировавшиеся боги («Кто пытает осла?!» – «Заткните его кто-нибудь!» – «Сейчас, только вот молнии найду…»). И обнаружили:
а) испуганную Гестию
б) подрастерявшегося Приапа
в) тачку Приапа и все, что к ней прилагалось.
Ситуация была кристально ясной. Отмазки, вроде «ну, она просто спит, а я тут проходил мимо… с тачкой» явно не прокатили бы. Три братца Гестии (один с молнией, один с трезубцем, один невидимый) нехорошо переглянулись…
После этого Приапа больше никто не видел и не слышал, осел стал почитаться как благородное животное, а Гестия подалась подальше от тяжких впечатлений – в девственные богини.
Очень может быть, Деметра хотела податься в том же направлении, да только забыла об этом сообщить державному братику. Зевс как-то заявился к ней в виде золотого змея – и... Деметра по такому поводу особо не огорчилась, родила от Зевса дочку Кору и быстренько превратилась в гиперопекающую мамашу. Приставила к дочери нимф, упекла ее на изолированный остров, а сама пошла следить за плодородием и попутно придумывать, куда бы дочу пристроить.
Женихи Коры (между прочим, к ней сватались Аполлон и Гермес) огребали развесистую тыкву еще на подходе.
Пока Деметра решала, что Коре пора воплотить давнюю мамину мечту и стать-таки девственной богиней, Ананка-Судьба в очередной раз сказала свое веское «вяк». Кору преспокойно умыкнул с места танцев внезапно решивший жениться Аид…
И вот тогда-то тихоня Деметра пустилась во все тяжкие: принялась рыдать, устраивать засухи, голодовки, совать в огонь младенцев и даже жрать человечину…
Правда, это уже совсем другая история.
23. Задраить люк, начинаем погружение!
На Олимпе, как известно, живут весело. Там день-деньской улаживают судьбы мира сего, а в перерывах пьют, буянят, изменяют, устраивают интриги, кровосмесительства и раздают плюхи. В общем, мечта любого буйного – помесь дискотеки, дурдома, бразильского сериала и фантастического эпика. И всё это – вечность!
Олимп с его обитателями так крут, что сравнения с ними не выдерживает никто и ничто (и не сравнивайте «Игру престолов», это даже не ха-ха!). Подводный мир с Олимпом и его обитателями сравнения не выдерживает однозначно. Ну, оно и понятно: что с них взять, рыбы…
Подводный мир, кроме большого количества разноцветной плавающей еды и всяких там сокровищ (тут аэды заливаются на пару часов), интересен только одним – Посейдоном.
Как и у всех Кронидов, у Посейдона специфический характер. Если Зевсу при рождении достался пожизненный запас крутости, а Аиду – мерзопакостности, то Посейдону просто не досталось тормозов. Поэтому любые проблемы Посейдон решает просто: трезубец в руку, разма-а-ах, уда-а-а-р… проблема решена? Нет? Трезубец в руку… разма-а-ах…
Посейдон любит лошадей и недолюбливает брата Зевса.
Лошадей он любит, по одной версии, за то, что мать-Рея вместо среднего сына хотела скормить Крону жеребенка. Очень может быть, что потом Посейдон долго бродил по брюху папы с возгласами: «Лоша-а-а-адка-а-а!» Других вменяемых версий мы отыскать не смогли. Посейдон любит лошадей до того, что частенько в них превращается, за что и получил клички Черногривый и Морской Жеребец (насчет Жеребца-то, скорее всего, и не совсем за превращения…).
Громовержца Посейдон не любит потому, что брат обскакал его на пути за главенство, что и породило нездоровое чувство соперничества. Владыка Морей отлично соображает, что у брата-то – крутость, а у него-то – только тормозов нет… и потому старается во всем допрыгнуть до Зевса (ему можно, а мне нельзя?!). Особенно азартное соревнование ведется в плане количества любовниц и любовников (а-а, у меня в списке уже восемь десятков, а у Зевса… СКОЛЬКО?!). Благо, жена Посейдона Амфитрита характером Геры не обладает, любовницам и детям не мстит, и только иногда булькает себе под нос, что вот, когда ж тебя, жеребца, заездят…
Поскольку посрамить Зевса на любовном фронте не удается, Посейдон со скуки показывает, какой он неистовый: лупит волны своим трезубцем, переворачивает корабли, топит людей, а потом успокаивается и опять выходит на новый виток соревнований. Или разъезжает в своей колеснице с единственной целью – чтобы кто-нибудь да воспел его величие.
Компания у Посейдона в его царстве подобралась сплошь морская, древняя и занятая. Океан (седой) обтекает все моря и земли, Нерей (старец) завел пять десятков дочек, от стресса начал всем подряд прошлое и будущее выкладывать (попробуй побеседовать – еще предсказание роковое огребешь…), Протей (тоже, конечно, дедок!) развлекается тем, что облик меняет: то в зверя, то в птичку, ага, давай пообщаемся… Среди всех этих морских пенсионеров только сынок Посейдона Тритон мог бы сойти за молодежь, так ведь носится по всем морям и дудит в дудку (ладно, в рог), вызывая бури почем зря!
Никакого, словом, общества и скука смертная. Поэтому, если Посейдон не лупит своим трезубцем волны и не делает еще одного наследника – он обычно пирует во дворце на Олимпе. Там, конечно, Зевс… но там хотя бы весело.
24. Копнём-ка поглубже
Можно подумать, что просто все боги пируют у Зевса. Как бы не так! Боги подземного мира на Олимп не захаживают. Во-первых, их не приглашают. Во-вторых – если их приглашают, они нагло ржут и говорят, что «уж лучше вы к нам, у нас тут та-а-акая веселуха!»
В девяносто девяти случаях из ста под веселухой подразумевается Аид и то, что он творит со своей вотчиной.
Как все личности с, прямо скажем, гадским характером, Аид умудряется везде и всем преподносить сюрпризы.
Другой на его месте после жребия бы возрыдал – такой мир дали! – и насквозь бы пропитался смертной завистью к братьям…
– Бгыгы, – выдал Аид, шагая на колесницу, которая должна отнести его в подземный мир. – Надеюсь, хоть там-то я уживусь.
И все без исключения олимпийцы, которые это слышали, взмолились к Ананке-Судьбе – чтобы ужился…
И точно, молодой Владыка живенько обустроился на новом месте, приказал Гефесту отковать ему золотой трон, трон после некоторых раздумий установил в кольце огненной реки Флегетон (шашлыки, опять же, удобно жарить), вокруг трона быстренько соорудили дворец – ан, вот она, царская вотчина, со всех сторон видна!
Озаботившись устройством интерьеров (Гефест просто так останавливаться не стал, сковал и золотые ворота с алмазами, и Тартар железом оковал для пущей красивости, не остановили бы – все царство обковал бы…), новоявленный царь подземного мира взялся за свиту.
Поскольку уже при одном взгляде на рожу Аида становилось ясно: уголовный элемент – компанию он подобрал себе соответствующую. Туда, например, входили такие примечательные личности как:
- Геката – богиня колдовства и перекрестков. У Гекаты три туловища и три головы, что, если подумать, в хозяйстве очень пригодится (одна голова болтает, вторая за варевом колдовским присматривает, а третья втихаря точит печеньки). Еще у Гекаты есть факелы и свита из крылатых псов и древнегреческих вампирш (мормолик). О темном прошлом Гекаты поговаривают, что она отравила своего отца титана Перса, который будто бы правил подземным миром до Аида.
- Танат – бог смерти. Вполне такой тип древнегреческого Бэтмена: всегда в черном, всегда суров, только вместо бэтмобиля – крылья, а вместо бэтарангов – меч. Обязанности Таната – срезать пряди волос с головы умирающих и тем исторгать их тени. Иногда Танат мечтает о карьере парикмахера и начинает делать мечом фигурные стрижки, но, схлопотав от Владыки очередной выговор, возвращается к рутине.
- Гипнос – бог сна и близнец Таната. Как известно, если один близнец – злой, то второй, конечно, добрый. В этом случае правило не работает. Нет, Гипнос, конечно, одевается в белое и порхает себе с улыбочкой… но ведь как-то он вписался в ТАКУЮ свиту! Вполне может быть, что вписался он из-за своего пристрастия к маковому настою (нарик в компании отравителей, убийц, чудищ и троллей лишним не будет). Оный настой Гипнос вручную изготавливает в промышленных количествах, а потом носится по всему миру и кропит им направо-налево, не пропуская даже и олимпийцев. Еще Гипнос – счастливый папа, по некоторым сведениям, 10 000 мелких божков сновидений (и единственный, кому завидует за плодовитость Зевс). В сыночках у Гипноса и Морфей (изображает людей), и Онир (ложные сновидения), и… не жалуется, словом…
- Харон – сын Ночи и Эреба (как, кстати, Танат, Гипнос и вообще многие). Был бородат и по старости брюзглив, а потому в веселую компанию не вписался и отправился на Стикс – махать веслами. На должности перевозчика сел крепко и тут же начал вымогать у теней деньги.
- Керы – злобные твари, которые, в отличие от Таната, души людей не исторгали, а просто тырили. Самый кайф Керы ловили во время сражений, когда еще можно было и кровушки попить.
- Эринии – богини возмездия и любительницы садо-мазо (потому везде и летают с бичами). В основном были заняты тем, что пороли грешников в подземном мире, но иногда решали размяться, поднимались на поверхность – и развлекались, гоняясь за каким-нибудь матереубийцей.