Елена Кисель – Боги (страница 6)
Пока объект пребывал в полете, в море попала изрядная доза крови и семени и от постоянной болтанки в волнах взбилась в белоснежную пену. А потом из этой субстанции на свет появилось то самое – златоволосое, прекрасное и зовущее себя Афродитой.
Для начала новорожденная образцовым кролем и с крейсерской скоростью преодолела расстояние между островом Киферой и островом Крит и там уже ступила на сушу. На суше живо сообразили, что эта, которая с модельной внешностью и плавает, – не кто-нибудь, а богиня любви и красоты – и препроводили на Олимп.
На Олимп – то есть к Зевсу и Гере. К Зевсу. И к Гере.
Точно нужно рассказывать, что дальше-то было?
Дальше Зевс при виде Афродиты разразился мощным фонтаном… восторга и задал пир на весь мир. Все живое, как водится, славило новую богиню, а Гера под общие звуки радости подумывала – куда б ее с ее модельной внешностью… от гулящего муженька подальше?
И под конец-таки сплавила Афродиту в жены Гефесту. Афродита, как истинная блондинка, не особо-то и возражала. После пары обмороков, вызванных внешностью мужа (ага – не айс!) – сыграли свадебку, и богиня любви пристроилась очень даже неплохо!
Сами судите: муж женат на работе, почти все время пропадает в кузнице, жену опознает в основном по волосам (золото высокой пробы, я из такого маме трон ковал – эта моя, стало быть!). Из личных обязанностей – нежиться в опочивальне, волосы чесать, да внушать любовные чувства кому ни попадя – и богам, и людям. То есть, конечно, к своим обязанностям Афродита относилась с честью: внушала, карала тех, кто внушениям не поддается и прочая, прочая… Но свободного времени все-таки оставалось с избытком.
Рога, которыми Гефест вскоре обзавелся, были развесисты и шикарны.
Из неподтвержденных источников
16. Make war, not love
В списке любовников Афродиты, который только немного короче списка любовниц Зевса, первое место прочно закреплено за Аресом.
Арес – фигура колоритная, оно и понятно – бог войны. В силу своей специальности Арес кровожаден настолько, что лопает с кровью не только бифштексы, но даже и десерт.
Характер Ареса – убедительный пример тяжелой наследственности. Мама-Гера еще терпит, а папа Зевс время от времени поговаривает, что вот, не того скинули с Олимпа. И добавляет, что исправить ошибку никогда не поздно – но это, наверное, не всерьез: гадкое, кровожадное, злое, да свое…
Ну, а красивым девушкам, как известно, плохие парни нравятся. Поэтому вскоре Арес и Афродита образовали идеальную пару голливудского боевика: он – такой весь из себя с готовностью всех мочить и крепкой челюстью, она – весь интеллект в огромных глазах и сногсшибательной фигуре.
Единственным затыком в этой практически идеальной ситуации был, в некотором роде, муж.
Сначала классический треугольник «страшный, но добрый муж – красивая молодая жена – красивый молодой любовник» развивался вполне традиционно. Афродита и Арес ловили кайф на Олимпе. Гефест стучал молотом в кузнице на Лемносе и пропускал мимо ушей намеки других богов, что, мол, спасибо, что выковал мне шлем с рогами, но он как бы больше тебе подойдет…
Раскиданные по собственной спальне щиты, копья и прочую армейскую утварь Гефест последовательно игнорировал, глотая объяснения жены, вроде: «Это Афина забыла у меня доспехи. Что? Великоваты? Вот потому и забыла», «Откуда копье? Я, э-э, решила заняться спортом» и «Какой мужик в шкафу?! Ты переутомился».
Но потом кто-то добрый все-таки взял на себя труд настучать.
Однако даже и тогда Гефест подошел к делу по-своему. Вместо того, чтобы устроить яркую сцену типа «муж пришел из кузницы раньше» − с молотом, погонями и матюками – он подвесил под потолком спальни тонкую сетку. Потом громко оповестил общественность в лице Афродиты, что возвращается на Лемнос, а сам затаился неподалеку – и…
Прикорм выполнен, невод заброшен, улов обеспечен! Афродита тут же послала за Аресом, тот явился разделять ее досуг и разделял так усердно, что сетку они заметили только с утра и когда заявился Гефест.
Кузнец, у которого было очень своеобразное чувство юмора, прихватил с собой еще и зрителей и даже плату за просмотр требовать не стал. Божественный народ жевал античный попкорн (э, ладно, лепешки из амброзии), комментировал и делился впечатлениями, а Арес мечтал провалиться сквозь землю прямо на кровати и с Афродитой (наличие под землей дяди со специфическим характером мечты несколько поганило).
В конце концов Посейдон сжалился и выдернул племяша из-под сетки, мотивируя, тем, что «он больше не будет». Афродита ракетой рванула на Кипр – возвращать девственность, а богу войны присудили заплатить Гефесту моральную компенсацию, но наглый Арес плюнул и не заплатил.
Новообретенная девственность Афродиты тоже оказалась штукой недолговечной: Гефест в конце концов опять убыл в кузницу, любовники воссоединились и в краткие сроки настрогали детишек. Мелкий лучник Эрот остался любовным посланцем у мамы, а Фобос и Деймос (Страх и Ужас) оказались папиными сынками.
В компании сыночков Арес носится по войнам в шлеме с конским хвостом, с копьем в руке и неимоверным осознанием собственной крутости.
Время от времени, правда, осознанию приходит каюк: это когда в дело вмешивается Афина. У любой старшей сестры, как известно, нет большей радости, чем накостылять надоедливому братцу.
Дочь Зевса от Метиды, как правило, жестко и в крайние сроки доказывает братику на поле брани, что мужик тут совсем не он. Если под руку попадается Афродита – за компанию прилетает и ей. После этого восстанавливается статус кво: Афина, посвистывая идет вершить свои мудрые дела, а Арес и Афродита уползают утешаться на Олимп тем, что «А зато нас много…»
17. Сова, открывай…!
Афина – гордость своего папы и символ греческой эмансипации женщин. Все ярые сторонницы феминизма, посмотрев на Афину, должны икнуть, дать самим себе люлей за ничтожество, после чего умолкнуть навеки.
Раз − умная, мудрая, рассудительная, и это где? На Олимпе, где каждый первый подлизами-аэдами воспевается как гигант ума. Правда, Афине быть не просто с умом, а с умищем положено от рождения (см. главу «Деффачка из головы»), но она это качество понемногу развила в абсолют. Во-первых, раздает направо-налево мудрые советы – что на Олимпе, что смертным (в критических ситуациях такое всегда приятно, а в некритических и боги, и смертные прятались под кровать и затыкали уши, пока советы не иссякнут). Во-вторых – служит покровительницей знаний, учения и прочего такого, что не очень нравится пролетариату. И вообще, казалось бы: на что там смотреть – типичная богиня-училка с уровнем IQ выше Урана. Но Афина еще и…
Два – красивая. Ну да, основной эпитет – Совоокая…но это больше интеллекта касается. Поэтому не будем представлять и решим, что шлем на себе Афина таскает тоже не от недостатка внешности под шлемом, а от природной воинственности. И тоже – казалось бы, тоже мне, красота на Олимпе, где последний сантехник ресницами Софи Лорен уделает? Ан нет, Афина же еще и…
Три – спец по рукоделию. Причем, уровень спеца так высок, что к любимому рукоделию Афина больше никого из богинь не подпускает. Единственный раз, когда за прялку от скуки села Афродита, закончился скандалом, погонями, метанием копья, битьем амфор и клятвенными заверениями богини любви: «Я больше так не буду!» Что возвращает нас к еще одному качеству Афины:
Четыре – воинственная. Как уже было сказано, кроме раздачи мудрых советов Афина увлекается раздачей плюх. Большая часть плюх попадает Аресу, что крутого бога войны злит неимоверно.
Вообще же Афина – это такой идеал любой женщины. Красотка с мозгами, прялкой, копьем и могущая навалять любому мужику.
А еще ее именем назвали целый город, и это уже вообще за гранью мечты.
Из неподтвержденных источников
18. Натуральный блондин, на весь Олимп такой один…
Когда Гера узнала, что муж ей изменил в который раз, теперь с богиней Латоной (Лето) – она отреагировала привычным образом. Мужу был обеспечен скандал со всеми вытекающими. Любовнице был обеспечен абзац – ну ладно, дракон, тоже, в принципе, со всеми вытекающими.
Дракона звали Пифоном, был он могуч, грозен и тормознут, а потому долго носился за беременной Латоной по Элладе, но ни разу не поймал. В конце концов Латона исхитрилась и спаслась на плавучем острове Делос, который тут же от такой чести плавучим быть и перестал.
Стонало море. Орали чайки. Родился Аполлон.
Рождение как всегда сопровождалось «пы-пыщ», вроде потоков света, пения птиц (видимо, чайки от удивления возопили голосами соловьев) и радостных воплей всяких божественных сущностей: «О, на Олимпе пополнение! Хы-гы, Гера позеленеет! Ну ладно, давайте немного пославим младенчика и дадим ему нектара!»