Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 84)
– Макс, – пальцы артемагини показались из рукавов халата и слегка подрагивали, удерживая шарик оникса. – Сядь, пожалуйста. Ты не в себе.
– Назвать причину?
– Причин не надо, я понимаю, только барьер не уберу. Макс, это всё очень усложнит…
Макс, тяжело дыша, опустил руку и сделал шаг назад. Гиацинт переводил взгляд с него на закутанную в халат Дару с диким недоумением.
– Усложнит? – переспросил он. – Что всё усложнит?
– Твоя смерть, – любезно пояснили из халата. – Если он тебя сейчас придушит – нам и о помощи-то просить будет некого…
Наглость этого заявления заставила тинтореля вернуться в сознание и признать, что он не спит.
– О помощи? О какой-то
Из халата донесся тяжкий вздох, порицающий дурость некоторых здесь присутствующих.
– Мне не кажется, – натянутым как струна голосом, произнес Макс. – Мне кажется, тебе надо бы сказать девочке спасибо за твою жизнь, если бы она не держала щит… – он удержал руку, дернувшуюся к оружию, Гиацинт проследил этот жест, оценил, с каким усилием он был сделан, и побледнел, понимая, что тут не шутки шутят.
– Послушайте, вы… ты что, и правда не в себе? Я…
– Какого черта делаешь в этом мире? – рявкнул Ковальски, отбросив сдержанность. – Почему ты не там?
Тинторель отличался здоровым цветом лица, поэтому ему еще было, куда бледнеть. Он и не прекращал этого процесса.
– А-а, вы… я просто… ты…
– Жду! Какая надобность погнала тебя из Целестии, Оплот?
Гиацинт остановился на оттенке алебастра, шмыгнул носом и уставился в пол.
– Никакой, – тихо ответил он. – Никакой я не Оплот. Печать не понадобилась. Вы все сделали сами. Мне просто… я был там лишним. В этом не было смысла – оставаться там. И возвращаться не было смысла. И я подумал… может, мне удастся хотя бы здесь найти какой-то смысл… предназначение.
Наступила тишина, в которой на кухне панически загремел посудой Кристо.
Дара плотнее укуталась в халат и застонала из его пушистых недр.
– У тебя мозгов не хватило соврать, что ты искал самого Макса?
– Я не искал, – ответил окончательно запутавшийся Гиацинт. – Ну, то есть сначала я как бы думал, что да, но потом осознал, что как здесь можно кого-то найти…А… надо было врать?
Неопределенное мычание, которое раздалось в ответ, обозначало, что в таком случае Гиацинт был бы целее.
– Так ты ее просто бросил? – лицо Макса потемнело, заострились скулы и даже глаза, кажется, стали свинцовыми из серо-голубых, и в целом получилось на редкость кошмарное зрелище. – Ты – ее – просто – бросил – умирать?! Ты… щенок! Я ушел, чтобы дать вам шанс… ей шанс, по этим вашим треклятым кодексам, чтобы она не осталась такой, как была, чтобы смогла жить, чтобы не убить её тем, что я рядом, а ты… оставил ее одну? На этой проклятой башне, в артефактории – оставил ее одну?! Ты…
К большому счастью всех присутствующих, он подавился воздухом. Иначе в следующую минуту Гиацинт услышал бы о себе много нового. Пока Ковальски кашлял и пытался вернуться в строй, Дара выглянула из своей халатной крепости, оценила угрожающую жестикуляцию Макса (страшен даже в кашле) и взглядом посоветовала Гиацинту бежать к дракобилю и взлетать в небеса от греха подальше.
Но знатных юношей Целестии с детства учили спокойно смотреть в лицо опасностям, даже таким, как разъяренный Макс Февраль.
Гиацинт рывком поднялся со своего места, сжал пухлые губы и подождал, пока Ковальски перестанет кашлять и наберет воздуха для реплики.
И не дал ему произнести ни слова.
– Я ее не бросал, – Макс почти подавился вторично, а Гиацинт продолжил: – И не мог ее бросить: вещи никого не бросают и не предают, спросите у Дары, она знает… А для Лорелеи – для нее я был вещью! Она смотрела на меня… – голос дрогнул, и Гиацинт сжал кулаки, – нет, не на меня, сквозь меня. Все время. Улыбалась не мне. Любила не меня. Вас. Не знаю, за что, ей там виднее, только у меня не было никаких шансов ни быть рядом с ней, ни исцелить её. Даже если бы я сто лет торчал рядом с ней – она всё равно бы думала только о вас. А теперь знаете что, Макс Февраль? Вы об этом знали. И не я ее бросил – вы ее бросили.
Кристо потом волосы на себе рвал, когда Дара описала эту сцену: Макс и Гиацинт поменялись ролями. Разозленный тинторель читал нотацию чуть ли не отцовским тоном, по временам только срываясь на крик, а Макс стоял напротив и не мог найти слов, чтобы его перебить. Разве что вот это:
– Оплот…
– Не вы, конечно! – рявкнул Гиацинт, вырастая, кажется, на голову. – А на арене против меня это вас не остановило? С деревянным мечом против железного? Прыгунки! Холдон! Да вы плевать хотели на то, кто вы, кто я, вы же все время твердили, что все эти традиции и предсказания – ничего не значат, так? Ну так они ничего и не значат! Да вы Целестию на голову поставили – и после этого вы хотите сказать, что не нашли бы способа спасти
Дара в своем халате отчаянно завозилась, устанавливая щиты помощнее. У нее не было уверенности, что Макс не воспользуется огнестрельным оружием. Но на Макса, кажется, нашел какой-то вид столбняка, и это было хорошо, поскольку Гиацинт выпалил финальное:
– Но вы ж у нас умный, так что всё это знали, так?
И шагнул к двери. Потом остановился, развернулся и добил:
– А, совсем забыл. Завтра утром мы с Сакуром улетаем. Знать не хочу, какая помощь от меня вам нужна. Я не Оплот. Не тинторель. И не целестиец больше. И не желаю ничего общего иметь с тем, что там – понятно? В общем, чувствуйте себя как дома.
Истерически всхлипнула дверь под напором сильной тинторельской руки. Макс потер лоб и опустился на стул.
– Черт, – резюмировал он.
– Очень поддерживаю, – откуда-то из халата отозвалась Дара.
Воротившийся с кухни Кристо застал Ковальски и халат в мрачных раздумьях и приободрился. Если ты пропустил что-то плохое – это повод для радости.
– Кому разножранье?
Что-то не просто плохое, а почти катастрофическое. Рука Макса машинально дернулась к тарелке, а на лице в первые секунды даже брезгливой гримасы не объявилось.
– Вы что же, укокали Оплота?
Из толщи байки хмыкнула Дара.
– В принципе, был бы выход.
– В принципе, не было бы. Ты сама говорила насчет этих… ваша треклятая терминология… связей…
– Индивидуальная завязанность нитей драконита? Угу, там сложно. Непонятно, с чего она появилась, но такое бывает – когда артефакт либо делается под определённый тип хозяина, либо избирает себе хозяина. И да, я могла бы покопаться, вот только вопрос – смогу ли я развязать эти нити, не нарушив ценности дракобиля… А дракобиль нам нужен.
Кристо сунул тарелку с разножраньем куда-то в район халата. Тарелку тут же уцапали, хотелось верить, что это была Дара.
– Зачем он нам вообще? Ну, и дракобиль, и тинторель этот?
– Затем, что непонятно – какие неприятности нас поджидают вокруг артефакта-перебросчика. Там может быть, к примеру, сотня колобоев. Ты же помнишь, какие у них уязвимости?
– Есть такое дело, – Кристо хмуро поскрёб затылок. – С чего эта погань вообще тут ошивается. Ниртинэ?
– Может такое быть. Только уж как-то слишком масштабно для них. Я думаю, что артефакт-перебросчик перестраивается. В Опытном Отделе в него наверняка впихнули мощные узлы защиты. Думаю, ребята из Нитринэ сюда полезли в первую очередь. Может, даже несколько недель назад. Ну, а он активировал защитные чары. Колобои вот… может, и Сакура сюда неспростра тянуло. Но если перебросчик воспринял его в качестве защиты – то он и нас за компанию с ним может пропустить, так что… словом, лучше бы тинторелю и дракониту быть с нами.
– А другого выхода, то есть, входа, нет?
– Разве что махнуть в Антарктиду, дождаться мифических Поводырей и попасть в Целестию напрямую, а не через одну из дверей.
Кристо нахмурился, вспоминая все, что слышал об этой самой Антарктиде. Вроде как, там жуть как холодно, но на Целестию это не влияет, конечно. Спасибо Первой Сотне – эта страна все равно как вырванный кусок другого мира со своей погодой, землей, природой…
А холод целестийцы не любят.
– Как-то не очень хочется с этими твоими… проводниками. А может, поговорить с Гиацинтом? Расписать ему, что, мол, в Целестии дела нехороши… а, ну да, он же вроде как уже и не целестиец.
Ковальски пожал плечами. Из халата высунулась чистая тарелка и донеслось предложение:
– Есть пара хороших артефактов по контролю сознания…
– А ты сможешь их держать в бою? Нет уж, – Ковальски поднялся, храня на лице мрачную решимость пойти до конца. – Придется всё же мне… Дара! Я верно понял, что ваши тинторели держат данное слово?
– Ну да, у них свой кодекс.
Кристо вытянул шею, чтобы сполна насладиться гаммой презрительных интонаций. Макс просто не мог удержаться, чтобы не сказать это:
– Традиции, черт бы их… ладно, а насчет способов примирения между мужиками я тоже уловил верно?
Волны халата распахнулись, и из них, как Афродита из пены, вынырнула розовая Дара.
– Макс, ты на это не пойдешь…
– Ты – запахнись, – Ковальски, не оглядываясь, ткнул в нее пальцем. – Ты – подбери челюсть и марш в ближайший магазин.