Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 86)
Он треснул кружкой об стол так, что чуть не расколол то ли кружку, то ли стол. Ковальски, впрочем, слушал благодушно, открывая вторую бутылку.
– А у вас тут… честнее, да. Нету – и нету, – водка действовала на неокрепший организм, речь Гиацинта сначала была неровной от эмоций, а вот теперь он запинался по другой причине. – И сам всё решаешь. Ты вот, например, верил в чудеса?
У Макса дрогнула рука, и струйка водки пробежала мимо кружки.
– Я?! – он отставил бутылку, потом задумался и произнес: – Я не верил, я был в курсе их существования.
Очередная порция алкоголя пошла Гиацинту не в то горло. Пока он кашлял, Макс напряженно рассматривал сыр на тарелке.
– Лет с девяти знал. После отцовской смерти, знаешь ли, вывел формулу. Чудеса существуют, но каждый человек творит их в своей жизни сам. И не на пустом месте. Знания. Реакция. Чем больше умеешь – тем лучше. Первое – умей приспосабливаться. Второе: других чудес не бывает. Санты нет, волшебники передохли давным-давно. Я не верил: я знал это. До той самой секунды как…
– Ты встретился с Кристо, Дарой и клыканом.
Наверное, каждый в Целестии уже в курсе этой встречи, спасибо Хету. Макс покачал головой.
– Подумаешь, двое детишек с паранормальными способностями и мутант, смахивающий на «чужого»… нежить, браслет, радуга… мелочи. Нет, я… встретил кое-что другое.
– Ее?
Макс молчал, сжимая кружку так, что побелели костяшки.
Минут десять они пили молча, но упорно, задавшись целью прикончить эту проклятую бутылку. Вообще-то, ее кончина была не страшна: помянуть можно было с третьей. Третья стояла под столом и ждала своего часа.
С речью была полная труба, но Ковальски был стоек и умудрялся задалбывать своей стратегичностью и в нетрезвом состоянии:
– Говорю тебе: полная чертовщина. Ладно – это колечко. Ладно – Экстер сначала шлялся месяц непонятно где, потом спохватился, что война скоро… Но сделать пешкой этого бородатого гада – вот у кого на такое мозгов хватило, ты можешь себе представить?
– Бородатого га… э-э… Дремлющего?
– А, нет, второго… Холдона. Они же понимали, что Экстер его… вторично. Вызвали Мечтателя в эту Оскальную Пещеру – ну да, думали дать Холдону шанс. Но понимали ведь.
– Э-э… Магистры?
У Гиацинта было плохо с логическим мышлением. И в силу возраста, и в силу характера, а сейчас – в особенности.
– Или тот, кто их контролирует, черти б его… Потому что я склонен думать, что их контролируют. Может быть, даже всех. Знаешь, я разговаривал малость… с Хетом в основном, источников было немного, да. Но целестийская армия, мягко говоря, в упадке. Даже Воздушное Ведомство. Доносительство и лизоблюдство, на основных должностях – нечт знает кто, и выслужились они нечт знает как… хотя нет, я тоже знаю, сам когда-то так же выслуживался. Толковых командиров нет. Никто не берёт на себя ответственность, разве что кордонщики более или менее… В общем, если кому-то нужно было, чтобы страна осталась беззащитной…
– Стоп-стоп, – Гиацинт поводил кружкой. – А Холдон им на какого… смуррила?
– Вот не знаю, – отозвался Макс. – Но что-то он сделал в оплату за свое возрождение. Экстер, наверное, нынче расхлебывает…
– Вот кому не везет, – посочувствовал Гиацинт, – это ж насколько хуже… и бросить не может. Думаешь, он так… из-за пророчеств или традиций?
– Думаю, просто не может иначе. Этот бородатый хмырь… Холдон… хотел видеть Ключника Малой Комнаты. И Экстер, прежде чем снести Холдону башку, вроде бы, именно так и представился. Едва ли это что-то, что можно оставить просто так.
– А ты туда… ты из-за
– В первую очередь – да.
– И… есть вторая очередь?
Звякнула поставленная кружка.
– Вторая – я хочу этого. И вернусь туда, пусть хоть все предсказатели в голос орут обратное.
Гиацинт молчал, приходя в себя после очередной обжигающей порции.
– Вернешься, – сказал он вдруг. – Слово мое – вернешься. Я… я знать не хочу ничего, что связано с Целестией, слышать не хочу. Но ты туда вернешься, это мое слово.
– Слово?
– С-слово, – подтвердил Гиацинт. – О, это да! Это у нас такая вещь! Вот матушка мне, кстати, тоже говорила… отговаривала… чтобы не шел в тинторели отговаривала. До того, как… Аметистиат с Печатью. Потому что, говорит, у того, кто слово держит – короткий век… в Целестии. Там честность не у всех в чести, – и он хихикнул над собственным каламбуром. – Ох, если б она меня сейчас видела… Макс, а ты?
– А я?
– Ты давал когда-нибудь слово?
– Я швырялся словами направо-налево. Правда, это никого не особенно удивляло…. как ты там сказал? – Ковальски взвесил неопределенную по счету кружку. – Честность не в чести… Жить с этими… тинторельскими кодексами в моем мире…
– Плохо?
– Недолго, – теперь хихикнул Макс и тут же оборвал непривычный звук.
Тинторель тем временем пытался то ли сфокусировать глаза на пейзаже за окном (пейзаж этого не заслуживал), то ли настроиться на нужный лад и что-то удивленное выразить из груди.
– То есть ты никогда не клялся по-настоящему... себе?
– Нет, было дело. Было дело… однажды я поклялся, что никакая сила не заставит убраться меня из Целестии. Даже все семь Магистров вместе с этим вашим… Дремлющим. Представляешь?
Гиацинт засмеялся за компанию, хотя и ему, похоже, было совсем не весело.
– Ты это вслух сказал?!
– Экстеру, кажется… точно был не в себе. Она меня еще поцеловала тогда… – Макс резко поставил кружку на стол: прозрачная жидкость дрожала и грозила расплескаться.
Гиацинт застонал, опрокидывая в себя еще одну порцию доброго русского напитка.
– Ну, почему я не улетел из Целестии раньше… Ведь… нет, Макс, послушай… я же чувствовал. Я же знал, что мне там нечего делать, в Одонаре… я же меньше всего на свете хотел туда попасть! – он грохнул бутылкой по столу, и сырки на миг ожили на тарелке и попрыгали – в знак согласия. – Я не люблю ее, а она меня не полюбила бы никогда… Даже если бы я был сто раз Оплот… даже если я вернул бы ее…
Он начинал медленно клевать носом, а через это – с трудом нащупывал нить высказывания. Макс, кажется, тоже сомневался в своей способности связать хотя бы пару слов.
У Гиацинта все же получилось.
– Завтра, – сказал он. – Завтра вернешься в Целестию. Вернемся. Я с вами, я помогу, раз такое… слово…
– И что будешь делать – воевать? – у Макса тоже нашелся резерв речи. – Помоги мне пройти. Этого выше крыши…
Гиацинт попытался встать, понял, что вряд ли сумеет, отодвинул тарелку и пристроил голову на сложенные руки.
– А может, и воевать… – донеслось уже невнятно. – Я же не… не эгоист… ох, матушка бы видела… ты, например, человек хороший, Макс… Так рвешься туда… а я…
Он засопел. «Хороший человек Макс» какое-то время посидел, глядя на него и сжимая в руке чашку с остатками алкогольного пойла. Потом залпом допил, неуверенно поднялся из-за стола, преодолел коридор и добрел до двери в комнату. Качало его так, будто он шел по палубе корабля в шторм.
До двери, по крайней мере. Как только Ковальски закрыл ее за собой, с ним свершилась разительная перемена. Расслабленные мышцы лица напряглись, глаза стали ясными и мрачными, только плечи не распрямились, обнажая жуткую усталость. Он прислонился к дверному косяку, расстегнул ворот рубашки и снял с шеи аметист на шнурке – артефакт на нейтрализацию действия спиртного…
Кристо уже давно храпел так, что одеяло приподнималось от каждого залпа. Дара не спала: она безмолвно вынырнула из темноты, забрала артефакт и попросила тихо:
– Только не начинай врать, что с тобой все в порядке.
Макс дернул головой. Очень хотелось вспомнить славное прошлое, выдать что-то вроде: «Черт, конечно нет, три часа без кофе!» Пять шрамов на ладони – напоминание об иглеце – горят, или только кажется?
– Он назвал меня хорошим человеком.
Дара спрятала аметист от греха подальше. Со временем этот артефакт у нее стал получаться гораздо лучше: Макс не чувствовал никаких признаков опьянения. Как и во время недавней попойки.
– В артефактологии есть такой закон – «самовосполнения артефактом энергии». У каждой вещи свой потенциал. Иногда, если это вещь сильного мага, и она долго напитывалась его силой – потенциал огромен. Ты завязываешь нити в узлы, моделируешь нужное тебе действие… и первое время артефакт питается за счет собственного энергетического потенциала. Но в какой-то момент он истощается, и тогда нужно либо уничтожить артефакт, либо дать ему возможность восполнить энергию. Взять энергию от живых – самый простой путь, который выбирают почти все вещи. Классика, правда? «Чтобы получить что-нибудь – пожертвуй чем-нибудь». И когда я раньше общалась с вещами… они все напирали на то, что мы поэтому и не отличаемся от них. Что у нас действует этот закон и что мы всегда… чтобы получить что-то, жертвуем чем-то другим…
– Или кем-то.
Ему что – так на роду и написано бегать по граблям? Жертвовать кем-то ради чего-то, что ему кажется более ценным? Решать за кого-то?
– Один бой, – голос уже почти прежний, ладонь почти не горит, – я даю слово. Поддержит нас, поможет пройти – и пусть катится хоть на Аляску.
– Один бой, – подтвердила Дара. Погладила его по плечу. – Ложись спать, Макс. Его даже не ранят. Я прикрою, насколько смогу. Тебе так будет спокойнее?
Видимо, все же не так что-то с этим проклятым аметистом. Куда-то подевалась его великолепная способность врать.