Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 43)
– Как пожелаешь, – тихо отозвался Мечтатель. – Я не за этим сюда. Но мне нужно поговорить с народом в здешней местности. С шепталами, с магами и с людьми.
– А высшую нежить ты, стало быть, не включаешь?
– Не думал об этом… однако, боюсь, глупо разговаривать с теми, кто уже по названию своему не относится к жизни.
– А точно, – Коготь густо хихикнул. – Значит, и нежить против вас. Ну что ж, ты хочешь общего сбора тех, с кем я делишки имею? Кто у местного народца в авторитете, а? Устрою я тебе сбор, так, чтобы молва о Витязе прошла по этой стороне Целестии. Ха! Вот буча-то будет – мама не горюй!
В комнату протиснулся Задира, прижимающий к груди столько бутылок, что это попросту казалось за гранью человеческих возможностей. Одну бутылку он сжимал за горлышко зубами.
– Спец, – тепло заметил Зух Коготь и загреб себе побольше бутылок. – Ну, теперь-то, Витязь, выпьем, или снова мне посуду перебьешь?
Экстер поднялся и отвесил легкий прощальный поклон.
– Благодарю, но мне, пожалуй, не следует. К тому же мы с дороги, а завтра опять в путь…
– Изучать древние были, значит, – Коготь удивительно точно определил цель их путешествия. – Ну, и ладно. Милости просим переночевать у нас, гости дорогие, я распоряжусь, чтобы вам комнаты получше приготовили, без пауков и нежитью незагаженные…
И вот тут-то Фелла Бестия с лихвой вернула Когтю все его издевательские ухмылочки этого вечера. Она расплылась в улыбке, полной такого коварства, что кто-то недоочнувшийся на лавке опять уполз в обморок.
– Распорядись, – и уточнила преспокойно: – Одну комнату.
Мечтатель заалел, как маков цвет. Зух Коготь, глядя на него, поцокал языком с искренней завистью.
* * *
Вовне происходила суета и свалка. Кто-то топтался, шипел, раздавались неразборчивые крики и заковыристые ругательные комбинации… Обычно подобные звуки раздавались под окнами, когда Фрикс выводил практеров второго года потренироваться на свежем воздухе. Бестия попыталась сунуть голову под подушку и пробормотала:
– Ну уж нет, раз в два века обойдитесь без меня, – и почти тут же поняла, что она вне Одонара.
И что она проспала, вот что совершенно удивительно.
Врывавшиеся в окно таверны солнечные лучи были яркими, спелыми и принадлежащими по времени второй, а то и третьей фазе радуги. Один из лучей нахально прыгал по носу спящего рядом Экстера, два других золотили седые волосы. Нехороший намек. Бестия нахмурилась и потянулась было пристроить голову Мечтателя на свое плечо, но тут особенно настырный луч попал директору прямо в глаз, и Экстер пробудился.
Какое-то время он рассматривал скачущие по стенам блики, а потом недоверчиво осведомился:
– Первая фаза?
– Куда там, – со смешком ответила Бестия и потянулась к его губам. – Мы безбожно проспали. Забавно, кажется, это был первый раз, когда меня оставила бессонница… за последние лет пятьсот.
– Я надеюсь, твои сны были светлыми, – ухитрился выговорить Экстер между поцелуями.
– Видела детство, - Фелла посерьезнела и устроилась на его плече. – Вот странно, я думала, что уже никогда не вспомню того, что было до Альтау… знаешь, многие участники мне говорили: всё, что случалось до Сечи для них словно в тумане…
– И даже лица близких и друзей – всё словно стерто и погребено, и какими были мы сами – уже не помнится…
– Да. Да. А вот сегодня я вспомнила себя семнадцатилетнюю, перед тем, как сбежала на войну. Мать меня, помню, все обряжала в платья, и непременно светло-голубые или сиреневые. Единственная дочка знатных родителей… меня обучали и музыке, и составлению букетов, и цветистой магии, и готовили к тому, что я стану женой какого-нибудь вельможи и нарожаю ему кучу ребятни. А женихи – кстати, их куча была – влюблялись в мои косы.
Мечтатель приподнялся на локте в молчаливом изумлении.
– Не можешь себе представить? – Бестия невесело засмеялась. – Да вот, у меня были светлые косы по пояс, и мать в них постоянно заплетала ленты. Помню, вся эта мишура жутко мешала мне, когда я убегала в лес пострелять или попрактиковаться в боевой магии… Отец меня тайком учил, да… А косы я себе отрезала перед тем, как уйти воевать – мне это казалось жутко романтичным. Когда я вернулась с Альтау, уже как пятый паж, даже мать, посмотрев мне в глаза, не пыталась уговаривать опять отрастить волосы. Хотя, наверное, ей сложно было говорить в обмороке…
Бестия призадумалась над этим фактом своей биографии и над последовавшей маминой истерикой (истерика была после Альтау, так что Фелла ее помнила и через три тысячи лет). Мечтатель смотрел на нее пристально и серьезно, опершись на локоть.
– Это ничего не значит, – тихо сказал он. – Может быть, только то, что «Песенка о девушке лихолетья» была написана о тебе. Помнишь?
Уголок губ Феллы невольно пополз вверх в глупой улыбке, которую она попыталась задавить ворчанием:
– Во имя Светлоликих, эти вирши пели полторы тысячи лет назад! Ты что, помнишь все, что наши поэты напридумывали со времён Альтау?
Мечтатель пожал плечами, продолжая читать:
– Хочется верить, что уж это-то не про меня, – капризно заметила Бестия. – За три тысячи лет я избавилась от большей части наивности… хотя я знаю одного иномирца, который с этим не согласен. Твоя память сохранила еще что-нибудь?
По мнению Бестии, на это нужно было отвечать не словами, а действиями.
– Фелла, так мы не поднимемся до полудня, – напомнил Мечтатель через полчаса. – И наш хозяин будет беспокоиться.
Фелла только хмыкнула, затыкая его очередным поцелуем. У нее были подозрения, что Зух Коготь очень даже хорошо понимает причины столь долгого отдыха своих гостей.
Крики со двора стали громче, свалки как будто прибавилось, и Бестия неохотно приподнялась.
– Я сейчас, – пробормотала она, – только взгляну, что там за драка средь бела дня… О-о, Холдон!!!
Вопль Феллы был столь эмоционален, будто под окном таверны действительно околачивался Холдон, да еще в таком же неглиже, в каком была сама Бестия. Мечтатель подпрыгнул на постели, как будто рядом с ним обнаружилась Вечная Невеста. Фелла резко пригнулась и нервным шепотом уточнила:
– Я не в этом смысле… но вот же мерзавец! Когда успел их собрать?
– Что такое, Фелла?
Бестия отскочила от окна и принялась торопливо шарить по комнате в поисках одежды.
– Там толпа народу. Пара сотен, если не больше. И новые драконы приземляются… проклятие, выходит, что они еще тихо себя ведут, если смотреть на их количество!
Как раз в этот момент относительная тишина кончилась, и со двора раздалось дружное: «Пущай выходит! Где он?!»
– И, кажется, они это про тебя, – уточнила Бестия.
Мечтатель попытался выпутаться из одеяла и простыней, но вместо этого завернулся в них до состояния гусеницы.
– Ч-что?!
– Это общий сбор, которого мы вчера так добивались! Вот только вместо того, чтобы его назначить и начать сборы, Зух решил устроить сего сейчас… и притащить людей прямо сюда! Но когда ж он успел… так всех расшевелить… – Бестия, пробегая мимо окна, мельком заглянула в него и прошептала себе под нос: – Зурак ан бейн тан!
Экстер, который пока еще забыл не все древнецелестийские ругательства, воззрился на нее из-под слоев покрывал.
– Так плохо?
– Там бонзы шептал, главы урядников, старосты деревень, торговые магнаты, главы горняцких поселений… но как же… он бы не успел разослать гонцов!
– Если он рассылал гонцов, Фелла… он мог воспользоваться артефактами, и странно, что мы не подумали об этом раньше. И мы недооценили его уровень влияния. Мы полагали, что для организации сбора потребуется несколько дней: переговоры, условное место… Но Зух, похоже, пошёл иным путём.