Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 44)
Он уже упокоился – взяла свое привычка директора Одонара. Выпутываться из одеял получалось медленно, но верно.
– Это слегка… изменяет наши планы: я думал поговорить с людьми Северного края на обратном пути, чтобы до Семицветника это дошло позже… Но ладно, думаю, это уже неважно. Нам просто нужно слегка привести себя в порядок, и потом…
– Экстер, – перебила его Бестия. – Ты не помнишь, где должна быть наша одежда? А то я…
Мечтатель забыл о медленном и планомерном выпутывании и вылетел из своего кокона пробкой.
Следующие пять минут прошли в хаотичных поисках по всей комнате, комната была небольшой, так что ее успели обшарить никак не менее пяти раз. За окном возросшая толпа начала мало-помалу терять терпение и скандировать как по команде: «Яс-та-нир! Вы-хо-ди!» Видимо, Зух Коготь предупредил, с кем можно будет побеседовать, вот народ и примчался, средств на транспорт не пожалел. Вообще-то Фелла и Экстер должны были порадоваться этому, но сейчас они были заняты другими проблемами.
– Ты смотрел под кроватью?
– Д-да, там только сапог. Вот, кажется, это твой.
– Мечтатель, он мужской!
– Правда? Но ведь он мне явно не по размеру, э-э…
– Тьфу… спрячь назад под кровать, пока мы не погибли от удушья. Так. В шкафу совершенно точно ничего… холдоновы твари, узнаю, кто это сделал, – порежу на ленточки… ничего!
– Фелла… мой парик тоже исчез!
– Советую подумать о более интимных деталях гардероба!
«Выходи! Выходи!» – орали под окнами. Бестия, раскрасневшаяся и злая, наконец прекратила поиски. Ей удалось извлечь из пространства между шкафом и стеной носок – видимо, его нужно было поделить на четыре ноги – а с самого шкафа ей на голову свалился ее же серп в ножнах. Фелла поприветствовала любимое оружие ругательством на древнецелестийском, но тут же сгребла его и намертво зажала в кулаке.
– Ошибка с их стороны оставлять мне это, – прошипела она.
Экстер сосредоточенно тер переносицу.
– Фелла, ты выставляла защиту на ночь?
– Разумеется! Общую защиту над нами и стандартный блок от воров и чужеродного проникновения на дверь.
– Дополнительные узлы на защиту от нежити…?
– Нет, а зачем? – запальчиво отозвалась Бестия. – В любой самой захудалой таверне должны быть пугалки…
Мечтатель теперь потер лоб и тяжело вздохнул.
– И я тоже не позаботился. Ты не находишь, что наш с тобою сон был уж слишком крепок?
– Да, но я-то это приписала… бох-тей ахалланас! – Бестия вновь сорвалась на древние наречия. – Нощники-тати…
Этот вид высшей нежити славился умением напускать туман и темень. И своей нелюбовью ко дню. После Нежитного Пакта нощники вечно околачивались в разбойных отрядах и шли в наёмники. Некоторые, правда, ушли в законопослушный образ жизни, основали пару поселений возле Хелденары и приторговывали серебром…
Но кто редко выбирал праведную дорожку – так это те, кому передался особый дар: усиливать сон у спящих.
А сквозь двери нощники точно ходили редко.
– Узнаю, кто подослал. Найду. Повешу кверху ногами. Мучить буду, –почти мечтательно выговорила Бестия и села рядом с Мечтателем. – Нужно что-то делать, Экстер. Не можешь же ты явиться народу нагишом.
О себе она не упомянула, Экстер поглядел удивленно, и это тут же вызвало кривую ухмылку и демонстрацию серпа.
– Пока эта штука при мне – я могу хоть в перьях вываляться, и никто не посмеет даже хихикнуть.
Авторитет – великая вещь, Мечтатель об этом знал, потому что сам «великой вещью» пользовался исключительно мало.
«Выходи! Выходи!» – слова теперь перемежались нетерпеливым и недовольным ревом. Бестия решительно встала, примерилась к одеялу, потом содрала с кровати простыню и обмоталась ей в несколько слоев.
– Схожу за добычей, – бросила она, прихватила серп и исчезла за дверью. Мечтатель слова не успел сказать, не говоря уж о том, чтобы ее остановить. Соскучиться он тоже не успел: Фелла вернулась минут через пять, с охапкой вещей и в бешенстве.
– Холдоновы кишки! Вся таверна пуста, ни души! Дверь заколочена и завалена, ни в одной из комнат никаких вещей. Кроме этого.
Принесенный Феллой ворох тряпья оказался интересным набором. Для начала, там была кольчуга – кстати, принадлежащая самой Фелле. Следом шли контрабандные затертые джинсы таких размеров, что в них можно было засунуть половину Одонара; цветастая цыганская юбка, сиреневая блузка с избытком оборочек и контрабандная же майка необъятных размеров с гордой надписью на животе «Прусь от хомячков». Все венчали пушистая шерстяная шаль и кружевной чепчик.
– Набрала в разных комнатах, – пояснила Бестия. – Все остальное успели вытащить, смуррилы…
Экстер не ответил и тоскующими глазами вперился в кровать. Завернуться в простынь на фоне этого всего казалось предпочтительнее.
– Фелла… я подумал… может быть, мороки?
– А ты хорошо помнишь, как их создавать?
Экстер осекся. Он с закрытыми глазами смог бы соорудить артефакт на изменение внешности или «хамелеон», он мог распределить потоки магии по телу так, чтобы стать невидимым – но он не помнил заклятий и схем распределения потоков, которые были хлебом городских модниц и их любовников: видимость одежды и изменение вида одежды. Зато помнил, что такие чары нестабильны и могут пропасть, если маг отвлекается, скажем, на поединок.
Толпа за стенами, кажется, собралась пойти на приступ. Идею насчет мороков нужно было отбрасывать.
Бестия тем временем невозмутимо примерялась к огромным джинсам. Мечтатель глянул на нее с тихим укором.
– Фелла…
– Что? Прости, забыла, – джинсы были отданы Экстеру. – Холдон знает сколько не надевала юбку… – и ее рука коварно поползла за контрабандной майкой. Под грустным взглядом Мечтателя рука изменила маршрут и неохотно схватила блузку с оборочками.
Через три минуты гардероб был прилажен на место, а на полу сиротливо лежали шаль и чепчик, последний сверху. Мечтатель поглядывал на него подозрительно.
– Собственно, а зачем вот это?
Глядя на Экстера, без остановок поправлявшего сползавшую майку, Бестия не выдержала и хихикнула.
– Знаешь, а по-моему, хуже не было бы… и ведь ты так скучал по своему парику?
Внизу уже серьезно обсуждали штурм и выкрикивали что-то вроде: «Надуть решили!», «Витязь, как же!», «Ловушка, небось!»
– Мне кажется, пора, – колеблясь, сказал Мечтатель. Фелла кивнула и ободряюще сжала его руку. Второй рукой она сжимала рукоять серпа.
Выход из таверны был найден очень просто: Бестия слегка стукнула по заколоченной двери кулаком.
Для нервов собравшейся толпы такое начало было чем-то вроде дождя из ирисовки. Народ, который околачивался вокруг таверны, заторопился обратно к высокому крыльцу, где явно начали происходить какие-то события.
Крики вроде: «Ну, наконец!», «Сподобились!», «С первой фазы ждем, Холдона вам в печенку!» – утихли почти сразу.
Тишь стояла полнейшая и шокированная.
Кажется, больше всего народ поразила все же юбка на Бестии. Может быть, еще сиреневая блузочка с оборками, поверх которой была натянута кольчуга. Мечтателя в его безразмерных джинсах, подпоясанных отрезанной от простыни полосой ткани, и майке с провокационной надписью, просто не сразу увидели. Или не приняли всерьез.
Потом какой-то старейшина рудокопов из задних рядов, кашлянул и тоскливо спросил:
– Ну, и кто нас сюда вызвал?
Зух Коготь перестал давиться смехом где-то в задних рядах, и счел за лучшее куда-нибудь убраться. Маленькая месть за вчерашнюю выходку Витязя ему удалась, вот только он не удосужился просчитать, чем это может кончиться для него самого.
Но Мечтатель негромко отозвался из-за плеча Бестии:
– Вас вызвал я.
И вышел вперед, чтобы лицом встретить первую, оглушительную волну хохота, которая поднялась, когда его рассмотрели во всех подробностях.
Женщин в толпе было немного, в основном зрелые мужики из Северного края. Так что комментарии были соответствующими.
– Этот куренок – Витязь Альтау?
– Гля, гля штаны какие!
– Да он бабу в руках не удержит, не то, что меч!
– Ага, кольчужку на него – и повалится!
– Малец, а у тебя молоко на губах-то обсохло?