Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 104)
Какое-то время она водила глазами по строчкам. Потом молча захлопнула книгу и направилась к выходу.
– Что там? – не выдержал и крикнул вслед Нольдиус, не считаясь со священностью места.
– Всякие глупости, как я и думала.
Для безмятежного голос Мелиты был уж слишком сдавленным. Нольдиус и Скриптор переглянулись и разом шагнули к Предсказальнице, и чуть не столкнулись возле нее плечами. Чтобы отыскать ту самую плавающую страницу заново им понадобилась добрая минута.
– «Буре не сделать камень немертвым, даже если это буря извне», – прочитал Нольдиус в самом начале этой страницы. – Разве не удивительно Скриптор: страница почти пустая, в такие-то времена… Может, будущее еще не определилось?
Внизу страницы была еще одна надпись – и тоже исключительно лаконичная, совсем не в духе Прорицательницы.
Нольдиус запустил крепкую пятерню в волосы, его прическа была испорчена еще со дня казни Ястанира, и он, похоже, махнул на нее рукой.
– Закатится солнце, – повторил он. – Говоря откровенно, Скриптор, я не силен в толковании предсказаний, возможно, потому что эти толкования бывают крайне неоднозначными… но даже мне трудно истолковать это оптимистично. Впрочем, с другой стороны – ведь солнце закатывается каждый день? И этот будет не исключением, так что ничего плохого, кажется, это изречение не сулит. В конечном счете ведь главное не то, что солнце закатится, а то, что каждый раз оно поднимается заново?
Отличник выпалил это нервной скороговоркой и оглянулся на Скриптора.
Теорик стоял в двух шагах с таким выражением лица, как будто ему было чрезвычайно жаль Нольдиуса. И Мелиту заодно. И себя, конечно. И, кажется, еще кого-то, о ком было сделано это предсказание – уж Скриптор-то всю жизнь возился со словами и мог разобрать в них нужный смысл.
* * *
Голоса в коридорах звучали все реже, но перекликались отчаянно. Даже сюда долетали известия о том, что враг в нескольких часах ходьбы. Рассветные лучи понемногу начали прокрадываться в кабинет, через плотные стекла…
Скрипнула дверь – без стука. Бестия рывком подняла голову от сложенных рук.
– Что там? Рати или все-таки Ковальски?
– Уж лучше бы этот холдонов иномирец, – проскрипел Гробовщик. – Нехорошие вести, Фелла.
Голос у него был вполне серьезный – не приторный яд и не стариковское бурчание, которое от Локсо можно было слышать обычно.
– Четверть часа назад в Одонар пожаловал Синий Магистр. С вот этой штуковиной, - он выложил клинок на стол Пятого Пажа. Бестия протянула руку – и остановилась с точно такой же гримасой омерзения, какой исказилось лицо Фрикса.
– Каинов Нож, – сказала она.
– А теперь угадай, кому предназначался удар.
На лице Феллы не дрогнула ни одна черточка, но бешено сверкнувшие глаза показали: догадалась.
– Магистра контролировали?
– Было дело, - хмыкнул Гробовщик. – Сейчас он в целебне, у Озза. Но меня не это тревожит. Уничтожить этот ножик может разве что сам Витязь. А он на такие мелочи как артефакты не разменивается, иначе у нас не было бы Большой Комнаты.
– Но они не могли рассчитывать, что мы не заметим артефакта такой силы при Магистре, – отозвалась Бестия, складывая руки на груди. – Значит, хотели, чтобы нож был помещен в Большую Комнату?
– Да, как в хранилище. Чтобы потом, – Гробовщик тут почти засипел, вытягивая шею, – чтобы потом кто-то смог взять его из артехрана и воспользоваться по назначению.
И замер, кажется, вглядываясь под капюшоном ей в лицо. Бестия сидела неподвижно.
– В Одонаре? – наконец спросила она.
– В Одонаре.
– Предатель?
– И вряд ли теорик или практер, -–Гробовщик потер морщинистые ладони с сухим звуком. – Всех нам все равно не проверить. За основные звенья ручаться можно… а аналитики? А экспериментаторы? Холдон же знает, что у них там в головах... вдруг кого-то контролируют?
– Под носом Витязя?
Гробовщик начал тереть ладони еще ожесточеннее – так что кости скрипели друг о друга. Он ни слова не сказал, но из-под капюшона долетел тихий и многозначительный смешок.
Бестия потерла лоб, глядя на нож на собственном столе.
– И ты думаешь, это сможет его убить? Он говорил мне, что нет меча…
– Убить? – переспросил Гробовщик. – Нет. Ослабить. Отнять силы Витязя, там в схеме линий так и рисуется… отличненько просто рисуется. Думаю, Ястанир восстановится часа через два-три после такого удара… Но ведь и этого хватит, чтобы проиграть битву? Если Витязь не сможет сражаться – кого выставит Одонар на Малую Кровь вместо него?
Теперь уже Фелла молчала, уставившись на клинок немигающим взглядом. Прошла пара минут, прежде чем она встряхнула головой и заговорила:
– Так что ты предложишь – отправить его в артехран и посмотреть, кто попадется?
– А есть у нас на такое время? – возмущенно просвистел Гробовщик. – С эвакуацией вашей… у Сердца Одонара кто только не шастает. И к тебе я завернул не просто посидеть – отчитаться смог бы и Фрикс, на такое у него вполне хватит ума. Держи эту вещь при себе. Оберегай как можешь. И смотри, чтобы ее кто-нибудь не стащил.
Фелла чуть наклонила подбородок, не спуская взгляда с отшлифованного лезвия. Гробовщик поднялся совершенно бесшумно, что странно было для такого мешка с костями, и выплыл в коридор.
Рассветные блики теперь плясали по лезвию Каинова Ножа, притягивали взгляд Феллы Бестии, и ей почему-то казалось, что лезвие в крови. Она превозмогла себя, положила пальцы на рукоять и сделала то, что запрещала своим же ученикам: вслушалась в артефакт по-настоящему.
И перед глазами у нее вспыхнули тысячи лет предательств.
– Прав ты, Локсо, – пробормотала Бестия, убирая из ножен на боку кинжал и вкладывая в них Каинов Нож – ножны пришлись просто удивительно впору. – Я с него глаз не спущу.
** *
Дзынь. Дзынь. Дзынь.
– Такая молодая – и уже такая серьезная?
Мелита обернулась на женский голос. Майра продолжала удивлять всех, с кем встречалась. Как, например, она умудрилась добраться до этой башни при своей слепоте?
– Глаза – не главное. А за тридцать веков легко научиться ходить и вовсе без них. В особенности если ты маг.
Она живо прошла в комнату и уселась на белое покрывало рядом с Мелитой. Чем замечательно подтвердила свое высказывание.
– Вы не ушли со всеми, – сказала Мелита. Прозвучало немного обвиняюще.
– К чему? Я пережила одну Сечу не для того, чтобы бежать от другой. Умереть в собственной постели или сражаться за то, чтобы радуга была радугой – какой конец предпочтительнее?
– Вы будете сражаться?
– Для боя тоже не всегда нужны глаза. Снести пару голов магией я еще вполне могу, – просто отозвалась Душечитательница. Мелита чуть было не хихикнула, представив зрелище (наверняка всем вокруг придется залегать, пока Майра будет бить). Но тихий звон отрезвил и опять повернул мысли в сторону печали.
Хрустальные жилы медленно ползли от плеч Лорелеи по шее и волосам. Волосы хрусталь захватывал медленнее, они почти все были живыми, но уже начинали стремительно выцветать и каменеть прямо на глазах. И голос, кажется, становился тише, хотя интонации и слова не менялись:
– Ушел и не вернется…
– Время на исходе, – сказала Майра так, будто могла это видеть. И прибавила несколько не в тему: – Ты ведь тоже не ушла.
– Так ведь я тоже смогу кому-нибудь снести голову. Если с остальными за компанию, – Мелита передернула плечами, – ничего, не особенно страшно. Если я останусь, а их не будет… вот это… это почти так же худо, как и если наоборот…
Майра, кажется, улыбалась, повернув затянутое повязкой лицо в сторону белого стола с каменными ландышами.
– У нас здесь… Книга Прорицаний… – вдруг торопливо начала Мелита. – Ну, Предсказальница. Я была возле нее недавно. Там написано… Там написано, что сегодня закатится солнце… то есть Витязь умрет?
– Его сегодня не станет, это верно, – негромко отозвалась Майра.