Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 102)
Совещание после такого фурора закончилось само собой.
** *
– Нольдиус, если ты еще раз вздохнешь, я… не знаю, петь начну! Прям тут. Громко.
Нольдиус хотел было еще раз вздохнуть, но Мелита выглядела такой решительной, что он передумал.
Отличник очень-очень надеялся, что Кристо вернется. Потому что энтузиазм главной красавицы Одонара иногда можно было выносить с трудом.
Вот сейчас этот энтузиазм привел к тому, что они торчали чуть ли не в самом опасном месте в Одонаре – после Комнат и Хламовища, понятное дело.
Кабинет Витязя Альтау выглядел совсем неопасно, но не надо было забывать, что каждую секунду в него мог войти сам Витязь – что было бы неловко, или Бестия – что было бы фатально.
Казалось, что цветки люпина в вечной вазочке на столе взирают на них почти как Мечтатель – с печальной укоризной.
– Скриптор? – прошептала Мелита. – Я тут долго не простою, еще немного – и правда начну петь… только от нервов.
Теорик, из-за которого визит в кабинет Мечтателя и случился, глянул на Мелиту, сочувственно покивал – и с хозяйственным видом нырнул в гору бумаг на директорском столе.
Скриптор вообще всё время, что до неслучившейся казни Витязя, что после, имел такой вид, будто хотел что-то рассказать или показать, но не решался из-за важности событий. Сегодня его терпение иссякло, и он перехватил Мелиту в коридоре, радостно сообщив ей посредством букв в воздухе: «Мне нужно покопаться в бумагах директора».
Нольдиус, который случился рядом, прямо закоченел от ужаса, а Мелита обрадовалась.
– Это что-то новенькое. А что ты хочешь в них найти?
«Его стихи».
И сунул ей какой-то клочок в руку. Клочок Мелита прочитала, нахмурилась, потом задумчиво взглянула на Скриптора и предложила:
– Идем сейчас, пока Экстер в трансе?
Повздыхаешь тут от такой жизни, подумалось Нольдиусу при виде того, как малявка-теорик самозабвенно копается в витязевских документах. Еще и жалуется: «У него жуткий беспорядок на столе».
– Мелита! – взмолился Нольдиус шепотом. – Почему мы рискуем жизнью из-за чужого пристрастия к поэзии?
Мелита тряхнула головой, будто опомнившись. Протянула Нольдиусу тот самый клочок.
– «Нынче для холода сделан преградой белый нарцисс, окольцованный терном…» – прочитал Нольдиус. – Стихотворение?
Бумажка была здорово запачкана чем-то, так что строчки выступали неровно и были видны не все, выскакивали как-то по-отдельности: «музыка капель в пронзенных ладонях…», «это шипы – вам они незнакомы?»
Нольдиус опустил бумажку и посмотрел на Скриптора с непониманием. Тот, не отвлекаясь от рытья в бумагах директора, вывел над головой: «Эти стихи Экстер читал на Витязев день перед Оранжевым Магистром и его свитой. Мне просто они понравились, так что я их записал, только бумажку долго не мог найти. Оказывается, я в нее слойку с грибами завернул. Я об этой бумажке вообще только недавно вспомнил, когда к снабженцам бегал и наткнулся там на щит Февраля».
– Что?
– Щит, с которым Макс вышел на Правый Бой, – шепотом подсказала Мелита. – На нем был нарцисс – мы с Дарой как герб изображали. А теперь ты можешь представить себе, что такое «окольцованный терном»?
Нольдиус поперхнулся и опустил глаза на строки. И раньше были слухи, что в моменты своих поэтических экстазов Экстер может пророчествовать, но никому не приходило в голову это проверять.
– А Кристо мне рассказывал, что когда Лори начала каменеть, – продолжила Мелита, – Бестия прошептала что-то вроде «я прозрачный хрусталь…» – в общем, что-то стихотворное. Как думаешь, от кого она нахваталась?
Нольдиус поперхнулся вторично, когда сообразил, что теперь ищет Скриптор в бумагах директора.
– Экстер может об этом просто не знать, – продолжила Мелита шепотом. – Он редко запоминает эти свои стихи. Или он мог что-то записать и забыть…
Скриптор закатил глаза, поднимая несколько листочков перед собой.
«Пока тут все о любви к Бестии».
– Фу, – шепотом произнесли разом Нольдиус и Мелита – невольно, но от души.
«И все о неразделенной. И это. И вот это. А это вот что-то…»
Но в эту секунду побледневший Нольдиус шепнул:
– Магия реагирует, кто-то приближается к кабинету!
Отступление было мгновенным. Одной рукой отличник сгреб из-за стола Скриптора и рванул на себя – только трынькнула невидимая скрипка, по которой проехался ботинок теорика. Второй рукой Нольдиус подхватил Мелиту и ломанулся из кабинета с прытью молодого лося, за которым гонится стая волков.
Не прошло пяти секунд, как все трое схоронились в темноте в глубокой нише и уже из нее наблюдали, как к заветной двери приближается Фелла Бестия, поднимает руку, чтобы в дверь войти…
И не входит. Фелла постояла, посмотрела на дверь и побрела дальше по коридору, а троица в нише издала такие вздохи, как будто всё еще за этой дверью скрывалась.
– Нольдиус, – шепотом заметила Мелита. – Я чего-то не знаю о тебе или о твоих рефлексах…Скриптор, ты листок захватил?
Теорик скорчил обиженную мину и продемонстрировал прихваченный из кабинета листок. Читали все втроем, согнувшись в три погибели и прикрывая ладонями огонек, засвеченный Нольдиусом над листком при помощи магии.
Нольдиус, как человек основательный, перечитывал написанное по второму разу, а Мелита уже шептала:
– Ой, не нравятся мне эти строки, совсем не нравятся…У нас тут, кажется, только одна застыла камнем, правда? И она ни на кого не смотрит и повторяет одно и то же.
Скриптор сложил губы трубочкой, показывая, что хочет присвистнуть: