Елена Кибирева – Лилии полевые. Узкий путь. Первые христиане (страница 6)
Бывшая в числе заключенных в темнице молодая женщина, по имени Мелита, тихо вскрикнула и бросилась к своему мужу, как бы ища у него защиты.
С невыразимой скорбью взглянул страдалец-муж на бледное, испуганное лицо своей исстрадавшейся любимой жены и, нежно обняв ее, шепнул ей:
— Мужайся, Мелита! Закрой твои глаза и приклони свою голову на мое плечо! Господь Бог пошлет тебе ангела-утешителя, который на крыльях своих отнесет тебя в царство Его небесное...
— Господи Боже наш, да будет воля Твоя святая! — проговорил он, выступая вслед за стариком-отцом своей жены.
Твердой поступью направился убеленный сединой почтенный старец на середину арены и взглянул открытым, бесстрашным взором на префекта.
Страх Мелиты при виде такого множества лиц прошел быстро. Прижавшись к своему мужу, она смело последовала за ним, чтобы соединиться со своим отцом.
Когда двери тюрьмы закрылись, среди публики раздался громкий ропот неудовольствия на то, что вместо назначенных шести, на растерзание льву вывели только трех христиан, которые стояли так невозмутимо спокойно перед префектом, точно они не были приговорены к этой ужасной смерти...
Вид этой слабой, хрупкой женщины, казалось, тронул еще не совсем очерствевшее сердце облеченного почти неограниченною властью префекта. Встав со своего места, он громко обратился к Мелите:
— Полагаю, что ты перестанешь упорствовать и не будешь настолько безумна, чтобы решиться добровольно подвергнуть себя пытке и растерзанию диким зверем! Подумай, еще есть время!..
— Благородный префект! Моя жена твердо решила умереть за веру в Господа нашего Иисуса Христа! — торопливо ответил за Мелиту ее муж.
— Еще раз говорю вам: образумьтесь! Я еще могу освободить вас, если вы согласитесь принести жертву богам Рима, которым поклонялись ваши деды и отцы, и гнев которых вы вызвали вашим упрямством!
— Нет, этого мы не сделаем никогда! — твердо ответил старик, отец Мелиты. — Бог, которому мы служим и поклоняемся, воспрещает нам поклонение идолам!..
— Честь и слава и поклонение Господу Богу нашему Иисусу Христу и Святому Духу отныне и до скончания веков!.. — заключил старик.
— Ко львам христиан! — раздался неистовый, дикий крик тысячи голосов.
Приподняв высоко над головой руку, префект строго взглянул в сторону раздавшихся криков. Жест этот понят был герольдом9, как приказание заставить нетерпеливых зрителей замолчать. Через несколько секунд спокойствие в рядах, откуда раздались крики, было восстановлено.
По приказанию императора префект должен был употребить все усилия, чтобы спасти этих, по его мнению, глупых и упрямых людей, поэтому, по водворении тишины, префект снова обратился к христианам:
— Можете быть уверены, что Христос, Которому вы поклоняетесь, наверное, не спасет вас от когтей львов!
— Он уже спас нас от вечных мук в аду, Своими страданиями и смертью искупив наши грехи, и, надеемся, не лишит нас Своего Небесного Царствия, — ответил отец Meлиты. — Не старайся смутить нас, ибо мы не отречемся от Того, Кто душу Свою положил за нас, недостойных, и избавил от когтей дьявола. Никакие силы ада не заставят нас поклониться идолам, которых вы называете богами!.. Львы могут растерзать наши бренные тела, души же наши отойдут к Богу!.. Христос, истинный Бог наш, с нами, и нам не страшны когти лютых зверей!..
— Ко львам их! Ко львам! Они оскорбляют наших богов! — снова раздались крики зрителей, жаждавших кровавых зрелищ.
— Довольно! — проговорил не без досады префект. — Боги могут засвидетельствовать, что я желал их спасения, и с особенным удовольствием отменил бы наказания, к которым они приговорены, если бы они согласились поклониться нашим богам! Но, видно, старания мои напрасны! Они должны умереть! Они должны умереть, если мы не желаем быть свидетелями падения Рима! Упрямством своим христиане навлекли на себя и на нас гнев богов, пославших нам гибельное наводнение Тибра!
— Смерть христианам... — вскрикнул он.
— Смерть христианам...
— Ко львам их! Этого требуют наши боги! — раздалось из мест, расположенных вблизи императорской ложи.
Префект сделал знак рукою, и дверца львиной клетки моментально растворилась...
С диким ревом, с всклокоченною гривой и сверкающими от ярости и голода глазами, на арену выскочил громадный лев, которому в течение двадцати четырех часов не давали ничего есть. Завидев такую массу людей, свирепый хищник, как видно, был на минуту ошеломлен. Не сразу заметив своих жертв, лев бросился сначала по направлению к местам зрителей и сделал гигантский прыжок, стараясь перепрыгнуть через высокую стену, отделявшую его от зрителей. Потерпев неудачу, зверь, дико ревя, обежал несколько раз вокруг арены.
Но вот он, не спуская со зрителей глаз, приостановился и насторожился... Очевидно, какое-нибудь легкое неосторожное движение или какой-нибудь звук со стороны стоявших посреди арены христиан привлек его внимание... И он с оглушающим ревом бросился на беззащитных, безоружных мучеников, ускоряя свой бег.
Несчастная Мелита упала в обморок, как только лев был выпущен на арену, и это избавило ее от лишних страданий. В то время, когда лев готовился сделать на нее прыжок, избрав ее своей жертвой, отец Мелиты, со сложенными молитвенно руками и поднятыми к небу глазами, стоял на коленях и молился:
— Отче наш, сущий на небесах... Да будет воля Твоя!.. И остави нам долги наши, яко же и мы оставляем должникам нашим! Прости им, Господи, прости, ибо не ведают, что творят!
Броситься на находившуюся в обмороке Мелиту и растерзать ее по частям на клочки на глазах ее любящего, верного мужа и отца для голодного дикого зверя было делом одной минуты. Когда муж увидел, что его любимая жена была уже избавлена от всяких мучений, на лице его появилась блаженная улыбка, и он, воздевая руки и глаза к небу, спокойным, твердым голосом проговорил:
— Благодарю Тебя, Господи, что ты услышал молитву мою!.. Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа?
И когда кровожадное животное бросилось уже на него, из уст его послышались слова:
— Господи, прими мой дух!..
Еще несколько минут — и все было кончено...
На покрытой кровью арене видны были только растерзанные человеческие тела да разбросанные клочья одежды пострадавших за веру Христову мучеников, души которых переселились в тот лучший из миров, где нет ни печали, ни воздыханий, но жизнь бесконечная; где вечно сияет Солнце Правды и где сонм ангелов вечно славословит Творца неба и земли и всего сущего; где песнопениями ангелов Господних услаждают слух свой праведники, радуясь вечной славе Пресвятой Троицы.
Глава III. Патрицианки в катакомбах
Прошло несколько месяцев со времени только что описанных нами событий, в течение которых в Колизее очень редко происходили зрелища. Царственный город с его окрестностями так много перенес невзгод, что даже самые легкомысленные римляне принуждены были подумать о более существенном и более важном, чем увеселения.
Тибр снова вышел из берегов... Наводнением этим были превращены в развалины все дома, расположенные в нижних частях города, где ютилась беднейшая часть населения Рима. Унесло мосты, разрыло виноградники и смыло с полей хлеб. Но этим еще не кончались бедствия. Пышный город готовился к встрече нового врага: лютый голод со всеми его ужасными последствиями должен был вскоре посетить его.
Бедняки, которые, конечно, прежде всех должны были почувствовать на себе этот перст Божий, роптали, хотя и не всегда во всеуслышание, на христиан, как на главных виновников этого нового бедствия. Небольшое общество последних вынуждено было поэтому усилить в такое тяжелое время предосторожности при своих сходках на богослужения и беседы. Только поздно вечером, когда уже становилось темно, христиане решались выходить из своих домов по два-три человека, делая большие обходы, направляясь к месту своих постоянных сходок — небольшой пещере в самой середине одного из холмов, вход в которую был скрыт густым кустарником.
Посещение этой пещеры кем-нибудь из посторонних, не посвященных в тайные входы в них, было в то время редким явлением. Поэтому ничего нет удивительного, если приход туда в один прекрасный вечер неизвестной женщины, принадлежавшей, судя по наружному виду, к числу знатных и богатых патрицианок, вызвал переполох среди христиан, собравшихся там для присутствия на богослужении.
Но друзья, которые привели ее, тотчас же постарались успокоить всех присутствовавших, ручаясь, что бояться им совершенно ничего.
— Бог услышал нашу общую молитву с пострадавшими братьями и сестрами в амфитеатре Флавиана! — сказал епископ Виктор, когда один из пришедших вместе с нею друзей объяснил ему причину посещения патрицианкой их церкви. — Эта благородная дама была свидетельницей мученической смерти наших братьев и сестер и так была тронута силой воли и поистине ангельской покорностью обреченных на лютую смерть, что захотела поближе познакомиться с религией, в которой мы черпаем для себя в тяжелые минуты силы — терпеливо выносить до конца посылаемое нам нашим Спасителем испытание, с радостью готовые принять даже смерть!.. Она уже отчасти посвящена в эту религию своей рабыней. Теперь же у нее явилось непреодолимое желание присоединиться к нашей церкви и поклониться Тому, Кто сказал: