Елена Келен – В то далекое теплое лето (страница 32)

– В таких местах обычно делаются вентиляционные шахты.

– Наташ, ход-то древний. Если воздуховоды и были, они давно забились. Воздух там действительно тяжелый.

– Родственником быть лучше, ведь долги рано или поздно все равно отдавать приходится. К тому же я слышала, как ты рассказывал ребятам про какую-то свою прапрабабушку, ну, про ту, которая с атаманом…

– Ладно, так и быть, уговорила, буду родственником, – усмехнулся Андрей. – Вот только насчет прапрабабушки я не уверен, хотя, чем черт не шутит? Недаром же говорят, что в каждой лжи есть своя доля правды…

– Андрей, а насчет тумана…

– Что насчет тумана?

– Ты случайно не видел его при встрече с Карецким?

– По-моему, нет. Спросила тоже, столько лет прошло, я уже и не помню. А почему тебя это интересует?

– Потому что я тоже не вижу его, а Владька утверждает…

– Владька утверждает, что ты растворяешься в тумане и появляешься из него. То есть ты хочешь сказать, что туман – это и есть та субстанция, которая именуется временем? Ну, или каким-то образом влияет на него?

– Не знаю. Скорее второе. Возможно, туман искажает пространство, соединяя прошлое и настоящее своеобразным мостом. Незаметно для себя мы совершаем переход в другую эпоху.

– В моем случае такой переход совершил Карецкий, – поправил ее Андрей.

– Думаю, переход может совершить любой.

– А вот здесь ты ошибаешься. Владька столько раз пытался за тобой пройти, и все безуспешно. Если мост и существует, то ступить на него дано не каждому. К тому же у стога, – Андрей отвел глаза, – тумана не было.

– Откуда ты это знаешь? Как я поняла, туман возникает только в момент перехода. В тот момент, когда появился Карецкий и поджег стог, а это он его поджег, я не сомневаюсь, тебе было не до этого, ты просто не мог видеть, что происходит снаружи.

– Но когда он увез тебя, я тоже ничего не заметил.

– Правильно, потому что все вокруг заволокло дымом.

– Наташ… – Андрей помялся, подыскивая нужные слова, затем, набравшись смелости, тихо произнес: – Ты прости меня за тот случай. Сам не знаю, что на меня тогда нашло…

– Ладно, забудем, все же обошлось, – махнула рукой Климова, ей не хотелось вспоминать об этом.

Но Андрей продолжил:

– Понимаешь, я тогда сильно ошибся, а если честно, принял тебя не за ту.

– Ты извинился, этого достаточно. А насчет того, ошибся ты или нет, может, ты снова ошибаешься, ты же меня совсем не знаешь, – Наталья хотела встать и уйти, но парень удержал ее за руку.

– Опять торопишься, – невесело усмехнулся он. – Не бойся, надолго не задержу. Нат, я просто хочу, чтобы ты знала. Если бы можно было все повернуть назад, я бы ждал только тебя и, разумеется, без Влада… какая бы ты ни была.

– Я это поняла уже, но пережить еще раз нечто подобное мне бы не хотелось, – нахмурилась девушка. – Андрей, если ты беспокоишься по поводу моих показаний в милиции, то напрасно, я ничего не скажу им про стог.

– А что так? Жалко стало? – глаза Андрея сузились.

– Да нет. Я просто не хочу усугублять и без того сложную для тебя ситуацию, ведь ты неплохой парень…

– За неплохого парня спасибо, вот уж не ожидал услышать это от тебя… Значит, все-таки пожалела меня, дурака… Ты не поверишь, Наташ, но о милиции я вообще не думаю, до милиции надо еще дожить. И… меньше всего я нуждаюсь в твоей жалости…

– И чего же тебе от меня нужно? – с вызовом бросила Наташа.

Вместо ответа он притянул ее к себе.

– Я думаю, это нам обоим нужно, – сказал он и запечатал ей рот крепким поцелуем.

– Подонок, негодяй! – вырвалась она и занесла руку, собираясь влепить пощечину, но он быстро перехватил ее запястье.

– А ведь еще пару минут назад я был «неплохим парнем», – напомнил он, ощупывая прокушенную до крови губу. – Нет, Нат, ты все-таки опасная штучка, просто дикарка какая-то.

– Так ты это сделал нарочно? – недоуменно спросила она.

– Не совсем, видишь ли, я хотел кое-что проверить.

– Проверил?

– В принципе, да. Правда, чистота эксперимента была нарушена, не все получилось, как я рассчитывал, тумана не было, атаман тоже не появился, но, не могу не признать, в этом есть свои плюсы.

– Какие же, если не секрет?

– От тебя никаких секретов! Во-первых, я остался цел, сказать, что невредим, не могу, – он показал на губу. – А во-вторых, в наших с тобой теплых отношениях все не так безнадежно. Карецкий не пришел, потому что не почувствовал реальной опасности, вернее, ты сама ее не ощутила, – пояснил он, увидев непонимающий взгляд.

– Может я просто не успела испугаться?

– Так в чем же дело, давай повторим, – губы Андрея дрогнули в хорошо знакомой нагловатой усмешке. – Если ты не против, конечно.

– Я против, – поспешно сказала Климова и добавила: – Как-нибудь в другой раз, а то сейчас эффекта неожиданности не будет.

– Ловлю на слове, про эффект я действительно забыл…

Она хотела ответить, чтобы свести все к шутке, но в голову ничего не лезло.

– Я, наверное, пойду, – сказала она наконец и снова покраснела.

– А, ты же куда-то торопилась, – Андрей не отводил от нее насмешливого взгляда.

– Ладно, пока, – Наташа встала, сделала несколько шагов, но потом обернулась. – Послушай, а почему ты сказал, что до милиции надо еще дожить, ведь паром, наверное, завтра придет?

– Паром обязательно придет, – лицо Андрея стало серьезным. – Вот только… – Он замялся, словно прикидывая, сказать или нет.

– Говори, – потребовала Климова, возвращаясь. – Что «вот только»?

– А то, Нат, что я пока не очень понимаю, что происходит. Сначала моими руками кто-то убрал Марго, потом пропал Борис…

– Но вы же все считаете, что это вполне логично. Жаков – ревнивый убийца, который, испугавшись содеянного, просто сбежал от правосудия.

– Наташ, я тоже так считал, пока не наткнулся вот на этот огрызок. – Андрей достал из кармана сильно сточенный желтый карандаш фирмы «Кох-и-нур» и протянул его Наталье. – Знаешь, где я его нашел?

Девушка отрицательно качнула головой.

– В кустах на песчаной косе. Точнее, в воде. Он за какую-то коряжку зацепился, и его не унесло. Я уверен – это карандаш Бориса.

– С чего ты взял? Может, его просто прибило к берегу.

– Ты сама видела, в заводи мусора нет, вода очень чистая. Тем более «кох-и-нур» не часто встретишь, особенно в наших местах.

– Да, такие карандаши в большом дефиците… Но почему ты решил, что это карандаш Бориса?

– Потому что я сам пользовался им, когда возился с лодкой. Надо было кое-что отметить, вот я и попросил у Жака.

– А ты его точно вернул?

– Конечно, в тот же день. Борис держал его в нагрудном кармане рубашки.

– Ну, если в нагрудном кармане, тогда ничего удивительного, что он выпал. Борька, спуская лодку на воду, наклонился, и вот, пожалуйста.

– Согласен, выпасть мог, но для того чтобы спустить лодку на воду, не надо забираться в кусты. К тому же ее напрямую по песку тащили, как след показывает.

– Да, странно… Может, он просто к кустам подходил, палку какую брал или еще что?

– Может быть, только вот незадача, в одних кустах Жак часы потерял, в других у него карандаш выпал, и ничего-то он не заметил. Не знаю, как у тебя, а у меня возникает резонный вопрос: в каком состоянии был Борька? Потерять две вещи зараз, это надо очень хорошо постараться. Другое дело, если его волокли.

– Кого волокли, Бориса? – переспросила Наташа и вздрогнула. – Хорошо, допустим, но я не понимаю, зачем было тащить через прибрежные кусты?

– В прибрежных кустах его могли оставить на какое-то время, ну, спрятать от посторонних глаз, пока неизвестный нам фрукт возился с лодкой.