Елена Келен – В то далекое теплое лето (страница 33)
– Андрей, а почему ты решил проверить эти заросли?
– Сам толком не знаю, что меня дернуло, – пожал он плечами. – Видишь ли, недалеко от лодки, в песке, лежали два камушка, килограммов по шесть-восемь каждый, я на них еще жестянку выпрямлял. А сейчас этих камней почему-то нет. Их могли либо в воду бросить, либо куда-то еще перетащить. Камни тяжелые, большие, бросить далеко не получится, да и зачем? В кустах их тоже не оказалось.
– Получается, камни могли положить в лодку, чтобы затопить ее? – догадалась девушка.
– Лодка бы и так затонула, а чтоб наверняка, можно было оторвать от днища жестяные латки. Пусти по течению, черпанув бортом воды, вот и все, пойдет ко дну. А вот если ты не хочешь, чтобы всплыло то, что в ней находится…
– Тело, – прошептала Наташа.
– Может, и тело, – спокойно кивнул Андрей. – В общем, камни тогда могли бы пригодиться.
– То есть ты считаешь, что Борьку… убили?
– Все может быть, Нат, но пока это только мои предположения.
– А ты Артуру рассказал о своих предположениях?
– Нет, и не собираюсь. Ни Артуру, ни кому-либо другому.
– Но почему? Ты не доверяешь ребятам или здесь что-то еще?
– Во-первых, в такой ситуации сложно кому-либо доверять. А во-вторых, я не очень-то надеюсь, что до прихода парома мы вычислим реального убийцу. В милиции тоже особо разбираться не будут, и крайним в конце концов окажусь я. А я, Наташ, не хочу отвечать за кого-то. Поэтому, чтобы не сесть за решетку я сделаю вид, что принимаю, подброшенную нам версию. Версия о том, что Борис сбежал, испугавшись ответственности, мне полностью подходит…
– Но ведь это подло…
– Да, наверное, это подло. Но Борьке, если мои предположения верны, уже не помочь, а в тюрьму я не хочу.
– Но есть такое понятие, как «честное имя»…
– Есть, а еще есть такое понятие, как «сломанная жизнь». Насчет «честного имени» легко рассуждать, особенно если это тебя не касается, но когда дойдет до дела – никто за честного не поручится, а вот насчет «сломанной жизни» – это стопроцентная гарантия. Ты предлагаешь мне сделать выбор?
– Андрей, я предлагаю все рассказать Артуру, и если ты этого не сделаешь, то сделаю я.
Парень криво усмехнулся:
– Поступай, конечно, как знаешь, но я тебе не советую.
– Почему?
– У тебя нет доказательств.
– А как же карандаш?
– А что карандаш? Считай, что я просто забыл его Борьке отдать.
– Даже так? Знаешь, Андрей, тогда я вообще не понимаю, зачем ты мне все это рассказал! – вспылила Климова, и вдруг ее осенило: – Ты просто хочешь подставить меня перед ребятами, мол, я не в себе?
– Нет, Нат, я просто хочу тебя предупредить: будь осторожней. Пойми, в этой истории не все так гладко. Я почему-то думаю, что если не прокатит версия с бегством Бориса, то убийца будет искать новую жертву.
– То есть ты хочешь сказать, что, если я начну задавать лишние дурацкие вопросы и высказывать предположения, то следующей стану я?
– Вполне возможно…
– А если жертвой окажешься ты?
– Говорят, в одну воронку снаряд дважды не попадает. В меня уже попал… Давай так, если со мной что-то случится или меня убьют, значит, наши предположения насчет Жака – чистая правда. Вот тогда, Нат, ты и предупредишь Артура с ребятами, а заодно и мое «честное имя» спасешь, да и Борькино тоже.
– Это не смешно, Андрей.
– Да какой уж тут смех, разве только сквозь слезы. Знаешь, что… на вот, держи карандаш.
– Зачем?
– Так, на всякий случай, пусть он лучше у тебя побудет.
Πо ком звонил колокол
Ноги коснулись вязкого илистого дна. Артур, поддерживая Наташу под локоть, помог ей выбраться на берег. Девушка огляделась. Волшебный островок, прячущийся за сиреневато-вишневой дымкой, оказался неуютным клочком суши. У самого берега полузатопленные коряги, прелые листья поверх травы, а чуть подальше – редкие деревца.
Они прошли вперед. Наталья поежилась.
– Замерзла? – поинтересовался Артур, привлекая ее к себе. – Наконец-то мы с тобой одни, – он нежно коснулся губами ее волос, щеки. – Я так давно этого ждал…
От его сильного тела исходило пьянящее тепло, голова приятно закружилась.
– Я не замерзла, – прошептала, высвобождаясь, Наташа. – Просто немного не по себе.
Артур удержал ее за руку:
– Иногда мне кажется, Нат, что ты меня в последнее время избегаешь. Почему? Ты боишься своих чувств?
Синие бездонные глаза завораживали, тянули в пропасть.
– Не надо, Артур, – выдохнула девушка, сжав волю в кулак. – Я не боюсь своих чувств, просто пока я в них не разобралась.
– И что же тебе мешает разобраться?
– Ничего… Я попробую, но потом…
– Не уходи от ответа. Почему потом, а не сейчас?
– А я и не ухожу… Хочешь сейчас, что ж, давай сейчас: я видела тебя и Марго.
Шевелев облегченно улыбнулся.
– Всего-то навсего, глупенькая, – он вновь попытался привлечь ее к себе. – Это совсем не то, что ты думаешь…
– А я ничего и не думаю. Я видела вас на поляне, на той самой, помнишь, где так сильно пахнет медом, в тот самый день, когда убили Ритку.
Улыбка медленно сползла с губ Артура.
– И что, много видела?
– Достаточно, чтобы сделать правильные выводы.
– А выводы действительно правильные? – в его голосе слышалась непривычная растерянность. – Странно, но я не заметил тебя…
– Наверное, ты был слишком увлечен, – ответила Наталья, покраснев.
– Наверное, – машинально согласился он и тут же горячо заговорил: – Нат, я не спрашиваю тебя, как ты там оказалась и что делала, но скажи, только честно, ты, я надеюсь, была одна?
– Это так важно?
– Для меня – да.
– Я была одна, Артур, но это вряд ли что-то меняет. Вы страстно занимались любовью. Скажи мне кто, что такое возможно, я бы не поверила, но я все видела своими глазами. И слышала – вздохи, стоны… Пойми, я не имею обыкновения подсматривать или подслушивать… Я…
– Не продолжай, не надо, – перебил ее Шевелев и горько усмехнулся: – Сам виноват.
– Ты что, собираешься оправдываться?
– Нет, – сказал он и зарылся лицом в ее густые каштановые волосы; удивляясь самой себе, Наталья не отстранилась.
– Поверь мне, – его губы обжигали, – Стас мой друг, я не знаю, поймешь ли ты меня или нет, но, видит Бог, я просто пытался отступить в сторону…
– С Риткой?
– Мне было все равно…