Елена Келен – В то далекое теплое лето (страница 31)
– Нет, обыкновенное женское любопытство, не хочешь, можешь не говорить.
– Ну почему же, любопытство иногда надо удовлетворять. Я учусь в меде, перешел на четвертый курс, по вечерам работаю в травматологическом отделении городской больницы.
– Хирургом? – День поистине был богат на открытия.
– Да нет, медбратом пока, но в будущем… – Андрей нахмурился. – Вот только будет ли оно теперь, будущее.
– Будущее всегда есть, – рассудительно заметила Наталья. – И если ты хочешь знать мое мнение, то ты действительно не убивал Марго. Кто-то просто воспользовался ситуацией. Я ведь видела твои глаза в тот момент. Ты был ошарашен не меньше моего. Так притвориться невозможно. Или надо быть очень хорошим актером, но у тебя все эмоции тут же отражаются на лице, актер из тебя никакой. Тебя подставили, как теперь пытаются подставить и меня с этим раздвоением личности…
– Подслушивала? – он бросил на нее испытывающий взгляд.
– Я не подслушивала, я просто случайно услышала ваш сугубо мужской разговор.
– Хочешь знать мое мнение по этому поводу?
– Нет, я его уже знаю, давай лучше вернемся к Карецкому. – Итак, тебя отправили к бабушке в деревню… И ты же видел Алексея, да? – Она с такой мольбой посмотрела на него, что парень невольно улыбнулся.
– Да, – подтвердил он. – В то лето мы с местными ребятами излазили весь замок вдоль и поперек.
– А паром тогда так же ходил, не каждый день?
– Да, в этих краях ничего не меняется. Уезжали мы рано утром, возвращались к вечеру. Самое страшное для нас, пацанов, было опоздать к отплытию назад, в деревню. Влетело бы от взрослых по первое число, ну, и перспектива остаться в лесу почти на неделю не сильно радовала. В тот день нам наконец-то удалось открыть в подвале крепкую, обитую кованым железом дверь. За ней, как мы и предполагали, был длинный потайной ход. Куда он вел, никто не знал. Балки перекрытия давно сгнили и могли обвалиться в любой момент. Было страшно до жути, но и интересно. Я шел первым. Мы, наверное, и пяти метров не прошли, как сзади меня что-то грохнуло, затрещало, и вся эта громада из земли, камней и бревен ухнула вниз. Как мы уцелели, одному Богу известно. Сашка с Денисом отпрыгнули, а я вперед скаканул и в результате оказался отрезанным от ребят. Но переговариваться мы могли, голоса слышны были. Сначала попытались самостоятельно разобрать завал, но только пальцы в кровь посбивали. Передохнув, решили, что взрослых пока на помощь звать не будем. Я попробую вперед пойти, раз есть вход, значит, должен быть и выход. А вот если к пяти часам меня не будет, то тогда, ребята, трубите общий сбор.
– И ты не побоялся остаться один?
– Еще как побоялся, а что делать?
– Но как же так? Ведь ты мог задохнуться, попасть под новый обвал, – ахнула Наталья.
Андрей с интересом посмотрел на нее:
– Вот уж не думал, что ты будешь за меня переживать. Да ладно, шучу, – поспешно добавил он, видя что девушка краснеет. – Вообще-то ребята никуда не ушли. Куда идти? Паром-то все равно только вечером назад отправлялся. А позвать кого-то – так некого, кто с нами утром переправился, по лесу разбрелись, пойди их найди. Короче, остались они и потихоньку начали разгребать завал.
– А ты?
– А я пополз вперед. Полз не особо долго, минут двадцать или тридцать, наверное, но тогда эти полчаса мне вечностью показались. Фонарик у ребят остался, тьма кромешная, пока глаза привыкли, пришлось все на ощупь проверять. Поначалу боялся на скелет наткнуться, а потом ничего, освоился.
– Там и скелеты были? – ужаснулась Наташа.
– Хотелось бы тебе соврать, но не могу, – улыбнулся Андрей. – Не было там скелетов, ничего там не было, кроме древесной трухи и выпирающих сквозь земляные стены корней деревьев. Перепачкался я весь, как свинья, даже вспомнить стыдно. Ладони, коленки в кровь содрал. И после всех этих мучений уткнулся лбом в наглухо запертую кованую дверь. Сколько я под ней просидел, уже не помню. Может, час, а может, и два. Ползти обратно было выше моих сил, и стал я от отчаяния кричать как ненормальный, в дверь биться. Вдруг снаружи послышался металлический скрежет, словно кто-то тяжелый засов отпирал. Поначалу я решил, что мне кажется или я с ума схожу, но дверь начала медленно открываться. На пороге стоял мой спаситель, молодой мужчина, лет примерно двадцати трех – двадцати пяти, высокий, светловолосый, а брови, как ты там говорила? – черные, вразлет.
– Карецкий?!
– Он самый. Только я, обезумев от радости, сначала так ничего и не понял, принял Карецкого за нового лесника, назначенного в наши края на прошлой неделе. Старого-то, ходили слухи, браконьеры на заводи подстрелили. Разубеждать меня Карецкий не стал, а в ответ на мою просьбу показать дорогу до парома как-то странно усмехнулся, но проводить согласился. Он тихо свистнул, и из-за кустов – я не сказал, ход этот тайный в лес выводил, – огромный черный конь выскочил. Встал как вкопанный, ушами прядет, из ноздрей пар валит, прямо как в сказке. Я лошадей с детства люблю, сколько раз с ребятами в ночное ходил, но такого красавца никогда ни до, ни после не видел. Спаситель мой помог мне забраться в седло, затем сам уселся, и мы не спеша тронулись в путь. Разговор у нас поначалу не клеился. Он меня ни о чем не спрашивал, а я молча прикидывал, позвали ребята взрослых или нет. Еще думал, что бабушке скажу и что она скажет моим родителям. Потом я потихоньку начал приглядываться к своему спутнику. В седле тот сидел как влитой, по сторонам не смотрел, поводья зря не дергал, вел коня так, точно знал наш лес вдоль и поперек. Странно, подумал я, не всякий местный так в лесу ориентируется, а бабы судачили, что новый лесник городской, в наших краях никогда раньше не бывал.
«Ну что, пострел, пришел в себя, – спросил незнакомец и, словно прочитав мои мысли, добавил: – Придумал, что мамке с отцом говорить будешь?»
«Не совсем, – честно признался я. – У меня родители в городе живут, приедут еще не скоро… А вы моей бабушке расскажите все?»
«Да нет, ничего я твоей бабушке не скажу, сам, когда мальцом был, шнырял по окрестностям, а в замке все ходы-выходы знаю…»
«Так значит, вы местный? А почему я раньше вас в деревне не видел?»
«Наверное, смотрел плохо».
«Наверное…»
Я не стал с ним спорить, тем более что наткнулся взглядом на пистолет, заткнутый за пояс. Заметь, Наташ, не обрез или ружье, а именно пистолет, да еще такой необычный, с массивной рукоятью, отделанной золотом. И как-то мне сразу сделалось не по себе.
«Хорошее у вас оружие, только вот от браконьеров вряд ли такой пистолет спасет… он вообще настоящий?»
«Не в игрушки играю»
«Можно посмотреть?»
«Держи, только осторожно, он заряжен».
Пистолет был тяжелый, темное дерево на стволе гладко отполировано, а на золотой рукояти красовался занятный вензель.
– Переплетенные буквы «А» и «К» в завитушках? – уточнила Наталья
– Ну да.
– И что же было дальше?
– Дальше? Карецкий остановился метрах в пятистах от берега, за деревьями, где никто нас увидеть не мог, и ссадил меня с лошади.
«Все, кровник, приехали, вон она, река, видишь, блестит?»
Я кивнул и вернул оружие.
«А почему кровник?»
Атаман улыбнулся и легко потрепал меня за вихры:
«Глянь, не твои ли ватажники там бегут?»
Я присмотрел – точно, Денька и Санек, спешат к парому, чтобы на помощь позвать. Я страшно обрадовался, буркнул «спасибо» и со всех ног бросился к ним. Понимаешь, мне хотелось предупредить их, чтобы они язык за зубами держали, а когда обернулся, всадника уже не было.
Ребят я перехватил у самого парома, так что обошлось. На все вопросы взрослых по поводу содранных в кровь коленок и грязной одежды говорил: «В овраг свалился».
– А что ты ребятам сказал? Ведь они наверняка поинтересовались, как ты выбрался.
– Да ничего не сказал, – пожал плечами Андрей. – Соврал, что лесничий помог. Признаться, что встретил самого Карецкого, я не мог, меня бы сразу чокнутым сочли, – это во-первых, а во-вторых, я пытался объяснить случившееся с материалистической точки зрения. Ведь в школе нас учили, что в мире ничего сверхъестественного нет и что любое непонятное явление всегда можно объяснить с научной точки зрения.
– Ну и как, объяснил?
– He-а. Придумал для себя версию, что дверь была неплотно закрыта или какой-то секретный механизм сработал, затем, плутая по лесу, добрался до берега, от пережитого волнения и усталости прикорнул под кустом, вот мне все и приснилось…
– А может, именно так и было? – подмигнула ему Климова.
– Может быть, но тогда получается, что ты только и делаешь, что спишь под кустами, сны наяву видишь.
– Андрей, а что такое кровник?
– Меня тоже это слово заинтересовало, и я сразу же спросил у бабушки, что оно означает. Оказалось, оно имеет несколько значений, то есть это может быть родственник, человек близкий по крови, а по-другому – заклятый враг или кровный должник.
– А ты кем себя считаешь?
– Ну, я думаю, заклятого врага Карецкий вряд ли стал спасать, поэтому остается либо родственник, либо должник.
– И что же ты мог ему задолжать?
– Наверное, свою жизнь. Я ведь толком не знаю, сумел бы выбраться без него или нет.
– Но ребята все равно тебя бы не оставили. Позвали бы взрослых, разгребли бы завалы…
– На расчистку могли уйти целые сутки, если не больше, – пока я полз, там еще дважды что-то обрушилось. А под землей воздуха не так много, и я запросто мог задохнуться, не дождавшись помощи.