Елена Калмыкова – Образы войны в исторических представлениях англичан позднего Средневековья (страница 16)

Первой, а также самой главной (поскольку именно ее упоминают все хронисты без исключения) причиной новой войны с Кастилией являлись, как и в случае начала англо-французского конфликта, династические притязания герцога Ланкастерского на корону этого королевства. Жена герцога была наследницей «единственного истинного короля» Педро I, поскольку ее права на корону сохранились и после убийства короля его братом,[207] которого англичане воспринимали не только как бастарда, но и как узурпатора. Перед отплытием из Англии герцога, претендовавшего на корону Испании («regnum Hispane jure uxoris sui sibi vendicans»), Ричард II провозгласил королем этой страны.[208] Как сообщает Генрих Найтон, в Лондоне состоялась церемония, напоминающая коронацию: «Король [Ричард. — Е. К.] дал ему [Джону Гонту. — Е. К.] золотую корону, и королева дала золотую корону его жене. И король приказал всем звать герцога королем Испании и оказывать ему королевские почести».[209] Согласно «Вестминстерской хронике», Ричард II провозгласил герцога «истинным наследником испанского престола». Хронист также упоминает, что было приказано почитать герцога как короля: «Во время заседаний он должен был сидеть рядом с королем, выше архиепископов».[210] На самом деле герцог Ланкастерский принял титул короля Кастилии и Леона в 1372 г. Британский историк П. Расселл, изучивший большой пласт официальных документов, а также писем, пришел к выводу о том, что еще в правление Эдуарда III герцог был известен в народе как «monseigneur d'Espaigne». Ричард II в письмах называл его «nostre uncle d'Espaine», а донью Констанцию — «nostre treschere tante d'Espaine»,[211] но хронисты вспоминают об этом только непосредственно в связи с рассказом о походе Джона Гонта в Испанию в 1386 г.

Однако существовала еще одна причина для похода. Она была напрямую связана с начавшейся в 1378 г. Великой схизмой: папа Урбан VI провозгласил крестовый поход (оглашение состоялось 18 февраля в соборе Св. Павла в Лондоне) против схизматиков-испанцев. Этот крестовый поход являлся продолжением похода епископа Нориджского Генриха Деспенсера во Фландрию и Францию в 1383 г.,[212] однако теперь кампанию вел герцог Ланкастерский.[213] Таким образом, первая и вторая причины объединялись, однако на этот раз никто из современников не усмотрел в этом угрозы нанесения ущерба светской власти, аналогичной той, о которой упоминал монах из Вестминстера, рассказывая о неприятии некоторыми английскими лордами кампании епископа Нориджского. Джон Гонт — законный наследник короны — отправлялся сражаться в первую очередь за свои права, а борьба со схизматиками должна была стать дополнительным стимулом.

Поход начался весьма удачно, однако вскоре английская армия стала нести большие потери, вызванные эпидемиями. В этой ситуации Кастилии, при дипломатической и потенциальной военной поддержке Франции, удалось избежать поражения и заключить компромиссный договор с Джоном Ланкастерским, по которому король Испании должен был женить сына и наследника на дочери герцога от брака с доньей Констанцией, а также выплатить последним столько золота и серебра, чтобы этого хватило на «две пышные свадьбы», и столько «других драгоценностей, что их могли бы увезти на восьми телегах». Кроме того, король ежегодно в течение жизни герцога и его жены должен был выплачивать по 10 тысяч марок золотом (это золото испанцы должны были доставлять в Байонну слугам герцога).[214] Все английские хронисты считали эту англо-испанскую войну выигранной, а условия данного договора весьма выгодными для герцога: их не смущало даже то, что он так и не завоевал для себя королевство. По их мнению, вполне достаточно было того, что его дочь Екатерина становилась королевой, а следовательно, внуки Джона Гонта по праву будут правителями Леона и Кастилии.

Совершенно очевидно, что трактовка англичанами обеих испанских кампаний была предельно однозначной. Для них эти походы были не чем иным, как справедливыми акциями, задуманными для восстановления истины. При этом не важно, сражались ли англичане за права и интересы своего короля (или, как в случае с герцогом Ланкастерским, его ближайшего родственника) или же вставали на защиту безвинно пострадавшего иноземца. Последнее обстоятельство как нельзя лучше отвечает стремлению английских хронистов создать положительный образ англичанина. Это весьма важно в контексте проблемы самоидентификации англичан, о которой непосредственно речь пойдет в третьей части исследования. Созданию благоприятного образа также должно было способствовать еще одно общее для обоих испанских походов обстоятельство: данные экспедиции трактуются авторами источников как полностью завершенные миссии. Это объясняется тем, что в обоих случаях англичане разбили врагов и добились успеха. В то же время хронисты достаточно равнодушны к тому, что походы оказались по сути дела напрасными: королю Педро I так и не удалось удержать престол, а герцог Ланкастерский не сумел добиться решения поставленной перед ним задачи — отвоевать у «узурпатора» трон Леона и Кастилии.

Обоснование законности военных действий в Шотландии

История англо-шотландских конфликтов и противоречий уходит корнями в раннее Средневековье. На протяжении веков правители населявших северные и центральные районы Британии бриттов и пиктов вели войны как между собой, так и с различными пришельцами — скоттами, англосаксами, скандинавами. В 843 г. Кеннет МакАлпин, скотт по отцу и пикт по матери, смог создать единое государство скоттов и пиктов, именуемое по-гэльски Альба (Alba), а по-латыни Scotia. Примерно полвека спустя благодаря военным и политическим заслугам короля Уэссекса Альфреда Великого (871–899 гг.) началось объединение англосаксонских королевств в единую державу. Конфликт между двумя сильнейшими государствами на острове был неизбежен. Центральной ареной борьбы шотландцев и англичан стала находившая под властью датчан Нортумбрия. В начале X в. шотландцы вторгались в Нортумбрию с севера, англичане — с юга, а из-за моря являлись скандинавы. В 921 г. сыну Альфреда Великого Эдуарду Старшему удалось достичь существенного успеха в борьбе с шотландским королем Константином II. Последний признал английского короля своим «господином и отцом». Данный договор считается древнейшим мирным соглашением между Англией и Шотландией.[215] Позднее этот документ стал одним из важнейших аргументов английских королей, претендующих на суверенитет над северным соседом.

В 927 г. Константин заключил аналогичный договор с сыном Эдуарда Этельстаном. Мирное соглашение, а также родственные узы (Этельстан стал крестным отцом сына Константина) не помешали английскому королю вторгнуться в 934 г. в Шотландию. Действия английского короля заставили Константина заключить союз с норвежцами. И хотя Этельстан разбил своих противников в битве при Брунанбурге (937 г.), шотландцы не оставили попыток захватить Нортумбрию. За несколько следующих десятилетий шотландцы фактически покорили весь Лотиан: в 973 г. король Англии Эдгар согласился с утратой этих земель на условии, что скотты будут оказывать ему военную поддержку. В 1018 г. король Шотландии Малькольм II (1005–1034 гг.) разбил войска эрла Нортумбрии в Карамской битве, окончательно утвердив свою власть над Лотианом. Попытки Кнута Великого отвоевать эту область не имели успеха.

В 1057 г. последний англосаксонский король Эдуард Исповедник помог Малькольму III (1057–1093 гг.) одержать верх над захватившим еще в 1040 г. шотландскую корону узурпатором Макбетом и взойти на престол предков. Благодарный Малькольм присягнул Эдуарду на верность. После завоевания Англии в 1066 г. нормандским герцогом Вильгельмом Малькольм пытался поддержать претендующего на английский трон Эдгара Этелинга, на сестре которого Маргарите он был женат. Однако уже в 1072 г. Вильгельм Завоеватель разбил войско шотландского короля, который не только отказался от претензий на Камбрию, но также принес английскому королю оммаж и клятву верности как своему сеньору. После смерти Вильгельма I подобная клятва была принесена его сыну — Вильгельму II. В этот период на политическую и социальную жизнь Шотландии распространилось влияние англонормандской культуры, заметно усилившееся в период правления младшего из сыновей Малькольма III, Дэвида I (1124–1153 гг.). Сестра Дэвида стала женой английского короля Генриха I, а сам король Шотландии взял в жены Матильду, дочь графа Нортумбрии и вдову графа Нортгемптона. По условиям брачного договора Дэвид получил графства Хантингдон и Нортгемптон на правах ленного держания от английской короны.

До второй половины XII в. внешняя политика шотландских королей была сосредоточена главным образом на сложных взаимоотношениях с английской короной. Основные проблемы, мешающие мирному сосуществованию соседних королевств, сводились к постоянному стремлению Англии установить господство над северным соседом, а также к желанию шотландских королей не только добиться полной независимости от Англии, но и расширить пределы своего государства за счет присоединения пограничных земель. Рано или поздно поиск союзников против могущественных Плантагенетов должен был привести Шотландию к соглашению с Францией. Впервые это соглашение было заключено в период правления одного из самых известных королей из династии Плантагенетов, Генриха II (1154–1189 гг.). Континентальные владения Генриха (Анжу, Мен, Турень, Пуату, Нормандия, Аквитания и Бретань) превосходили домен французского короля, в Британии он стремился расширить свои владения за счет Уэльса и Ирландии. В 1173 г. шотландский король Вильгельм Лев заключил союз с французским королем Людовиком VII и английскими принцами, поднявшими мятеж против единоличной власти своего отца. Военная удача способствовала Генриху II. Шотландское войско было полностью разбито, сам Вильгельм Лев оказался в английском плену. В 1174 г. в Фалезе (Нормандия) заключенный в оковы шотландский король подписал договор, по которому его королевство становилось английским фьефом, а сам Вильгельм — вассалом Генриха, шотландская Церковь должна была подчиняться английской, а все магнаты обязывались присягать королю Англии и его потомкам.[216] Впрочем, уже 1189 г. Фалезский договор был отменен Кентерберийским отказом, по которому Вильгельм Лев выкупил у готовящегося к крестовому походу Ричарда I все свои права за 10 тысяч марок.[217] Младший брат Ричарда Львиное Сердце Иоанн Безземельный неоднократно пытался отказаться от соблюдения заключенного его предшественником договора. Неожиданная смерть Иоанна в 1216 г. предотвратила очередной военный конфликт между соседними королевствами. Девятнадцатилетний король Шотландии Александр II (1214–1249 гг.) возвратил английской короне захваченный ранее Карлайл, а также присягнул малолетнему Генриху III на верность за Хантингдон и Тайндел.