Елена Калмыкова – Образы войны в исторических представлениях англичан позднего Средневековья (страница 18)
Возвращаясь к проблеме обоснования в английской исторической традиции законности английского суверенитета над Шотландией, замечу, что в этом контексте чрезвычайно часто встречаются отсылки к древней истории населявших Британию народов. Так, рассказывая о заключении «позорного» мира 1328 г., автор хроники «Брут» вспоминает, что со времен Брута, единственного правителя на всем острове, «королевство Шотландия находилось в вассальной зависимости от английской короны», поэтому Брут передал Англию своему старшему сыну, а Шотландию — среднему, чтобы он находился в подчинении у старшего брата.[242] Этот хронист с самого начала отказывается признавать легитимность королей из династии Брюсов, считая не только Роберта «предателем и тираном» («fause tirant and traitor»), но и его сына «предателем и врагом Англии» («traitour and enemy vnto England»), «не имеющим никаких прав на королевство» Шотландию.[243] Для этого хрониста сам брак Дэвида и сестры Эдуарда III наносит оскорбление английской королевской крови («grete harme and enpeiryng to al pe kyngus bloode»).[244] Примечательно, что дополнивший хронику Жана Ле Беля сведениями из других источников, среди которых была одна из версий хроники «Брут», Жан Фруассар не только повторил рассуждения льежского каноника о вассальных обязательствах шотландского короля перед английским, подчеркивая, что в Шотландии «нет ни одной независимой области, но все они относятся к Йоркскому округу, который является частью Английского королевства и имеет архиепископскую кафедру», но также кратко пересказал историю возникновения Шотландии, как зависимого от Англии королевства.[245] При этом вслед за анонимным английским хронистом Фруассар именует королевство, доставшееся старшему из наследников Брута, Англией, что свидетельствует не просто о желании историографов XIV–XV вв. ссылаться на древнюю историю, аргументируя современные им притязания английских государей на суверенитет над северным соседом, но также о присвоении англичанами истории завоеванных ими бриттов.
Отдельного внимания заслуживает пересказ истории взаимоотношений Англии и Шотландии в хронике Роберта из Эйвсбери, наглядно объединяющий техники повествования об историческом превосходстве английского народа над другими (в данном случае — шотландским) и об английских королях как о защитниках и представителях установленного Господом справедливого порядка, особенно в делах наследования (подобная обязанность становится причиной для боевых действий, оправдание которых систематически ищется в далеком прошлом). Легендарный король Артур, память о котором стала англичанам особенно дорога именно в правление Эдуарда III, восстановившего Круглый стол, вторгся в земли скоттов, захватил их и «имел Шотландию у себя в услужении ("servitio suo")». А также и римские императоры, «в то время, когда они правили королевством Англией… королевство скоттов и пиктов себе подчинили, и тех же восставших скоттов и пиктов из королевства Шотландии изгнали».[246] Этот пассаж заслуживает особого внимания. В трактовке хрониста из Эйвсбери постепенно завоевывающие Британские острова римляне подчиняют шотландцев и ирландцев не сенату и римскому народу, а предкам англичан, которыми они в то время правили. Таким образом, историк сглаживает момент подчинения самих бриттов власти Рима. После падения Римской империи англичане продолжали осуществлять успешные походы в Шотландию, а в 907 г. король Эдуард, старший сын Альфреда Великого, заставил короля и знать Шотландии принести ему клятву верности. В 933 г. король Этельстан «лишил короля Шотландии королевства», возвратив его потом обратно, но уже как даннику («tributarium»). Сын Этельстана, король Эдред,[247] «подчинил и взял клятву верности с шотландцев в 950 г.», то же делали и другие короли Англии, а также датчане, «защищавшие королевство Англию», — так, Кнут Великий «владел и управлял» Шотландией в течение всей своей жизни. Хронист рассказывает о «покорениях» Шотландии в правление св. Эдуарда, Вильгельма Завоевателя, Вильгельма Рыжего. Генрих I, женатый на дочери шотландского короля Малькольма, после смерти сына последнего, Эдуарда, в 1107 г. «возвел на престол» его брата Александра. В 1137 г. Стефан I не только покорил короля Дэвида, но и забрал его сына в Англию в качестве заложника, и наследник шотландского трона Генрих был «человеком короля Стефана». В 1163 г. король Малькольм принес оммаж Генриху II, а в 1175 г. новый король Вильгельм не только принес ему оммаж «за королевство Шотландию и все свои земли», но также и клятву верности «как своему сюзерену», «и то же сделали все епископы, графы и бароны Шотландии».[248]
Рассказав о поистине «старой традиции» королей Англии покорять Шотландию, Роберт из Эйвсбери переходит к описанию одного бесславного эпизода в английской истории, сходного с теми событиями, которые произошли в 1328 г.: Ричард I, «вопреки совету лордов своего королевства», не только заключил мир с Шотландией, но и отказался от сюзеренитета над ней, вернув все права, по которым он мог требовать что-либо с короля Шотландии и его наследников «на основании клятв верности». И хотя король Шотландии принес Ричарду оммаж «за то, что держал от него в Англии», «мудрым людям показалось, что король, не спросив совета у своего народа, не мог отчуждать права своей короны с таким уроном для королевства и против чести короля… и что король должен хранить права своего королевства и честь короны нетронутыми, и обязан силой отобрать отданное».[249] Но уже в 1208 г. Иоанн Безземельный вторгся в Шотландию с большой армией, принудил короля Вильгельма к сдаче и взял двух его дочерей в заложницы. Особо большого успеха англичане добились при Эдуарде I: в 1291 г., после того как умер король Александр, «имевший трех дочерей и ни одного ребенка мужского пола», к королю Англии «как к сюзерену короля Шотландии» прибыли «знатные люди из королевства Шотландия» (среди которых были Джон Бэллиол и Роберт Брюс), для того чтобы «вместе со всеми другими лордами, а также прелатами королевства» принести ему клятву верности, а также сообщить ему, что «только тот получит королевство, кому это право будет передано в его [Эдуарда I. —
Хронисты часто пытаются создать у читателей впечатление, что сам король Эдуард III, а также английская знать, особенно те ее представители, которые были лишены Робертом Брюсом шотландских владений, были недовольны «вечным» миром с Шотландией. Этот мир воспринимался как неуважение к ратным подвигам предков, проявление слабости, «позор» и «бесчестье» для всего английского народа и даже как предательство со стороны короля, вернее, по отношению к королю, поскольку этот мир заключал не сам король, оправданием которому служит его юный возраст, а вор и узурпатор Мортимер, уже понесший наказание за свои преступления. Согласно хронике «Брут», существовало еще одно основание, позволяющее считать мир с Шотландией незаконным: «предатель» Мортимер заключил его без согласия парламента.[252] Подобное сознательное искажение фактов, направленное на депроблематизацию постыдных эпизодов прошлого, — явление вполне характерное для английской историографии периода Столетней войны. Английским хронистам удалось в какой-то степени передать те настроения, которые витали при дворе короля: большинство прямо намекает на то, что англичане ждали войны с Шотландией, так как только она могла смыть позор с королевства. Что же касается оправдания войны, то в данном случае оно сильно отличалось от трактовки причин конфликтов с Испанией и Францией. В соответствии с английскими традициями и историей короли были обязаны стремиться установить господство над Шотландией.
Из текста хроник можно извлечь еще одно обоснование начала военных действий в этом регионе. После смерти Роберта Брюса «лишенные наследства» английские лорды, «имеющие право на большие владения в Шотландии, либо сами, либо через их жен»,[253] решили начать войну за свои земли. Предводителем они избрали Эдуарда Бэллиола, сына бывшего короля Шотландии Джона (умершего в 1313 г. во Франции). Летом 1332 г. английское войско отплыло в Шотландию из портов в графстве Йорк. Именно претензиям Эдуарда Бэллиола суждено было стать второй причиной войны Англии и Шотландии.
Достаточно любопытно, как английские авторы трактуют роль Эдуарда III в этих событиях. С одной стороны, он находился в мире со своим зятем, королем Шотландии, с другой — среди «лишенных наследства» были и те, кто помог ему захватить власть. При этом невыгодный для Англии мир, заключенный в достаточно сложное для короля Эдуарда время, который все его подданные воспринимали как «позорный», еще не означал, что король навсегда забудет об идее покорения Шотландии. Одни хронисты утверждают, что «лишенные наследства» обратились к Эдуарду III с просьбой разрешить им пройти с войском через его земли для того, чтобы вторгнуться в Шотландию с юга.[254] Другие полагают, что не «лишенные наследства», а сам Бэллиол советовался с Эдуардом III перед отплытием, прося его разрешения на проход армии через владения короля,[255] а также, по-видимому, добиваясь помощи и согласия на попытку отвоевать Шотландию. Король Англии не дал своего согласия, «поскольку Дэвид, король Шотландии, был женат на его сестре», поэтому англичане были вынуждены отправиться в Шотландию по морю.[256] Рассказывая об этом, Джон Капгрейв и Адам из Маримута подчеркивают благородство короля, оставшегося верным договору с мужем его сестры, даже не пытаясь как-то объяснить принятое им позже решение поддержать Бэллиола. Нисколько не смущаясь, они оставляют без комментариев сообщение о вторжении армии короля в Шотландию в 1333 г. Так, например, Капгрейв сразу же после рассказа о запрете войскам «лишенных наследства» проходить через земли короля Англии и описания их первых сражений с шотландцами переходит к сообщениям о вторжении в Шотландию Эдуарда III и взятии им города Берика.[257] По всей видимости, король Эдуард отказался поддержать вторжение за Твид, поскольку оно могло быть легко отнесено на его счет. Однако в то же время он был готов закрыть глаза на планы «лишенных наследства» вторгнуться в Шотландию с моря. В этом случае, если бы их предприятие закончилось неудачей, он мог бы публично отречься от них и конфисковать у «непокорных подданных» их владения в Англии. Подтверждение этой версии содержится в «Скалахронике» сэра Томаса Грея, жившего на севере Англии и прекрасно осведомленного обо всех проблемах «лишенных наследства» лордов, многих из которых он знал лично. Грей прямо указывает, что, не получив военной помощи от короля Англии, лорды попросили «позволить им действовать самостоятельно и пустить дело на самотек»,[258] то есть попросту закрыть глаза на их экспедицию и не чинить препятствий.