Елена К. – Красная нить (страница 3)
Глава 2. Синяя «Газель»
Утро в Волжанске начиналось не с кофе, а с шепота. Он полз по коридорам школы, как сквозняк по подъезду панельной пятиэтажки — холодный, липкий, вездесущий. «Нашли… на кирпичном… красная нить… без следов борьбы…» — слова перекатывались от парты к парте, обрастали деталями, теряли правду и становились страшнее.
Лиза шла по коридору, не поднимая глаз. Она знала: все смотрят. Не потому, что она была лучшей подругой Кати — они даже не дружили. А потому что Лиза Артемьева никогда не делала вид, что ничего не происходит. Она смотрела прямо, даже когда все отводили взгляд. И теперь этот взгляд делал её подозрительной.
У доски объявлений снова висел свежий лист — уже не про «происшествие», а про траурную линейку. Рядом кто-то приколол распечатанное фото Кати: она смеётся, в руке — стаканчик из «Кофе Хауса», на плече — лямка рюкзака. Под фото — неровный ряд белых гвоздик, купленных, скорее всего, на общие деньги класса.
— Лиза! — окликнули сзади.
Она не обернулась. Подумала: если не отвечу, отстанут. Но шаги ускорились, и через секунду рядом оказалась Вика Морозова, задыхаясь от бега и волнения.
— Ты слышала? Её нашли. На кирпичном заводе. Говорят, она… она… — Вика не смогла выговорить слово «умерла». Вместо этого она схватила Лизу за рукав, будто боялась, что та исчезнет, если отпустить. — Ты ведь что-то знаешь, да? Ты всегда всё знаешь. Или догадываешься.
Лиза наконец посмотрела на неё. В глазах Вики был не просто страх — была надежда. Как будто Лиза могла сейчас сказать: «Да, я всё знаю, и всё будет хорошо». Но Лиза не умела давать такие обещания.
— Я ничего не знаю, — сказала она ровно. — Я просто иду на урок.
Вика сжала губы, кивнула, но не ушла. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и Лиза вдруг поняла: Вика боится идти одна. Боится, что если она останется без кого-то рядом, то этот шепот, этот холод, эта пустота, которая теперь висела над школой, затянет её целиком.
— Ладно, — вздохнула Лиза. — Пойдём вместе.
Они свернули к кабинету биологии. По дороге Лиза заметила Стаса Кочнева — он стоял у окна, в окружении своих. Высокий, светловолосый, в той самой куртке, которую все знали: дорогая, из лимитированной коллекции, купленная на деньги отца. Стас смеялся, откинув голову, и этот смех звучал здесь как издевательство.
Он поймал взгляд Лизы. На секунду замер. Потом чуть приподнял бровь — не то удивление, не то вызов. Лиза не отвела глаз. Пусть видит, что она не боится. Пусть знает, что она смотрит.
В классе было тихо. Не та тишина, когда все ждут учителя, а та, когда говорить стыдно. Парта Кати всё ещё пустовала. На ней лежал тот же учебник по литературе, закрытый, чистый, будто хозяйка вот-вот вернётся.
Лиза села на своё место. Вика плюхнулась рядом, достала тетрадь, но не открыла. Просто держала её в руках, как щит.
Ирина Павловна вошла, не глядя ни на кого. Лицо у неё было серым, будто она не спала неделю. Она поставила стопку тетрадей на стол, поправила очки и сказала:
— Сегодня урока не будет. Администрация просит всех оставаться в кабинетах до объявления. Потом будет линейка.
Никто не возразил. Никто даже не вздохнул с облегчением. Все просто сидели, глядя в парты, в окна, куда угодно, лишь бы не друг на друга.
А потом дверь открылась снова. И в класс вошли двое.
Один — в форме, с погонами, с лицом, которое уже успело стать привычным в Волжанске: капитан полиции Олег Семёнович Быков. Второй — в гражданском: тёмный костюм, короткая стрижка, взгляд, который сразу выхватывал из толпы тех, кто нервничает. Следователь из области, догадалась Лиза. Тот, кто не знает город, но знает, как искать правду.
Быков встал у доски, как на уроке. Следователь остался у двери, скрестив руки.
— Ребята, — начал Быков, — вы все знаете, что случилось. Екатерина Серова найдена мёртвой. Сейчас идёт следствие. Нам нужна любая информация. Даже самая маленькая деталь. Даже если вам кажется, что это ерунда.
Следователь сделал шаг вперёд. Голос у него был спокойный, но в нём звенела сталь.
— Кто-нибудь видел Катю в последние дни? Кто-нибудь разговаривал с ней? Может быть, она что-то рассказывала? Или вела себя странно?
Тишина. Тяжёлая, густая. Лиза чувствовала, как все в классе смотрят на неё. Потому что она — та, кто не молчит. Потому что она — та, у кого был конфликт с Катей. Потому что она — та, кто сейчас выглядит так, будто знает больше, чем говорит.
Следователь посмотрел прямо на неё.
— Тебя зовут Лиза, верно? — спросил он. — Ты училась с Екатериной в параллельных классах, но вы пересекались.
Лиза кивнула. Не потому, что хотела отвечать, а потому что не ответить было бы ещё подозрительнее.
— Расскажи, что ты знаешь о Кате. Даже если это кажется неважным.
Лиза сглотнула. В горле пересохло. Она могла сказать: «Я ничего не знаю». Могла соврать. Но она вспомнила голос Кати в голосовом:
— Катя в последнее время была… напряжённой, — начала Лиза, стараясь говорить ровно. — Она всё время оглядывалась. Как будто ждала, что кто-то подойдёт сзади. И ещё… она что-то искала. Или собирала. Я не знаю точно. Но она говорила, что знает что-то, что может быть опасным.
Следователь чуть наклонил голову.
— Опасным для кого?
Лиза помедлила. Потом сказала:
— Для тех, кто этого не хотел бы знать.
Вика рядом тихо ахнула. Быков нахмурился. Следователь достал блокнот.
— У тебя есть какие-то доказательства? Переписки, записи?
Лиза замерла. Папка. Файлы. Аудио. Пароль — 26102021. Всё это у неё в телефоне. Но если она сейчас скажет: «Да, у меня есть папка с доказательствами», её заберут в отделение, заберут телефон, начнут копаться в её жизни. И тогда тот, кто прислал ей второе голосовое —
— Нет, — сказала Лиза. — Никаких доказательств. Только ощущения. И… ещё одно.
— Что? — спросил следователь.
— Красная нить. Катя носила её на запястье. И Даше Котовой дала такую же. Сказала: «Носи, пригодится».
Следователь переглянулся с Быковым. Тот едва заметно кивнул.
— Мы знаем про нить, — сказал следователь. — Это важно. Спасибо, Лиза. Если вспомнишь что-то ещё — вот моя визитка.
Он протянул ей карточку. Лиза взяла, но не посмотрела. Просто сунула в карман.
Когда они вышли, класс будто выдохнул. Но это был не облегчённый выдох — это был выдох страха.
— Ты с ума сошла? — прошептала Вика, наклонившись к Лизе. — Зачем ты это сказала? Теперь они будут думать, что ты что-то скрываешь!
— Потому что я и скрываю, — тихо ответила Лиза. — Но не то, что они думают.
После линейки, которую провели быстро и сухо, Лиза не пошла домой. Она пошла к кирпичному заводу.
Завод стоял на южной окраине, за железной дорогой, там, где город заканчивался и начинались поля. Когда-то он работал, выпускал кирпич для всей области. Потом обанкротился, и теперь его корпуса стояли пустые, чёрные, как выгоревшие зубы. Окна были выбиты, двери сорваны, внутри — мусор, граффити, следы костров. Место, где никто не ходит. Место, где можно спрятать тело.
Лиза шла вдоль забора, цепляясь за ржавые прутья. Где-то вдалеке лаяла собака. Ветер гнал по асфальту обрывки газет и пластиковые бутылки. В воздухе пахло пылью и чем-то горьким — то ли старой краской, то ли страхом.
Она нашла проход — дыру в заборе, прикрытую куском фанеры. Пролезла, чуть не порвав куртку. Внутри было тише, но от этого только страшнее. Тени лежали на полу, как чёрные лужи.
Цех, где нашли Катю, был самым большим. Лиза подошла к дверному проёму и остановилась. Внутри стояли синие «Газели» — одна с надписью «Следственный комитет», другая — «Криминалистическая лаборатория». Люди в перчатках ходили между обломками, фотографировали, собирали образцы.
Лиза не хотела заходить внутрь. Она просто хотела увидеть место. Почувствовать его. Понять, где оборвалась жизнь Кати.
И тут она заметила его.
Стас Кочнев.
Он стоял у стены, в тени, почти скрытый за грудой старых ящиков. В руках — телефон. Он смотрел не на следователей, не на место преступления. Он смотрел на дыру в заборе. На то место, где только что пролезла Лиза.
Их взгляды встретились.
Стас не улыбнулся. Не отвернулся. Просто стоял и смотрел. А потом медленно убрал телефон в карман. И сделал шаг вперёд — к выходу из цеха.
Лиза поняла: он идёт к ней.
Она развернулась и побежала.
Не потому, что боялась. А потому что знала: если Стас догонит её здесь, среди пустых цехов и теней, никто не услышит её крика.
Она бежала по развалинам, спотыкаясь о кирпичи, цепляясь за торчащие куски арматуры. За спиной слышались шаги — тяжёлые, уверенные, не торопливые. Стас не бежал — он шёл. Как будто знал, что Лиза никуда не денется.