Елена К. – Красная нить (страница 5)

— Проходите, — сказал он, кивнув на подъезд. — Только давайте на кухне. Жена спит, не будем будить.

Они поднялись. Квартира пахла чайным деревом и старыми книгами. На стенах — дипломы, грамоты, фотография Полякова с губернатором на открытии школьной спортивной площадки. На полке — тома Пушкина, Лермонтова, Достоевского. Корешки потёртые, читаные. Не для вида.

Кухня была маленькая, чистая, с окном, выходящим во двор. Поляков включил свет — не верхний, а настольную лампу на подоконнике. Приглушённый, тёплый. Поставил чайник.

— Садитесь, — сказал он. — Я слушаю.

Птицын сел первым. Быков остался стоять, привалившись к холодильнику. Птицын достал блокнот, открыл на чистой странице.

— Вячеслав Геннадьевич, вы знали Екатерину Серову?

— Конечно. Ученица моей школы. Одиннадцатый «Б». Отличница. Хороший ребёнок. — Поляков говорил глаголами прошедшего времени, но без надрыва, как констатируя факт. — Я был на линейке сегодня. Мы все в шоке.

— Когда вы последний раз видели Катю?

— Четырнадцатого октября. На школьной линейке. Она стояла в строю, третья слева. Я помню, потому что считал — у нас не хватает двух учеников, и я попросил всех подвинуться. Катя подвинулась. Всё. После этого я её не видел.

— А после линейки?

— После — уроки. У меня совещание по четвергам, я был в кабинете. Катя, насколько я знаю, ушла после третьего урока. У неё была справка от врача — что-то с давлением. Секретарь видела, как она вышла из школы около пятнадцати тридцати.

— Кто-нибудь провожал её?

— Не знаю. У меня камер на выходе нет — только во дворе и в коридорах первого этажа. Я могу запросить записи.

— Мы уже запросили, — вставил Быков.

Птицын кивнул.

— Вячеслав Геннадьевич, я буду задавать вопросы прямо. Если вам нужен адвокат — скажите. Но я советую ответить без него. Пока.

Поляков медленно поднял глаза от стола. В первый раз за весь разговор в его взгляде мелькнуло что-то — не страх, скорее настороженность. Как у человека, который услышал шаги за спиной и не знает, друг это или враг.

— Адвокат? — переспросил он. — От чего мне защищаться?

Птицын достал из папки листок — распечатку из Катиной папки. Положил на стол.

— Это запись из тетради Екатерины Серовой. Цитирую: «Родители Насти Хворостовой утром 8 марта были у директора школы. Директор вызвал их. После этого отец Насти позвонил и сказал: "Дочь перевели в другую школу, в другом городе". Адрес не назвал. Контакты не оставил».

Чайник закипел. Свистел, как сирена. Поляков встал, снял его с плиты. Налил воду в три чашки. Действовал медленно, аккуратно — как будто покупал время.

— Вы помните Настю Хворостову? — спросил Птицын.

— Помню. Девятый класс. Тихая девочка. Хорошо училась. Весной перевелась в другую школу. Обычная процедура — родители пишут заявление, мы передаём личное дело. Ничего необычного.

— Куда перевелась?

— Я не помню названия. Где-то в области. Может, в Котельниково, может, в Фролово. Родители сказали, что переезжают по работе. Я оформил документы. Всё официально.

Птицын кивнул.

— У вас есть копия заявления?

Поляков помедлил.

— Должно быть, в архиве. Я могу запросить.

— Запросите. Завтра утром. А пока ответьте на один вопрос. — Птицын наклонился вперёд. — Кто попросил вас вызвать родителей Насти Хворостовой в школу?

Тишина. Чайник ещё шипел на плите. Где-то за стеной тикали часы. Поляков держал чашку обеими руками, и Лиза, если бы была здесь, увидела бы: его пальцы побелели, как её собственные в тот день, когда она слушала голосовое Кати.

— Никто не просил, — сказал Поляков. — Я вызвал их сам. Мне показалось, что у девочки проблемы. Она пропускала уроки, стала замкнутой. Я хотел поговорить с родителями.

— И о чём вы говорили?

— О переводе. Отец сказал, что они переезжают. Я предложил оформить перевод по всем правилам. Они согласились. Вот, собственно, и всё.

Птицын посмотрел на него. Не злобно, не агрессивно — как хирург смотрит на рентгеновский снимок. Ищет, где трещина.

— Вячеслав Геннадьевич, а Стас Кочнев. Вы его знаете?

— Конечно. Ученик. Одиннадцатый «А». Хороший спортсмен. Немного... проблемный, но какой мальчик в семнадцать лет не проблемный?

— Его отец — глава районной администрации?

— Да. Виктор Николаевич Кочнев. Мы общаемся. В основном по школьным вопросам — финансирование, ремонт, мероприятия. Он помогает школе. Баскетбольная площадка, компьютерный класс — всё через него.

— А лично? Вы общаетесь лично?

Поляков отпил чай. Руки не дрожали — или он научился их не дрожать.

— Иногда. На мероприятиях. День города, День знаний. Он бывает на школьных праздниках.

— Когда вы видели его в последний раз?

— На дне города. Это было... в сентябре. Он стоял в первом ряду, аплодировал. Как все.

Птицын записал. Потом спросил — как бы между прочим:

— Вячеслав Геннадьевич, а Катя Серова приходила к вам с какими-то вопросами перед исчезновением? Может быть, жаловалась? На кого-то?

Поляков поставил чашку. Посмотрел в окно. Во дворе патрульная машина стояла у подъезда Лизы — но отсюда этого не было видно. Только фонарь, качающийся на ветру, и тёмные окна соседнего дома.

— Приходила, — сказал он тихо. — За неделю до... до этого. Она пришла после уроков. Сказала, что хочет поговорить. Наедине.

— И?

— Она спросила, помню ли я Настю Хворостову. Я сказал — помню. Она спросила, куда Настя переехала. Я ответил — не знаю, у меня только адрес школы, которую назвали родители. Она спросила, не странно ли, что Настя не оставила контактов. Я сказал — бывает. Люди переезжают, теряются. Она посмотрела на меня и сказала...

Поляков замолчал. Быков подался вперёд.

— Что она сказала?

— Она сказала: «Вячеслав Геннадьевич, вы врёте. Я знаю, что вы врёте. И я знаю, почему».

Тишина. Часы тикали. Чай остывал.

— И что вы ответили? — спросил Птицын.

— Я сказал, чтобы она не говорила таких вещей учителю. Что это невежливо. И что, если у неё есть вопросы, она должна идти к родителям, а не ко мне. Она ушла. Больше я её не видел.

Птицын записал. Потом закрыл блокнот.

— Спасибо, Вячеслав Геннадьевич. Пока спасибо. Мы, возможно, вернёмся. И прошу — не покидайте город.

Поляков проводил их до двери. На пороге Птицын обернулся:

— Ещё одно. Телефон Кати Серовой до сих пор не найден. Если вы вдруг вспомните что-то — любой звонок, любое сообщение, любой контакт — позвоните мне.

Он положил визитку на тумбочку у двери. Поляков кивнул, не глядя. Закрыл дверь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.