Елена Инспирати – Тьма в объятиях света (страница 61)

– Я не наблюдаю, чтобы подсудимая была мертва, – сказал он. – Она выглядит все такой же бодрой.

Просто невообразимо бодрой.

– У нас есть некоторые пункты, касающиеся приведения приговора в исполнение. Мы светлые и ценим безграничную любовь родителей к своим детям. Мать подсудимой пожелала воспользоваться данной привилегией и обменяла свою жизнь на жизнь дочери. Это поистине отважный поступок, требующий особого уважения.

– И поистине бредовый.

– Вам не понять, что такое семья, что значит быть желанным ребенком. Вы размножаетесь как животные и отдаете свое потомство в чужие руки.

– Моя дочь может сказать вам, что у нас все же бывают прекрасные взаимоотношения с детьми. Да, дорогая? – Правитель темных посмотрел на бледную Ребекку. Она даже не обратила внимания на колкости со стороны своего биологического отца.

Я была в шоке, когда она рассказала мне об этом и о своем маленьком сыне, ставшем преемником Брайена. Тогда она не переставая твердила, что лучше бы ничего об этом не знала.

Заметив незаинтересованность Ребекки в остротах и пререканиях, Правитель темных продолжил:

– Для нас ваши бредовые законы – пустой звук. Либо вы убиваете эту девчонку, либо мы расходимся по домам прямо сейчас.

Как же сильно он хотел моей смерти. Очевидно, что сильнее Правителя светлых, которому было достаточно избавиться от одной светлой, доставляющей хлопоты, а другую попросту изгнать. Хотя светлый был готов хоть пополам меня разрубить, но сделать это против собственных законов не мог, тем более на глазах последователей.

А выгода Правителя темных была очевидна: Брайен не сможет меня спасти и, увидев мою смерть, разгромит к черту весь светлый мир.

Они, восседавшие на своих тронах, зашли в очередной тупик. Не уступали, не действовали опрометчиво. И их безумие, выращенное яростью и ненавистью, увеличилось еще в несколько раз.

Не дождавшись каких-либо действий со стороны светлых, Правитель темных объявил об окончании заседания. Он встал с намерением игнорировать возмущение своего главного противника и приблизился к разъяренному преемнику. Брайена толкали к выходу, но он словно прирос к месту и требовательно смотрел в глаза напротив.

Правитель темных, поняв, чего от него ждут, устало выдохнул и с легким раздражением сказал:

– Они по своим каким-то там законам все равно ее изгнали, так что скоро вы повидаетесь. А сейчас нам надо уходить: ночи нынче такие короткие.

В усмешке со стороны Правителя светлых отразился, пожалуй, уже откровенный призыв к действию. Он не был глупцом, поэтому сложил все факты в один большой пазл и принял решение, которое озвучил с вопиющей восторженностью.

– Аврора останется в светлом мире.

Правителя темных разозлил данный ход, но все же не до такой степени, чтобы потерять рассудок.

– Нарушите закон? Обещание, данное ее уже покойной матери?

– Мы спасем ее, – слово это он выделил, специально хитро посмотрев на Брайена.

Они действительно превращали нас с Брайеном в своих игрушек. Топтали, раздирали на куски и сшивали снова, чтобы только повторить все по новому кругу. Сколько удовольствия они получали от того, что терзали нас? Должно быть, настолько много, что останавливаться было глупо, неразумно.

Брайена совершенно не устраивал получившийся расклад, он говорил что-то Правителю темных, и до меня, к сожалению, доходили только обрывки слов. Но его профиль и взгляд передавали всю агонию.

– Брайен, уходи, – спокойно сказала я с улыбкой. – Все будет хорошо. Ты должен уйти.

Мой голос дрожал, поэтому Брайен игнорировал мои глупые попытки его успокоить. Он был серьезно настроен решить все словесным путем, и мое участие мешало ему держаться из последних сил в иллюзии покоя.

Секунды разговора текли слишком долго, напряженные перешептывания со всех сторон, нетерпеливость нагнетали атмосферу. И когда Брайен сделал неожиданный выпад вперед, толкнув таким образом Правителя темных, все в одночасье покатилось кубарем.

Снова игла, снова препараты. Это были единственные ключи миров к управлению людьми. Безупречное лицо Брайена исказила гримаса сильной физической боли, а из груди вырвался животный то ли рык, то ли вой. Он уже едва стоял на ногах, из-за чего охранникам приходилось его держать. И когда его взгляд стал уставшим и пустым, Правитель, схватив его за волосы на макушке, громко произнес прямо в лицо:

– Я превращу тебя в овощ, если ты посмеешь мне перечить. Ты. В моей. Власти. – Он небрежно оттолкнул его голову, и та повисла на полностью ослабшей шее. – Уведите его.

Я видела, как Брайен сопротивляется, но ноги его совершенно не слушались. Он все еще пытался хотя бы взглянуть на меня, что наотрез запрещал делать Правитель темных. Вслед я могла только просить их больше не издеваться над ним: ведь насколько силен он бы ни был, все это изводило его и убивало по крупицам его рассудок.

Ребекка в мрачном молчании скрылась вместе со всеми за черной дверью.

Снова пустота. Я осталась одна со своими чувствами, своей слабостью и беспомощностью. Ликование со всех сторон становилось приглушенным. И вроде можно было даже успокоиться, перестать безостановочно плакать, думать о трагической потере и счастье, ускользающем все дальше от меня.

Но покой сейчас значил поражение. А я, даже после всего, что произошло, не собиралась сдаваться.

Все присутствующие переместились в специальную комнату, где стали ожидать восхода солнца. Кто-то зевал, кто-то до сих пор активно обсуждал произошедшее, кто-то сплетничал о темных, отмечая их холодность и высокомерие, их внешнюю привлекательность, которой, по убеждениям светлых, не должны были обладать отбросы общества.

Меня же держали близ. Правителя светлых, как собачонку на привязи, и вынуждали слушать его непрекращающиеся речи. Я задала только один вопрос, а он продолжил дискуссию, словно я всем видом показала, как хочу сейчас наслаждаться его тошнотворным голосом.

– Вы нарушили закон, не изгнав меня. Что на это скажут ваши последователи?

– Они не глупцы.

– А что насчет вашего народа?

– Он управляем.

Коротко. Просто. И на удивление ясно.

Каждый смог уловить нити, за которые можно дергать для достижения поставленных целей. И как приятно, должно быть, Правителю извлекать столько пользы из величайшего преступления всех времен.

– Когда я первый раз тебя увидел, Аврора, то не думал, что ты сможешь завязать свою судьбу в такой тугой узел. Ты испортила жизнь всем своим друзьям, своему мужу, из-за тебя погибла твоя мама и вся семья лишилась прекрасного человека, а теперь ты еще и станешь виновницей развязанной войны.

Невыносимо! Он впивался в мое сердце когтями и с удовольствием наблюдал, как я теряю самообладание. Только, кроме слез, я не позволяла себе лишних эмоций.

– Война?

– Должно быть, ты, милая Аврора, как и все темные, недооцениваешь способности и амбиции светлого мира. – Он сделал небольшую паузу из-за новостей о том, что скоро начнет светать. – Раньше оба мира пытались жить вместе, но пришлось установить особые рамки, законы, которые были призваны оберегать покой и саму жизнь порядочных граждан, то есть светлых. И спустя много лет после разработки идеальной системы я стал замечать один упущенный нюанс – темные никуда не делись. Они продолжают терроризировать нас. Разве есть другой выход, кроме войны? Только их полное истребление может дать гарантию светлому народу на безопасную жизнь.

– Поэтому вы отлавливаете безупречных светлых? Собираете армию ради войны? – заметила я. Свои опасения и страхи я спрятала за холодностью.

– Безупречные светлые, такие, как твоя мама, твоя подруга, априори не обладают отрицательными качествами. Все светлые питают тягучее чувство ненависти к темным, но безупречные – нет. Они слабое место нашего мира, хоть и являются по сути целью существования.

– Но я не безупречная светлая.

– Нет, совсем нет. Поэтому я верю в искренность ваших с ним чувств, только это я говорю тебе по секрету, – он специально перед этим понизил голос до мерзкого шепота. – Тобой сложно манипулировать, тебе сложно промыть мозг. Сложно, но возможно. А что же касается безупречных светлых… Добрыми, бескорыстными и честными людьми всегда было легко манипулировать. Они так уязвимы и так легко поддаются действию препаратов, что становятся идеальными сторонниками против темных.

– Они для вас всего лишь пушечное мясо?

– Они мое средство достижения цели. К сожалению, Аврора, в нашем мире истинное добро не выживает. Представь, как будет символично, когда ты собственными руками убьешь преемника темного мира. Твоя дочь поможет нам узнать много нового про темный мир. Она станет символом позора, от которого мы в итоге избавимся и снова не без твоего участия.

За выслушиванием подобных изречений прошли минуты мучительного ожидания нового дня. Из помещения все вышли усталыми и в то же время преисполненными гордостью за свой мир. У моего организма оставалось все меньше сил, я чувствовала недомогание, и адреналин больше никак не гасил его проявление. Толчки, любые, даже безобидные прикосновения я воспринимала острее, так как все тело было одним сплошным синяком. К тому же после операции мне толком не дали восстановиться, шрам все еще ныл, будто только мгновение назад по коже прошлись скальпелем.

И разговоры с Правителем пробуждали еще большую ярость, но я старалась не воспринимать их всерьез. Я просто позволяла ему тешить свое самолюбие и подкармливать безумие фанатичными мыслями о войне. Возможно, только это сдерживало меня от лишних высказываний, от истерик и срывов при каждом упоминании дорогих мне людей.