Елена Игнатенкова – Лагерь (страница 1)
Елена Игнатенкова
Лагерь
«Лагерь»
ГЛАВА 1. РЖАВЫЕ КЛЮЧИ И ШЁПОТ СТЕН
– Поздравляю, друзья. Мы только что вошли в учебник по истории. Который, пожалуй, никто уже не рискнёт открыть, – сказал Павел, опершись на гитару и лениво оглядев покосившиеся строения.
Туман лежал над деревней так густо, будто кто-то старательно стирал границы мира мягким серым мелком. Он скрывал линии крыш, размывал заборы, и только редкие жёлтые травинки у крыльца напоминали, что жизнь когда-то здесь была.
Лида фыркнула – её непослушные пряди жили собственной жизнью:
– Почему сразу так мрачно? Тут всё можно возродить. Подлатать, подчистить, подчинить физике, природе…
Марина скептически оглядела сараи:
– Возродить – может быть. Воскресить – вряд ли. Ты только посмотри на это место. Оно не просто так опустело. И зря мы разделились. В фильмах ужасов именно с этого всё и начинается.
– Брось нагонять тоску, Марусь, – отозвался Павел, лениво перебирая струны. – Ничего с ними не случится. Юрка-Рембо и Лёня, который кого хочешь сам съест, в обиду себя не дадут.
Лёня тем временем толкнул Юрия локтем:
– Спорим, в погребах до сих пор стоят бочки с самогоном? В таких местах спирт не портится – его охраняют призраки алкашей.
Юрий поправил нож на ремне:
– Уважающие себя призраки предпочитают выдержанный коньяк. Но если найдёшь бочку – я за эксперимент.
Юрий шёл первым. Нож болтался у него на поясе так естественно, будто был частью руки. Лёня следовал за ним, держа топор «на всякий пожарный, включая пожар».
Они начали с двух домов у озера: один с резными, но перекошенными ставнями, другой – с провалившимся крыльцом, похожим на беззубый оскал.
Дверь первого дома поддалась легко, будто её открывали вчера. Внутри пахло сыростью и неожиданно – ванилью.
– Духи прабабушкиной молодости, – фыркнул Лёня, ткнув топором в занавеску. Та едва не рассыпалась в пыль.
Юрий уже копался в сундуке у печи:
– Капканы, гвозди, масляная лампа. Жили здесь основательно.
Лёня поднял с пола детскую юлу, завёл её. Юла жалобно скрипнула, покрутилась в луче света и упала.
– Как жизнь, – заметил он. – Крутишься, вертишься, а потом – тьма.
– Философ, – бросил Юрий и швырнул в него календарь за 1985 год.
Он раскрылся на декабре. Дата «31» была обведена детской рукой. Рядом – нарисован волк с человеческими глазами.
Под половицей нашёлся ящик: патроны – сухие, хорошие; и конфеты «Мишка на Севере».
– Год-то какой? – Лёня схватил обёртку. – Ааа, все равно неважно. Сахар есть сахар.
– Я бы всё же не рекомендовал, – сказал Юрий. – В тайге всё – приманка. Даже ты.
На подоконнике лежал тяжёлый ржавый ключ.
– Забираем? – спросил Лёня.
– Потом решим, – кивнул Юрий.
На обратном пути Леня вдруг наклонился и поднял с земли пуговицу с гербом СССР:
– Наш человек...– не договорив, Лёня споткнулся о камень. Под ним – свежий окурок «Беломора».
– Значит, гость курит «Беломор», – Лёня крутанул окурок в пальцах. – Точно наш, – он раздавил бычок каблуком. – Следы ведут к дому, где мы остановились.
Юрий молча кивнул. У ручья они наткнулись на загадочную кучу камней: в центре – череп лисы с воткнутой в глаз веткой рябины.
– Колдовство? – Лёня поёрзал плечами.
– Или чьё-то чувство юмора, – буркнул Юрий.
К вечеру все собрались у костра. Обсуждали находки, планы и странное чувство, что деревня слишком внимательно их слушает.
Лида что‑то рисовала в блокноте, не поднимая головы.
– Ну что, кладоискатели, – усмехнулась Марина, помешивая суп. – Нашли сокровища?
– Патроны, ключ и конфеты. Почти свежие! – отозвался Лёня.
Павел посмотрел на ключ:
– Возможно, от амбара. Завтра проверим.
Александр кивнул:
– Завтра всё осмотрим вместе.
Лёня тихо бренчал на гитаре, напевая что-то нелепое, чтобы прогнать вечернюю тишину.
А туман между тем не рассеивался.
ГЛАВА 2. НОВОСТИ ИЗ НИОТКУДА
Утро началось с движения. Группа двинулась по деревне странным строем, напоминающим то спецназ, то толпу на распродаже.
– Сначала амбар, потом дом с голубыми ставнями, – сказал Александр. – А дальше – по ситуации. И если вдруг найдете продуктовые запасы с надписью «не открывать» – это сразу к Лёне.
Лёня кивнул с видом человека, который уже совершал и не такое.
Павел вставил ржавый ключ в замок амбара. Тот поддался со скрипом, и воздух наполнился пылью – плотной, старой, с духом ушедших десятилетий.
– Ну что, – протянул Лёня, – царство мышей и забытых надежд.
– Мука! – обрадовалась Лида.
– Значит, хлеб будет, – философски заметил Лёня. – Не густо… Надеюсь, дрожжи тоже положили.
На пороге Марина вдруг обернулась и прошипела:
– Слышите?!
– Живот урчит, – со вздохом ответил Лёня.
– Нет, будто шепоток детский… – Марина побледнела, Лида за ней.
– Брось, Марусь, тут только мы, крысы да пара призраков, – «подбодрил» ее Лёня.
Дом за домом открывались спокойно, без драматизма. В одном нашли подписанное чьей-то заботливой рукой варенье, в другом – сушёные травы, в третьем – следы недавнего огня.
– Здесь жили, – тихо сказала Марина. – И не так давно.
Эта мысль ни на кого не давила, но осела внутри.
Нашлась в деревне и баня, правда, печь прохудилась.
Дом, в котором они нашли радио, напоминал музей советского быта: пыльные кружевные салфетки на комоде, портрет Гагарина на стене и сам радиоприемник «Спидола-306» – чёрный, угловатый, с антенной, словно рог единорога, покрытый ржавчиной от времени.