Елена Ха – Побег в сказку и свекровь в придачу (страница 33)

От таких новостей Ксюша едва не упала рядом с Глашкой, пристыженно отползающей от грозной односельчанки.

— Мама, но как же… — начала попаданка и умолкла, у нее не нашлось аргументов. Ведь последние годы Марфа действительно и не жила толком, существовала, чтобы заработать копейку для дочерей.

Вторя ее мыслям, мать тихо призналась:

— После смерти мужа эта жизнь опостылела мне. Здесь меня держали только вы, мои дочери. Но вот вы обе нашли себе замечательных мужей, и заботу о вас я с легким сердцем переложу на плечи своих зятьев. Они оба надежные, смогут защитить вас и обеспечить достатком. Да и промеж вас, как я погляжу, наступил мир. В случае беды верю, что вы поддержите друг друга. И это правильно, вы же сестры! А я хочу покоя, уединения…

Ксюша молча шла рядом с телегой и косилась на мать в полном смятении чувств. Митяй шел впереди и всем своим видом демонстрировал полнейшую глухоту.

— Матушка, я благодарна тебе за то, что ты не бросила нас тогда… — слова сами сорвались с губ Ксюши, но стоило ей озвучить их, попаданка поняла, что они правильные и к месту.

Марфа кивнула и с неожиданной теплотой произнесла:

— Я и сейчас вас не бросаю. Будет муторно на душе или в мыслях, приезжай. Выслушаю и помогу, если на то будет воля Божья.

— Спасибо, — кивнула Ксюша.

А мать добавила:

— Я уже нашла покупателя на дом, вернее, на землю. Деньги от продажи разделю между вами с Настей поровну. Мне в обители они без надобности.

— Не нужно, матушка, мою долю передайте от нашей семьи в качестве пожертвования на нужды монастыря.

Марфа Степановна улыбнулась дочери и кивнула:

— Хорошая ты девочка. Будь счастлива.

И пошла в сторону своего дома. Ксюша с минуту наблюдала за ее худой фигурой в черных одеждах, а потом кинулась догонять телегу. На сердце неожиданно стало тепло и радостно.

До дома знахарки оставалось всего-то ничего. Так что Ксюша решила подумать о матери позже, сейчас ее больше волновало, как бы помочь свекрови спасти Савраса. Стоило им зайти на двор ведьмы, та сама выскочила их встречать.

— Это последний, Агриппина Аристарховна, но он совсем плох… — тут же объявил Митяй.

Ксюша же замерла столбом, не в силах отвести взгляда от знахарки, беззвучно открывая и закрывая рот. Способность говорить оставила ее, попаданка была в шоке.

Ведьма не обратила никакого внимания на ошарашенный вид невестки и распорядилась:

— Митяй, оставляй его здесь. С такой раной парня лучше не трогать. Пока еще тепло, буду лечить его на улице. Лошадь распряги, чтобы не дернулась не ко времени. А ты чего рот раззявила? — обратилась она к Ксюше, — Помогай давай. Неси теплую воду, на печи большой котелок как раз горячий, разведи в ведре холодной, чтобы кипятком случайно раны не ошпарить. Он же не петух. Чистые тряпицы у меня на столе лежат, тоже тащи, и в маленькой мисочке отвар. Не расплескай! Анюта, а ты хочешь помочь бабушке? — ласково обратилась ведьма к внучке.

— Конечно, бабуля! — тут же отреагировала девочка и протянула Агриппине Аристарховне собранный по дороге букет полевых цветов.

— Спасибо, родная! Не могла бы ты покормить дружинников, что отдыхают у меня в светлице? На печи стоит котелок с кашей, отнеси им вместе с плошками, они сами себе положат.

— Хорошо, бабушка. Я накормлю дядей, они ведь служат у папы. А ты поешь этот суп. Его для тебя сделала мама. Чувствуешь, какая в нем сила? Тебе сейчас это нужно!

Малышка протянула бабуле корзину, в которой лежали пирожки и куриный бульон в крынке. Знахарка метнула настороженный взгляд в сторону невестки. Ксюша говорить ничего не стала, да и не могла. Вид ведьмы ее выбил из колеи. Ей чудилось, что сейчас не день, а глубокая ночь, а перед ней призрак. Волосы на голове старухи побелели, а глаза из черных превратились в карамельные, кожа стала бледной, почти как у Савраса, лежащего при смерти. Она больше напоминала бестелесный дух, чем живого человека.

«Нисколько не жалеет ведьма себя, отдает жизнь за соратников сына. Да, она возвращает долги. Но разве не заслужила она прощения? — мелькнула отчаянная мысль, — Я обязательно должна убедить Трофима помириться с матерью!»

Ксюша взяла Анюту и увела в дом. Там каждая принялась исполнять поручения Агриппины Аристарховны.

Разведя горячую воду холодной в большом ведре и прихватив тряпки вместе с отваром, попаданка вернулась на двор к ведьме. Митяй уже выпряг лошадь и завел ее в хлев, а Агриппина Аристарховна сидела в телеге верхом на Саврасе и сдирала с него рваную рубаху, что-то бубня себе под нос.

— Ты поела? — наконец, смогла заговорить Ксюша.

— Да. Спасибо. Теперь у меня точно хватит сил вылечить его. Ступай, помоги Анюте, а потом возвращайтесь домой. Нечего ребенку на такое смотреть.

Ксюша послушалась свекровь. Когда пациенты знахарки были накормлены, она взяла Анюту на руки и поспешила прочь. Но когда они проходили мимо телеги, где Агриппина Аристарховна уже обмыла и перевязала страшную рану на груди Савраса, малышка успела крикнуть бабушке:

— Бабуля, не переживай. Сейчас батюшка на тебя сердится, но мы его уговорим. Он обязательно снова будет с тобой разговаривать, — пообещала малышка.

Ведьма кинула полный боли взгляд на внучку и отвернулась. Ксюша не утерпела и тоже пообещала свекрови:

— Мы его обязательно уговорим.

Агриппина Аристарховна отмахнулась, закрыла глаза и начала мычать. Ксюша поспешила увести Анюту прочь, но тревога крепко поселилась в ее сердце.

Вечером, когда пришел Трофим, она накормила мужа, дала ему время поиграть с Анютой. Только после того, как девочка уснула, жена решилась рассказать мужу о его матери:

— Милый, прости, я тебя не послушала. Мы сегодня с Аней ходили к свекрови…

Трофим бросил на нее гневный взгляд и поднял руку в предостерегающем жесте:

— Я не хочу ничего о ней слышать.

— Но, милый, она всех вылечила. Никто из твоих товарищей не погиб. Она побелела вся, будто жизненные соки из нее выпили. Когда мы уходили, она Савраса лечила. Уверена, у нее получится вырвать его из лап смерти, но не уверена, что она после этого сама жива останется. Прости ее… пожалуйста, — с мольбой заглядывая в глаза Трофиму, попросила молодая жена.

— Она меня об этом не просила, — буркнул воевода.

— У нее просто пока не было времени. Но если она придет, простишь? — настаивала Ксюша.

— Придет, подумаю, — бросил Трофим и ушел в баню.

Ксюша собрала чистое белье и побежала за мужем задабривать и успокаивать. И это у нее блестяще получилось.

Утром, еще только рассвело, пришел Митяй. Постучал деликатно в окно. Трофим вышел к нему, а вернулся мрачнее тучи.

— Что случилось? — тут же забеспокоилась Ксюша.

— Он навещал Савраса в доме знахарки. Тот дышит уже спокойно и ровно, цвет лица стал живее, а вот с… матерью беда. Она лежит в забытьи и зовет меня.

Ксюша тут же вскочила с кровати и позвала:

— Луковка, Тимка, побудьте с Анютой. А мы с Трофимом сходим к его матушке.

Домовой и шишимора явились тут же, материализовались прямо на подоконнике в спальне и с готовностью откликнулись:

— Конечно, поможем!

— Бегите, хозяева.

Трофим шел по улице хмурясь. Ксюша не выдержала и спросила:

— Ты переживаешь за мать? Или расстроен, что так и не успел помириться с ней?

— И то, и другое.

— А ты знаешь, что моя собралась в монастырь? Я ее вчера встретила. Она сказала, что уже покупателя на дом нашла. Хотела половину стоимости мне отдать, а вторую Насте. Но я от своей отказалась. Пусть монастырю пожертвует. Прости, оставила нас без приданого, — повинились Ксюша.

— Правильно сделала. Я на нашу семью денег заработаю, — обняв за талию жену, заверил воевода.

— Даже не знаю, чем я заслужила такого замечательного мужа, — улыбнулась Трофиму Ксюша.

— Скажешь тоже, замечательный! — с горечью усмехнулся мужчина, — Вечно занят делами, повесил на тебя заботу о дочери, еще и мать постоянно козни строит. Я для тебя настоящее проклятие.

— Ты для меня настоящее счастье, — заверила Ксюша и добавила, — И я бы очень хотела, чтобы ты помирился с мамой. Тогда в семье будут мир и процветание.

Они как раз подошли к дому Агриппины Аристарховны, Трофим глубоко вздохнул и кивнул жене:

— Хорошо. Давай попробуем помириться.

Решительно толкнул калитку и вошел на двор ведьмы.

Ксюша, как ни готовилась морально, не смогла сдержать возглас ужаса при виде свекрови. Она лежала на лавке на кухне, потому что в светлице все было заставлено лавками с ранеными. Ведьма была белее первого снежного покрова, укутывающего землю зимой. Ее губы, едва размыкаясь, шептали:

— Явь… Трофим… Прости… Ксанка…

И так по кругу. Выдержанный воевода побледнел под стать матери. Присев рядом с ней прямо на пол, он взял Агриппину Аристарховну за руку, крепко пожал и прошептал: