Елена Ха – Побег в сказку и свекровь в придачу (страница 34)

— Я прощаю тебя, матушка. Чем я могу тебе помочь? Как облегчить твои мучения?

— Явь… явь, — снова и снова повторяла знахарка.

Трофим просидел рядом с матерью долго, молча держал за руку. Ксюша успела накормить раненых, которые были уже бодры и полны сил. Даже Саврас сидел и уплетал кашу за обе щеки.

— Вы идите, Трофим. У тебя же еще дела. Нужно отчитаться о разбойниках, — сказал пришедший навестить товарищей Митяй, — Ребята присмотрят за знахаркой.

— Присмотрим, — хором подтвердили выздоравливающие.

— Я тогда вечером еще загляну, накормлю вас ужином, — пообещала Ксюша.

И супруги отправились домой. Трофим шел к площади задумчивый и у калитки объявил:

— Мне нужно сегодня съездить в столицу. Вернусь к ночи. Береги себя и Анюту.

Ксюша прекрасно понимала печали мужа, поцеловала его в щеку, обняла и отпустила. Сама же, вернувшись домой, налила своим помощникам молока и присела к столу чай пить.

— Как дела у ведьмы? — спросил Тимка, немного опередив Анюту, которую тоже волновало здоровье бабушки.

— Она совсем плоха. Лежит белая-пребелая и только бессвязно бормочет: «Явь, явь». А что это, к чему, никто не понимает.

Тимка призадумался.

— Может, бабуля не хочет покидать Явь? — предположила Анюта.

— Так ты говоришь, она все силы свои отдала на лечение? — уточнил Тимка.

— Да, силы и соки. Когда я ее вчера видела, она выглядела так, будто выцвела, а сегодня и вовсе полупрозрачная и белая… — кивнула Ксюша.

— Сказывают, что в лесу можно найти травку, способную с того света почти любого вернуть. Называют ее явь-трава. Может, про нее ведьма и талдычит? — сделал неожиданное предположение Тимка.

— Зуб даю, про нее, — важно закивала Луковка.

— И как нам ее найти? — тут же перешла к делу Ксюша.

— А никак, — спокойно заявил домовой, — Никто не знает, как она выглядит и существует ли вообще…

— Нет дыма без огня. Раз бают, значит, есть! — упрямо возразила попаданка.

— Слушай, Тима, а может, ты у Лешего спросишь про эту травку? Вы же хорошие приятели, — вдруг предложила Луковка.

Тимофей смущенно покраснел, опустил голову и заметил:

— Если я к нему в гости пойду, он меня опять будет поить березовым соком, а у меня от него голова мутнеет и мысли путаются. Ой, налакаюсь, буянить начну…

Луковка обиженно запыхтела.

— Ну пожалуйста, миленький, помоги, — взмолилась Ксюша.

— Помоги… — вторила Анюта, заглядывая в глаза домовенку.

Тимка покосился на шишимору, та тяжко вздохнула и заявила:

— Иди уже, окаянный. И чтобы без травки не возвращался!

День пробежал незаметно, уже и вечер подоспел, только ни Трофима, ни Тимофея было не видать. Тревога терзала душу Ксюши, да и Луковка, помогая чистить брюкву, срезала вместе с корочкой половину корнеплода. С такой помощницей сплошное разорение…

Ужин был приготовлен, Анюта накормлена и уложена спать. Ксюша сбегала к знахарке, там все было без изменений. Только раненых стало меньше, трое разошлись по домам, уже полностью здоровыми.

Когда попаданка шла домой, она надеялась, что муж уже ждет ее дома, но он так и не вернулся. Жена сидела с лучиной на кухне и шила одеяло из пущенных на лоскуты старых рубах. Луковка жалобно пела о несчастных девах, влюбленных безответно в ветреных юношей. Неожиданно от печи послышался страшный грохот. Ксюша и шишимора вздрогнули и обернулись. На полу рядом с разбитой крынкой, в которой была пшенная каша, сидел Тимка и икал.

— Доброго ве-ечерочка! — расплылся домовой в улыбке, прямо рукой зачерпнул горсть каши и отправил себе в рот.

Тщательно пережевав угощение, он вытер рот рукавом и снова довольно икнул.

— Так и знала, что от Лешего хорошего не жди. Это ж надо так налакаться березового сока, — возмущенно хлопнув себя по тощим бокам, воскликнула Луковка.

— Да, но… ик… у всех есть недостатки-и… Зато Леший отдал явь-траву Трофиму! — гордо выпятив грудь вперед, объявил домовой.

— Как это Трофиму? Когда он успел? — удивилась Ксюша и села рядом с Тимкой прямо на пол, — Рассказывай с самого начала и подробно!

Тимофей посмотрел влюбленными глазами на свою жену. Шишимора тоже спустилась поближе к благоверному, который заговорил, только услышав ее требовательное:

— Сказывай, тебе говорят!

— Знаете, как было нелегко убедить Лешего, что наша ведьма будет полезна для его леса. Он же окромя деревцов да мхов ничего в этом мире не ценит. Пришлось наплести ему с три короба про ее способности разбираться в травах, выращивать их, сберегать. Хранить природу он и сам готов круглые сутки, поэтому тотчас заявил, что соратнице обязан помочь. Потом мы долго бродили по тропам, да по оврагам в поисках этой самой явь-травы. Я себе чуть все ноги не переломал, — пожаловался домовой, — Это у Лешего вместо ног корни, там, где он переползал, мне приходилось перепрыгивать. И вот на границе с болотом нашли мы маленький кустик. С виду ничего особенного, на ботву моркови похож. Но в центре стебель торчит, а на его конце будто звезда горит ярко-алым. Вот этот куст и вручил мне Леший.

— И где он? — нетерпеливо спросила Ксюша.

— А как я его донесу? Магически не получится, он же материальный, а пешком с того болота я бы не дотопал. Поэтому я просил Лешего передать его Трофиму. Он как раз должен был возвращаться из столицы по лесной дороге. За Лешим был должок! Лет восемьсот назад я у Бабы-яги домовым служил и по просьбе этого любителя зелени воровал зелья для его корешков, чтобы чаща разрасталась быстрее. Мне тогда больно от Ягуси досталось, когда она склянок своих недосчиталась. Это все давно было, но память у нечисти хорошая. Вот я и обменял его на сегодняшнее дело. Надо сказать, что пришлось мне его долго уговаривать прихватить меня и явь-траву, да отправиться к дороге на встречу с Трофимом, — вздохнул Тимка.

Луковка лишь пихнула его, чтобы продолжал быстрее. Домовой, потирая ушибленный бок, неожиданно хохотнул:

— Смешно было, когда Леший остановил проезжающего мимо Трофима своим громогласным приветствием. Воевода чуть с лошади не свалился. И ведь разглядел в придорожной елке Лешего. Хорошо, я спрятаться успел. Много сил ведьма ему отдала. Он теперь может наняться охотником за нечистью, — пошутил Тимка и сам испугался собственной шутки.

— Ну а дальше-то что было? — подгоняла мужа шишимора.

— Что было? Да ничего, протянул Леший явь-траву своей еловой лапой в сторону воеводы и заявил: «Это тебе для матери». Трофим сразу смекнул что к чему. Поклонился в пояс Лешему, взял кустик и умчался прочь. Сейчас, наверно, у ведьмы. Отпаивает ее. А я так умаялся по кочкам скакать, отсыпаться буду дня три, не меньше! — грозно погрозив пальцем, объявил Тимка.

— Отдыхай, конечно, — кивнула Ксюша, — Но ты уверен, что Трофим разберется, что делать с явь-травою?

— Уверен! Даже не сомневайся! Леший ему объяснил, что ее нужно замочить в теплой воде и настоять час, только после этого можно пить отвар, а травку еще через час нужно съесть, — важно пояснил домовой.

Схватил Луковку на руки и исчез.

Ксюша не утерпела. Проверила Анюту, убедилась, что малышка крепко спит, и побежала в дом свекрови.

Трофим уже поил ведьму с ложечки водой, в которой замачивал волшебную травку, сам кустик лежал в мисочке рядом.

— Давай помогу, — кинулась к мужу девушка.

Вместе они влили в знахарку все лекарство и стали наблюдать. Сначала ведьма перестала бормотать, притихла. Ксюша, сжав руку мужа, уже начала беспокоиться, а вдруг даже это средство от Лешего не поможет свекрови? Трофим тоже сидел мрачнее тучи: брови сведены, губы поджаты, лицо будто заледенело, взгляд прикован к матери. Иногда жене казалось, что муж даже не дышит.

В тусклом свете лучины было плохо видно, ночные тени причудливыми чудовищами разбредались по стенам и потолку, лезли на лицо больной, но в какой-то момент попаданке показалось, что она видит на щеках свекрови румянец, придвинувшись ближе, она радостно воскликнула:

— Трофим, глянь, у нее кожа порозовела!

— И правда, — с облегчением выдохнул воевода.

Прошел час, подошло время есть траву. Трофим и Ксюша начали ломать головы, как это сделать, ведь Агриппина Аристарховна все еще лежала бездвижно и жевать явно была не в состоянии.

— Может, мелко порезать и с водой ей внутрь залить? — предложил обеспокоенный сын.

— А вдруг она подавится? Хуже будет… — засомневалась Ксюша.

— Ну хоть кто-то в нашей семье разумный, — просипела неожиданно ведьма, открывая глаза.

— Матушка! — обрадовался Трофим.

— Тебе нужно съесть явь-траву, — тут же всунула в руки свекрови куст Ксюша.

Ведьма глянула на резные листочки и яркий цветок, полюбовалась несколько секунд и принялась жевать. Только когда она закончила, сын осторожно спросил у матери:

— Как ты себя чувствуешь?

— Живой, — усмехнулась ведьма, — Кого же мне благодарить за спасение? Кто отыскал это чудо? На моей памяти люди никогда не видели явь-траву…

— Мне ее на лесной дороге Леший отдал, — признался Трофим.