Елена Ха – Побег в сказку и свекровь в придачу (страница 32)
Ксюша кинулась к сундуку, достала чистую рубаху и дала ее мужу проговорив:
— Давай позавтракаем. Ты, правда, не против, чтобы Тимка и Луковка жили с нами?
— Они забавные, — усмехнулся воевода.
По задумчивому взгляду мужа, Ксюша поняла, что он заметил, как она бесхитростно ушла от его вопросов.
На кухне домовой и шишимора облизывали блюдце из-под молока, когда хозяйка и хозяин изволили явиться.
— Мы пойдем отдыхать, уж больно нервное утро выдалось, — тут же отреагировал Тимка.
И супружеская пара нечисти растворилась в воздухе.
— Что все-таки случилось? Как я оказался дома? — спросил Трофим, и Ксюша обреченно вздохнула, понимая, что разборка с Луковкой и Тимофеем была лишь цветочками.
— Милый, давай сначала поедим, — улыбнувшись мужу предложила Ксюша.
— Да, батюшка, пироги с яблоками у Тимки удались, — уплетая сдобу и запивая молоком, объявила Анюта.
Трофим усмехнулся, покачал головой и сел рядом с дочерью. Ксюша тут же поставила перед ним миску с кашей и присела напротив.
Ели молча, с аппетитом. Анюта первая начала и первая закончила.
— Пойду покормлю Чернушку, — вскакивая из-за стола, сообщила она.
— И про ее подружек не забудь, — крикнула вслед малышке Ксюша.
— Говори, — строго сказал Трофим, как только дверь за Анютой закрылась.
Жена посмотрела на мужа умоляющим взглядом, обхватила его руку и выпалила на одном дыхании:
— Твоя мать в пятницу попросила Семена назначить мне свидание в субботу и попытаться соблазнить. Так что разбойники поняли, что мать твоя не едет на ярмарку, и смекнули, что ты пытаешься заманить их в ловушку. Всю ночь они готовили свои засады вдоль дороги…
— Так вот почему никто не пришел, когда на нас напали. Савраса сразу убили, стрелой в грудь, а мы с Мишаней еще пытались оказать сопротивление, но его пырнули ножом, а меня оглушили подло сзади…
Трофим со злостью сжал кулаки, несмотря на попытки Ксюши успокоить мужа ласковыми поглаживаниями его ладоней.
— Потом над тобой издевались? Было очень больно? — даже не пытаясь прятать слезы, спросила попаданка.
— Это все неважно. Я столько товарищей потерял. И все из-за матери. Она перешла все границы. Больше мы с ней не общаемся. Ни полслова не скажу ей.
— Она помогла найти нам лагерь бандитов и вылечила тебя. Знаешь, сколько сил она отдала, чтобы ты уже сейчас чувствовал себя здоровым?
— Нам? Что значит нам? — нахмурился Трофим.
— Ну… — замялась Ксюша, — Я тоже пошла с отрядом, который выделил нам староста. Но главным был Митяй. Он нас с Агриппиной Аристарховной надежно защищал. У меня ведь из-за твоей матери еще и сестру разбойники похитили. Она у них в яме сидела, они хотели ее продать заморским купцам. Именно я Настю нашла… Я очень беспокоилась и за тебя, и за нее. К счастью, все обошлось…
Трофим с явным осуждением покачал головой и потребовал:
— Обещай, что больше никогда не будешь навлекать на себя такую опасность! И к матери моей близко не подойдешь. Кто знает, что она еще выкинет.
— Я обещаю, что впредь со двора без твоего разрешения носа не кажу. Но с твоей матерью как можно не общаться? Она же единственная знахарка на селе, — попробовала достучаться до разума мужа Ксюша.
— В соседнее село ездить будем. Там, сказывают, добрая женщина в знахарках… — отмахнулся от беспокойств жены Трофим.
— К чужому человеку пойдешь?
— Чужой человек мне подлости не делал!
— Но она сейчас за жизнь твоих людей борется. Она сразу, как тебя нашли, приказала всех, кто с тобой был, отыскать и ей доставить. Восьмерых она уже осмотрела и лечит. Она поклялась, что если они живы, она смерти их не отдаст.
Воевода встал, прошелся взад-вперед по кухне и сердито изрек:
— Она долги свои возвращает! Но это не умоляет ее вины передо мной и тобой. Мне пора.
И вышел.
Ксюша посидела немного в задумчивости.
«Оба упрямцы. Сразу видно, из одного корня выросли», — пришла к выводу попаданка.
Пожав плечами, она пошла хлопотать по дому. Первым делом поставила вариться куриный суп. Воспользовавшись своей магией, она передала стряпне горячее желание, чтобы у всех, кто будет это есть, хватило сил осуществить задуманное. Затем Ксюша перемыла посуду, замочила грязное белье, покормила и приголубила скотину. Анюта радостно во всем помогала матушке.
Когда дом сиял порядком и вкусно пах бульоном, попаданка предложила падчерице:
— Может быть, навестим бабушку? Отнесем ей Тимкины пирожки и супчик. Она батюшкиных товарищей лечит, ей, наверно, даже некогда себе еды приготовить.
— Пойдем, конечно! — обрадовалась девочка.
— Только давай не будем папе об этом рассказывать. Если он узнает, что бабушка себя не бережет, начнет беспокоиться о ней.
— Я знаю, что батюшка не хочет, чтобы мы общались с бабушкой. Не переживай, я ничего ему не расскажу, — разумно ответила Анюта.
Ксюша почувствовала вину перед мужем, ведь она подговаривает его дочь врать ему. Однако больше ее мучило беспокойство за свекровь. Она, конечно, ведьма, но точно любит своего сына без памяти. Попаданка ее понимала, она тоже любила своих дочерей и во всем потакала. Ей повезло, что старшая, Оля, оказалась разумной и выросла целеустремленным человеком, горящим своим делом. А вот младшую, Лиду, Ксюша избаловала, превратив в эгоистичного монстра, способного выгнать из дома собственную мать.
«Жизнь — сложная штука, никогда не знаешь, в какой ситуации окажешься. Поэтому родных нужно любить и беречь. Я обязательно подружусь с ведьмой. Вместе мы уговорим Трофима простить ее», — решила Ксюша и, собрав еду в корзину, поспешила к дому знахарки. Анюта радостно скакала рядом.
Глава 15
Примирение
Не успели девочки воеводы выйти со двора, как столкнулись с Митяем. Он брел рядом с телегой, на которой лежал мертвенно-бледный мужчина. Его лицо показалось Ксюше знакомым.
— Добрый день, Митяй! Ты чего такой смурной? — не сдержала любопытства попаданка.
— Нашли Мишаню, его всего лишь оглушили и слегка поцарапали ножом, он даже к знахарке идти отказался. Сказал, что это она виновата в их бедах, и он не позволит ей снять с совести груз, подлатав его легкие раны, — вздохнул Митяй.
— А это Саврас? — кивнув на полуживого мужчину в телеге, спросила Ксюша.
Она заметила на его груди след от стрелы и вспомнила рассказ мужа.
«Даже свекрови не под силу такого вылечить. Неужели все-таки окажется, что загубила она безвинную душу?» — с тоской подумала Ксюша.
Она искренне переживала за ведьму. Только если знахарке удастся спасти всех дружинников, Трофим сможет ее простить. Будет невероятно трудно, но шансы есть. Если же Саврас погибнет, раскол между матерью и сыном ничем будет не залатать.
— Я тоже к знахарке иду, решила отнести ей куриный бульон, чтобы силы поддержать, — пояснила Ксюша.
Они с Митяем, понурив головы, погруженные каждый в свои мысли, шли рядом с телегой, Анюта скакала рядом, собирая цветы на обочине дороги. Неожиданно истеричный голос вывел Ксюшу из ее беспокойных размышлений.
— Ну ты, Оксанка, и наглая. Уже при свете дня с другим мужиком гуляешь, а меня еще бесстыжей называют!
Ксюша вздрогнула и с удивлением увидела, что им дорогу преградила Глаша. Выглядела она неопрятно: сарафан мятый, когда-то белая рубаха перепачкана грязью, волосы растрепаны и не прикрыты, даже простенького очелья не наблюдалось.
Резкие слова опозоренной односельчанки заставили Митяя растеряться. Ксюша тоже не знала, что и сказать на эту глупость. Но тут сбоку раздался знакомый голос:
— Не мерь других по себе. Это ты прогуляла хорошего парня и осталась в старых девах. Моя дочь — достойная жена достойного мужа. Она помогла найти воеводу, не побоялась идти в лес ночью. И сестру спасла. Никому не позволю даже слова плохого в ее адрес сказать, — окидывая ледяным взглядом Глашку, сурово проговорила Марфа Степановна.
— Матушка? — только и смогла выдохнуть Ксюша.
Она не ожидала, что родительница будет ее защищать. Пока дочь ошарашенно пыталась собраться с мыслями, ее мать уже подошла к скандальной девице и влепила ей пощечину. Та не удержалась на ногах, упала на уложенную бревнами дорогу.
— Ты!.. — возмутилась Глафира, но Марфа Степановна бросила на нее презрительный взгляд сверху вниз, и та мгновенно умолкла.
— К знахарке везете дружинника? — спросила мать у Ксюши.
— Да, это последний. Самый тяжелый… — только и смогла выговорить попаданка.
Она была так поражена поведением матери, что даже незаметно ущипнула себя, испугавшись: вдруг ей снится слишком правдоподобный сон.
— Настя мне рассказала, что именно ты нашла ее в яме у разбойников, и про свое недостойное поведение тоже поведала, повинилась. До свадьбы я ее заперла дома. Посидит, подумает, что хорошо, а что худо. А как сыграем ее свадьбу, я решила уйти в монастырь, — ровным тоном поведала Марфа Степановна.