Елена Ха – Побег в сказку и свекровь в придачу (страница 31)

— Какая у нас интересная игра получилась. А где пряталась Агафья? — подпрыгивая, как козочка, спросила Аня, пока они шли к дому.

— В самой чаще леса, — сказала правду Ксюша.

— Ой, а вы не заблудились? — испугалась девочка.

— Твоя бабушка нам помогала. Она же все ведает, с ней нельзя заблудиться.

— Точно! Она сильная. В следующий раз возьмите меня. Мой светлячок будет нам дорогу освещать. Хорошо?

— Посмотрим… — ушла от ответа Ксюша.

Они вошли в дом, и тут же к ним кинулась Луковка, заполошно крича:

— Ксюша, там Трофим… того… Ой, что будет-то…

— Что? — испугалась попаданка.

Луковка только рот открыла и снова закрыла, а заодно зажмурилась и еще личико руками прикрыла.

— Что с папой? — потребовала ответа Анюта.

Ксюша уже не слушала, кинулась в спальню и застала там престранную картину: Трофим стоял посреди комнаты в одних штанах, его грудь была замотана повязкой, которую накладывала еще знахарка, его брови хмурились, а на широкой мужской ладони стоял Тимка и испуганно хлопал глазами.

Ксюша растерянно замерла на пороге, не зная, что и думать. Рядом с ней замерла Анюта и прижалась к боку своей новой матушки, а к Анютиной ноге прижалась Луковка. Маленькая шишимора всхлипнула, видимо, она очень переживала за мужа.

— Ой, батюшка, ты уже познакомился с Тимофеем? Он хороший, — первая пришла в себя дочка воеводы.

Смелостью она явно пошла в отца.

— И Луковку ты видел… уже? — уточнила Ксюша.

Трофим посмотрел на своих девочек, замерших в дверях, и спокойно спросил:

— Так это и есть та нечисть, что ты, жена, принесла с собой из трактира?

Сердце Ксюши сжалось, и грустные мысли полезли в голову:

«Неужто не понравились малыши Трофиму? Неужто выгонит?»

— Да, муж мой. Они добрые и помогают. Луковку я оставила за тобой присматривать, пока за Анютой к старосте ходила. А Тимофей обещал пироги пока поставить в печь…

— Я поставил, — опасливо косясь на хозяина дома, торопливо сообщил домовой.

— Почему я их вижу? — задал самый главный вопрос воевода.

Ксюша задумалась, перебирая события прошлой ночи, она вспомнила мычание ведьмы, и ее осенило:

— Возможно, твоя мать, когда тебя лечила, немного переусердствовала, и передала тебе часть своей силы, — поделилась своими предположениями Ксюша.

Тимка и Луковка охнули:

— Да не может быть!

— И это говорят те, кого видят только ведьмы? — усмехнулся Трофим.

— А что у вас тут произошло? Батюшка, ты почему испужал так Луковку? — с осуждением спросила Анюта.

Воевода глянул на шишимору, потом на домового и, вздохнув, поставил Тимку на пол.

— Я проснулся, а рядом на подушке она сидит, вся такая лохматая, расхристанная и маленькая. Я сам испугался, хоть и не из трусливых, — хмыкнул грозный воевода.

Луковка удивленно хлопнула глазами:

— Меня испугался? Я такая страшная? — голос ее дрогнул, а из глаз закапали крупные слезинки.

— Что ты, душечка, ты краше золотой осени! — заверил жену Тимка.

Трофим удивленно приподнял брови.

— Да, Луковка, ты и умница, и красавица, и так мне помогаешь всегда, — вторила сладким речам домового Ксюша, с осуждением поглядывая на мужа.

— И шьешь здорово, — кивнула Анюта, присаживаясь рядом с шишиморой и погладив малышку по растрепанной шевелюре.

— Правда? — всхлипнув, уточнила Луковка.

— Правда! — ответили хором Тимка, Ксюша и Анюта.

— Прости, не хотел обидеть, — осторожно проговорил Трофим, — Я растерялся немного…

— И давай сразу хватать меня! — обиженно надув маленькие губки, заметила шишимора.

— Не было такого! — отнекивался Трофим.

— Я сам видел! Когда Луковка закричала, я сразу к ней кинулся. Вбегаю в светелку, а он мою жену в кулаке держит! Я чуть на месте не окочурился, — пожаловался домовой.

— Да я просто хотел убедиться, что она мне не мерещится, — попытался оправдаться воевода.

— Зато какой у меня храбрый муж! — похвасталась Луковка, и в ее глазах вспыхнули искорки любви и восхищения, — Он как закричит: «А ну, отпусти мою жену!» Даже мне страшно стало.

— Да уж, я с перепугу малышку и выронил. Прости… — покаялся Трофим, обращаясь к шишиморе.

— Ничего страшного, я боли не чувствую, но за мужа испугалась, когда ты его вместо меня схватил.

— Я же раньше не видел нечисти, — примирительно сказал воевода, — но рад познакомиться.

Супружеская пара отвесила чинно поклоны и сказала хором:

— Мы тоже рады, хозяин. Коль не будешь нас обижать, и мы не обидим.

— Я уже говорил Ксюше, раз вы ее труд облегчаете, значит, я вам благодарен буду.

— Молока нам просто не забывай подливать, — смущенно глядя на свои босые ноги, заметила Луковка.

— Ой, точно, пойдемте, я вас угощу, — всплеснула руками Ксюша, — И позавтракаем заодно! Как ты себя чувствуешь, муж мой? Идти можешь? — добавила она, обращаясь к Трофиму.

— Чувствую себя как младенец, ничего не болит.

— Давай я тебе повязку сниму. Анюта, налей молочка Тимке и Луковке.

— Хорошо, матушка. Идемте, — звонко отозвалась девочка.

И в считаные секунды Ксюша и Трофим остались одни. Девушка осторожно стала разматывать повязку и не смогла сдержать возгласа удивления. На теле мужа больше не было страшных рваных ран, лишь нежно-розовые кривые шрамы.

Трофим задумчиво провел по ним руками и с горечью заметил:

— С таким страшным узором красавцем мне больше не бывать…

Ксюша обняла его крепко и прошептала:

— Глупый. Ты для меня самый мужественный и привлекательный мужчина. Лучший!

— Правда? — не скрывая довольную улыбку, уточнил Трофим и пытливо заглянул в глаза жены.

Ксюша кивнула, и ее тут же поймали за подбородок, приподняли лицо и поцеловали. Нежно-сладко.

Отстранился Трофим с неохотой, но, видимо, он понимал, что у него еще куча дел, потому поторопил жену:

— Давай быстро позавтракаем, да пойду я. Кто меня нашел? Разбойников схватили?