Елена Гулкова – Игра в Кассандру (страница 11)
Первым очнулся Сильвёрст. Помотал головой, освобождаясь от наваждения. Моргнул. Лицо сосредоточилось. Шагнул вперед и пошел вдоль здания, перешагивая через кирпичи, куски железа и пиная доски.
– Ма-ма! – мультяшный детский крик заставил его подпрыгнуть.
– Что б тебя! – он подкинул ногой голую куклу, она перевернулась в воздухе и упала, тявкнув, как щенок. Голова раскололась на две скорлупки. Стал виден механизм: металлическая планка с прикрепленными яблоками глаз. В теле зияла чернотой круглая дыра, рядом валялась плотная крышка.
Сильвёрст растерялся: да-а-а, поступок некрасивый. Он поднял крышку, которая оказалась вовсе и не крышкой. Это был цилиндр с керамическим поршнем. Он потряс его, мембрана задребезжала и опять закричала: «Ма-ма».
– Твою ж…! – Сильвёрст откинул ее в сторону – все засмеялись, но невесело.
У каждого мелькнула мысль: не к добру. Как будто ребенка избили.
– Нашел! – Сильвёрст подергал облезлую дверь, но она не открылась: закрыта на запор изнутри.
Он пнул ее с досады и стал пробираться вдоль стены фабрики через сочную траву с крупными листьями. Крапива жгла даже через джинсы.
Сильвёрст оглянулся на Германа в длинных шортах и развел руками: я не виноват!
Вскрикнула Стелла: у нее шорты были намного короче.
– К чему такие сложности? По зарослям еще бродить. – вздохнула Ольга. Она была в длинном платье, но крапива под него заглядывала, оставляла красные точечки и полосочки на икрах.
– Действительно! Зачем ходить? Приехали, а нам денежки вынесли бы на блюдечке и отдали! – Толян желчно засмеялся, поклонился и протянул Ольге железяку. – Возьмите, барышня! Игра закончена! Ваши ножки в безопасности.
Он распрямился и грубым мальчишечьим голосом протрубил:
– Нефиг было в платье наряжаться.
– Тебя не спросила, – надменно произнесла Ольга, не удержалась, почесала ногу. – Мне не больно.
Я просто выражаю эмоции. Имею право.
– Эмоции нужно было дома оставить вместе с платьем. А сейчас засуньте их… – Толян не успел договорить – получил подзатыльник от Германа.
– Ребята, ну что вы? – Зера говорила низким голосом, который обволакивал игроков, парализуя их волю. Так паук бережно упаковывает мух в кокон из липких нитей.
Толян почесал голову, огрызаться не стал. Бросал на Германа злые взгляды, в которых были и страх, и обида, и угроза.
Сильвёрст дернул очередную дверь – она заскрипела и приоткрылась.
– Вот она, родимая! Нашли. Только дальше не идет.
Он покрутил ручку – она отвалилась.
– Чтоб тебя!
Хаким оттер его, уперся ногой в стену и потянул дверь на себя: образовалась широкая щель.
***
Первым протиснулся Герман. Постоял, чтобы глаза привыкли к темноте. Оглянулся.
– Фонарики доставайте!
Хотя стекла окон были разбиты, в помещении было темно, словно на здание накинули черный платок.
– Темно, как в заднице… – Герман не отличался политкорректностью.
Все посмеялись, только Ольга сделала безразличный вид, буркнув:
– Пошлость какая…
– Ищем второй конверт! – напомнил Сильвёрст командирским голосом. Было видно, что руководить ему нравится: он порозовел от возбуждения, радуясь, что этого никто не видит.
– Неужели здесь ночевать придется?
– Ольга с содроганием смотрела на бахрому пыли. Она была везде: на проводах, в углах, на столах, станках. Серебрилась в лучах фонариков.
Хаким загыкал. В горле у него рождались сложные звуки, похожие на песню горцев. Они поднимались к высокому потолку и там пропадали.
– Ты сюда спать приехала? Спать нам не дадут!
– Кто? – голос у Ольги задрожал.
– Пыльные монстры. Безглазые куклы.
– Лови! – крикнул Герман.
В сторону Ольги полетел заяц без уха и без ног.
– Мамочки! – Ольга отбила животное ладонью – из игрушки вылетело облако пыли. – Не делай так больше!
Она стала вытирать руку о платье.
– Фу, она липкая, это даже не пыль! Фу, фу!
Хаким корчился от смеха. Его поддерживал Герман, задорно смеясь, как мальчишка.
***
– Вот он! – Стелла посветила фонариком вверх: плешивый одноглазый медведь, восседая на последней полке шкафа с табличкой «Готовая продукция», держал грязными лапами конверт.
Рядом с мишкой примостились готовые покорять ребячьи души игрушки. А сейчас это было сборище уродцев, страшных в своей детской наивности, с выгоревшими глазами, с ухмылками на лицах и мордах, с вуалью из паутины.
К медведю полез Толян, подтягиваясь на полках.
Шкаф зашатался, хрустнула мебельная ножка – парень упал. На него посыпались клоуны без глаз, ваньки-встаньки с нарисованными улыбками, выцветшие пирамидки, бесхвостые котята, безголовые обезьяны.
Толян стал чихать, поднимая клубы пыли. Прыщи на щеках зачесались, он стал яростно их раздирать – Стелла поморщилась.
Медведь не упал. Он сидел, сжимая конверт, и
улыбался как маньяк, тихий такой и добрый до преступления.
– Он подмигивает! – Стелла отвела луч в сторону. – Одним глазом!
– Я не отдам письмо! Да! – зарычал ей на ухо Хаким.
Стелла подпрыгнула, ударилась о трубу, свисающую с потолка.
– Дурак! У меня сердце чуть не выскочило! – она стукнула его фонариком по плечу.
Хаким сел на корточки, смех вырывался из него клочьями, смешиваясь с пылью – смеяться он не умел.
Серьезный Сильвёрст поднял палку, сбросил медведя с полки, поднял конверт.
***
Никто в этот раз не посягал на лидерство.
– Найдите комнату с тайной. Разгадайте ее. Загляните в черный ящик: там реквизит и задание, – пробубнил Сильвёрст.
– Да здесь везде тайна. И пыль! – Ольга достала бейсболку. Коса не помещалась. Пришлось протаскивать ее через регулятор размера. – Помогите кто-нибудь!
Никто, кроме Зеры, к ней не подошел.
– Не расслабляемся!
Еще не привал. Здание большое. Ищем, – призвал Сильвёрст.