Елена Гулкова – Игра в Кассандру (страница 1)
Елена Гулкова
Игра в Кассандру
Глава 1. Явление Кассандры
– Зачем ты брала мою зубную пасту? – спросил он обиженным голосом, выравнивая на полке под зеркалом флаконы, тюбики и баночки.
– Не поверишь: чистила… – она специально не договорила, чтобы он пофантазировал. На мгновение оторвалась от монитора, чтобы посмотреть на его реакцию.
– Ты становишься бесцеремонной. – Он поправил язычок салфетки и подкрутил туалетную бумагу. – А полотенца…
Она перебила:
– Пойду за хлебом схожу.
Достала носки, усмехнулась и выбрала желтый и красный.
– В полночь за хлебом в разных носках? – у него расширились глаза.
– А кто мне помешает?
Она хлопнула дверью.
Три года назад
Толпа вынесла Киру из подземелья. Она жадно вдохнула привычный городской воздух, полный запахов моря, выхлопных газов, глянула на голубой просвет между зданиями и помчалась в институт.
Стремительная, как огромная чайка, рассекала поток прохожих, никого не задевая и ни с кем не сталкиваясь. Она была не одна такая быстрая, но такая – только одна.
Так думал Бронислав, сидя в машине возле центрального входа в институт и поджидая Киру – строптивую первокурсницу.
Ущемленное самолюбие саднило. Жгло. Требовало реванша.
Бронислав то и дело поправлял пальцем очки. Этот жест он отрабатывал долго: все привыкают к виду человека в очках, а вот на изящное движение длинных пальцев с ухоженными ногтями внимание обратят точно.
Опустив окно, он посмотрел на себя в боковое зеркало: тонкая, изящная оправа кричала: – Знаете, сколько я стою?!
Как это можно не замечать? Все видят и очки, и машину, и последней модели смартфон – все, кроме этой Киры! Ее тонкие ноздри раздуваются, уголки губ дергаются:
– Ты кто такой? А?
И так уже несколько раз! Полный эпик фейл.
***
Из-за угла показалась Кира. Высокая, с открытым лицом, вся правильная в формах и размерах, необъяснимо привлекательно-притягательная, она владела этим миром – все оглядывались, любовались ею и, не без этого, завидовали. Чему? Юности!
Бронислав наклонился к рулю и сгруппировался. Дождался, когда девушка перейдет дорогу, и выпрыгнул прямо перед ней. Они столкнулись телами, обдав друг друга жаром неприязни и любопытства.
– Преследуешь меня? – громко спросила Кира. Насмешливые огоньки в ее карих глазах знали себе цену: презрительно и призывно вспыхнули.
– Обращайтесь ко мне на «Вы», я преподаватель, – Бронислав поправил очки, сощурил глаза, слегка выпятил нижнюю губу.
– Да ну? А в общаге воспитательной работой занимаешься, училка? Приходи сегодня, проведешь со мной профилактическую беседу. Нагибатор, тоже мне…
Она развернулась на каблуках, ударила его по лицу хвостом темных волос и скрылась за массивной дверью.
Сердце металось, сладко ныло внизу живота. Кира встревожилась: вдруг все видят, как поднимается ее грудь, натягивая блузку. Она остановилась возле расписания, сделала глубокий вдох и резко выдохнула, прошла несколько метров, задышала ровно и нырнула в аудиторию.
Дальше двинулась уже размеренной походкой, подняла руку в знак приветствия. Парни жестами показали на свободные места рядом. Кира слабо улыбнулась и помотала головой, села одна: надо было подумать о своем, – она усмехнулась, – о девичьем, а это возможно только в одиночестве.
Вошел препод – она вздрогнула: он! Не обманул. Заменяет кого-то.
Кстати, что сейчас? Она тронула за плечо сидящего впереди парня, он поднял тетрадь – «История».
Лекция оказалась интересной. Кира ничего не записывала, разрисовывала кошачьими мордочками блокнот, наблюдала: препод красовался. А она гоняла по цепочке браслета букву «К» для успокоения.
– Тебе понравится новая жизнь, девочка! – он всю лекцию направлял энергию этой фразы в сторону Киры, пытаясь понять: запала на него или нет?
По ее намеренно безразличному виду, вызывающей позе, презрительным взглядам, которые она кидала на него, понял:
– Запала. Дергается ради приличия. – Он самодовольно хмыкнул, возомнил себя юмористом. – Будем шиппериться.
Кира вышла из аудитории легкой походкой независимой личности, встретилась с Манькой. Они побежали перекусить и не вернулись, пропустив пару: рылись в «Секонд-хэнде», как современные женщины, спасая планету от эпидемии потребления новых вещей. Шопинг наполнил день смыслом и радостью от покупки ненужных, но полезных изделий: коротких юбок, декольтированных блузок по бросовым ценам.
– Смотри, какие прикольные. – Манька разглядывала кожаные босоножки по смешным деньгам.
– Нет. Обувь должна быть дорогой и новой. – Кира брезгливо бросила туфли в кучу сморщенных собратьев.
***
На пробежке, которую Кира устраивала периодически, от нее шарахались все бегуны района. Только новички пристраивались к стройной спортсменке.
Она останавливалась, откровенно зло и тоскливо спрашивала:
– Че надо?
Они быстро отставали, запоминая грубую недотрогу.
Утром она не человек, а взъерошенная сова, заставляющая бунтовать, ворчать, закрывать глаза и подольше лежать в кровати. К такой не приставай – клюнет.
Сегодня был день преодоления: ненавистно-ранний и радостно-солнечный.
Кира бежала, упорно третируя лень, наказывая себя за интерес к преподавателю. Злилась на него, на чувства, которые роились в душе, искали выход.
Она не доверяла смазливым парням. Срабатывала заложенная в детстве отцовская установка: мужчине красивым быть стыдно, оценивать нужно только его поступки.
***
Вечером они встретились в общежитии института, где Кира замечала назойливого препода несколько раз. Оказались на одной тусовке.
Сегодня днем она узнала, что этому аспиранту рады в любой компании: щедрый, веселый, остроумный. Студенты любят щедрых. Они такие: любят сначала за угощение, потом за все остальное, толерантно принимая любую странность и не нюхая скелеты в чужом шкафу.
Кира заводила публику. Ее распирало от веселья, несло на скалы безумия. Она огнем извергала шутки как актер фаер-шоу, – препод ее игнорировал.
Бронислав Леонидович, здесь просто Бронислав, старался на девушку не смотреть, но тело не слушалось, реагировало на активность молодого существа, притягательного и соблазнительного.
Его мозг жил отдельно, но и он не отставал, взывал: – Она создана для тебя! Действуй!
Молчаливый поединок завершился в танце.
Они, как один организм, подчинялись волнам музыки, сливались в порыве, боролись за лидерство, наполняясь радостью победы. Иногда, не сговариваясь, уступали друг другу, снисходительно улыбаясь и позволяя вести в танце, потом очнувшись, перехватывали инициативу. Внедрялись в ритм, или ритм – в них. Отдавались движению, забывая о соперничестве.
«Предвкушение близости – упоительнее секса». – Таял Бронислав, глядя на девушку сквозь туман запотевших очков. «Ты мой. Ты только мой!» – Кира смотрела ему прямо в глаза, приближалась на опасное расстояние к его губам, парализуя его волю.
Претенденток на аспиранта было много. Это подстегивало Киру, пробуждая низменные инстинкты обладания и преодоления препятствий.
***
Бронислав оказался прав: новая жизнь Кире понравилась: она выскакивала из института – он ждал ее возле машины. Под завистливые взгляды одногруппниц Кира садилась на пассажирское место, втягивала длинные ноги – он захлопывал дверь как ловушку.
Дарил умопомрачительные букеты, не повторяя композиции дважды. Кира узнала, что пионы не только трех расцветок: белые, красные и розовые. Есть ализариновые, амарантово-глубоко-пурпурные, амарантовые светло-вишневые…
Он говорил комплименты, оригинальные, непошлые.
Устраивал сюрпризы, не пропускал выставки, модные тусовки.
Отвозил к себе – она не возражала.
Думать о любви было некогда.