Елена Гринева – Мое последнее завтра (страница 5)

– Ты кого-то ищещь? – продолжил он после нескольких секунд молчания.

– Да, – Софи сжала губы, – тебя. Я ищу тебя для того чтобы передать это. С каменным лицом она достала из сумки пачку смятых листов.

Уильям с недоумением уставился сначала на потрепанную бумагу, потом на Софи. Затем, не говоря ние слова, он аккуратно развернул стопку и взял первый потертый лист:

Это ноты? – он внимательно рассматривал девушку, как будто видел ее в первый раз, – ты что, пишешь музыку?

Софи сглотнула и начала сбивчиво говорить:

– Понимаешь все дело в том, что иногда в моей голове ноты складываются в разные мелодии, и мне только остается их записывать. Я не профессиональный композитор, но все же, здесь собрано лучшее из того что я напридумывала. К некоторым из них есть стихи. Если сложить музыку и стихи то получится песня, не так ли?

«Господи, что я говорю, – подумала она, – это ведь и так понятно»

– И в общем я писала их для Шона. Изначально я хотела, чтобы он их спел, но ты ведь и сам понимаешь, что это невозможно, поэтому.. поэтому..

Слова как будто испарились, и девушка просто стояла молча глядя на одноклассника, не в силах что-либо сказать.

– Поэтому ты хочешь, чтобы эти песни пел я? Потому что у меня неплохой голос, не так ли? – Уилл улыбнулся и взял ее за руку, – пошли

– Стой! Куда ты меня ведешь? – Софи посмотрела на него с немым отчаянием. Ты что хочешь прямо сейчас…

– Да, я прямо сейчас попробую сыграть хотя бы несколько из них.

Он распахнул дверь в класс, и Софи снова увидела эту светлую комнату в лучах солнца. Учителя музыки уже не было. Вместо него на крышке фортепиано лежала записка:

«Мистер Беккер, занятие сегодня отменяется в связи с моим пошатнувшимся здоровьем».

И подпись: «Ваш Дж. Гордон».

– Бедняге не по себе после всего этого, впрочем как и всем нам, – пробормотал Уилл.

Софи молча села на деревянный стул напротив пианино. Рядом расположился ее одноклассник.

– Ну что ж попробуем? – он поднял слегка запылившуюся крышку и начал играть. На миг Софи показалось, что все, что было до этого, всего лишь дурной сон. Она точно так же как и раньше сидит рядом с Шоном за этим громоздким инструментом, и комната наполнилась грустными и приятными звуками мелодии.

– Эй, посмотри это ведь так легко!– говорит ей Шон и смеется, – ты скоро сама научишься играть, и тогда мы уедем в Нью-Йорк и станем самыми знаменитыми музыкантами!

Его пальцы быстро нажимают на клавиши. Это выглядит завораживающе.

Такое странное ощущение дежавю. Девушка грустно улыбнулась и посмотрела на человека, сидящего рядом с ней. Совсем другая улыбка, цвет глаз и манера играть на клавишах.

«Забудь, – подумала она, – ты никогда с ним больше не встретишься. Поэтому просто забудь». Спустя несколько секунд мелодия закончилась и в комнате воцарилась тишина. Софи сидела молча и неподвижно как статуя.

– Боже мой! – Уилл выдохнул с удивлением.

– Что, все так плохо?– обреченно спросила девушка.

– Нет, что ты, эта музыка, она просто потрясающая! Ты точно сама ее придумала?

– Да, – безрадостно сказала девушка,– по вечерам дома бывает очень скучно, вот я и..

– Да у тебя талант, – перебил ее Уилл, – Софи, о твоих песнях должен узнать весь мир, что ты об этом думаешь?

– Ничего, – безразлично ответила она, – если честно, мне все равно. Делай с ними что хочешь. Кстати, я хотела задать тебе несколько вопросов.

Вечерело. В лучах уходящего солнца фигура девушки казалась хрупкой как фарфоровая статуэтка. Волосы слегка раздувало слабым ветром из открытого окна. «Она такая же сломанная как Шон, – внезапно подумал Уилл, – интересно, ее можно починить? Если бы я только знал как». Он невольно протянул к ней руку, но в последний момент опомнился и сделал вид, будто старательно приглаживает волосы на голове.

– Ты ведь знаешь, что я потеряла память за последние два месяца, – продолжила Софи, – в протоколах допросов написано, что нас втроем часто видели вместе. Ты, я и Шон. Что же нас связывало?

Уилл отвел глаза:

– Софи, мы просто занимались всякими пустяками, как и другие подростки, в этом не было ничего необычного.

– И бродили по заброшенному вокзалу ночью? – девушка удивленно посмотрела на него.

– Мы…играли, играли в сыщиков. Два месяца назад неизвестный маньяк похитил двух мальчиков из нашей школы. Мы пытались найти его следы, но безуспешно. Позже подозреваемого арестовали. Это был отец одного из мальчиков.

В голове девушки замелькали блеклые картины. Темный туннель, под ногами хлюпает вода, она идет вслед за Шоном с фонариком, ей очень страшно, она хочет позвать его, но слова застряли в горле. Картина меняется. Они спускаются по лестнице, вокруг темнота. Как будто с другой планеты ей слышится голос:

– Софи! Софи!

– Что? – девушка понимает, что сидит в музыкальном классе, обхватив голову руками. Ее пронизывает озноб, рядом темной тенью наклонился Уилл:

– Софи, что с тобой? В его глазах не сложно прочитать тревогу. Он молча протягивает ей платок, – у тебя кровь из носа.

Софи лихорадочно подносит платок к лицу, и на нем расплывается красное пятно.

– У меня болит голова. Давай прогуляемся, Уильям. Я хочу, чтобы ты меня отвел в одно место.

– Конечно, – он обнимает девушку за плечи и медленно ведет ее к выходу.

«Уилл любит меня, да?» – Внезапно Софи понимает, что невозможно так бережно держать за плечи и смотреть с такой тоской в глазах на постороннего человека, простую одноклассницу. Интересно, когда это началось? За эти два месяца, которые я не помню или раньше? Уилл никогда не вызывал у нее отвращения, более того многие девчонки отдали бы пол жизни чтобы оказаться на ее месте.

«Наверное, мы странно смотримся вместе. Популярный, распрекрасный Уильям Бекер и грязное чудовище Софи Нортон», – она сжала его теплую руку. Все было не так уж плохо.

На улице вечерело. Маленькие узкие переулки казались гротескными из-за игры теней и света. На ветру медленно покачивалась вывеска с названием местного магазина «Книги и журналы».

«Как оригинально, – подумала Софи, – владельцам этого старого монстра явно не хватает фантазии». На его витрине блестела обложка журнала. Того самого журнала где газетчики поливали грязью Софи. «Местные жители говорят, что виной этому ужасному событию стала неразделенная любовь погибшего к однокласснице Софи Нортон. «Современные девушки такие жестокие», – рассказывает соседка Софи Мардж Бриггс. «Я всегда знала, что она замышляет что-то мерзкое. Нелюдимая и отстранённая девочка часто гуляла вместе с беднягой Шоном. Как она может здесь находиться после всего, я мечтаю о том чтобы она уехала отсюда навсегда!»».

В голове Софи появилась тетушка Мардж с биноклем, которая по привычке подглядывает за соседями. От мисс Бриггс постоянно воняло собачьим кормом, ее семь йоркширских терьеров были такими же отвратительными, как она сама.

Софи тяжко вздохнула.

– Куда ты меня ведешь? – с любопытством спросил Уилл.

– Мы почти на месте, – Софи показала пальцем на большой дом с множеством окон и квартир, – это дом Шона. Я хочу еще раз побывать на месте преступления.

– Постой Софи! – Уилл широко раскрыл глаза, – как ты себе это представляешь, здесь ведь все оцеплено!

– Очень просто. У меня сохранились ключи от подъезда Шона. Он мне их дал, чтобы я не беспокоила его маму звонками, когда прихожу в гости

Девушка нажала на круглое отверстие и дверь со скрипом отворилась. Они молча ехали в лифте. На тринадцатом этаже она увидела то самое место, которое часто преследует ее в кошмарных снах. Темная железная дверь перетянута желтой лентой, замок опечатан. Надпись за последние три дня стала бледнее, и все же было отчетливо видно три слова «Я вернусь за тобой», – написанные кровью, ее кровью.

Софи, – неуверенно начал Беккер, – ты хочешь все вспомнить? Может не стоит так стараться? Возможно в то утро, ты открыла дверь в его квартиру, подошла к окну, посмотрела вниз и все поняла. Ты поняла, что Шон разбился! Я думаю, это и стало причиной твоей амнезии.

– Скажи мне Уилл, перед смертью Шона мы с ним ругались?

Уилл побелел и отвел глаза:

– Насколько мне известно Шон на тебя обиделся. Я не знаю почему. Ты не говорила. Он вообще вел себя довольно странно. Был очень нервным, даже начал курить. Шон, который делал ставку на свой голос, начал курить. Это что-то из рода фантастики. Я помню, – тихо продолжил он, – однажды вечером ты пришла ко мне домой. На тебе было легкое белое платье. Выглядела ты тоже довольно странно, волосы растрепаны, глаза лихорадочно блестели. Мы были у меня дома вдвоем, и от этого я себя чувствовал довольно неловко.

– И о чем мы говорили? спросила Софи

– Ты спросила: «Чтобы я сделал, если бы меня обвинили в том, что я не совершал?»

Я ответил, что в любом случае надо оставаться самим собой. Потом ты меня обняла и сказала, что я очень хороший, несмотря на все что было в прошлом и еще что было бы неплохо если бы все люди были хоть каплю похожи на меня в особенности Шон .

Софи вздрогнула:

– Значит, мы с Шоном поругались, – сказала она грустным голосом, – и, судя по всему он обвинял меня в чем-то, что я не делала или думала, что не делала, – она поправила волосы и улыбнулась.– Это странно, но мне немного легче, спасибо.

– Мы были друзьями, да или нет?– Софи строго посмотрела на него.