Елена Гринева – Мое последнее завтра (страница 4)
Их дружба с Шоном началась с общей любви к музыке. Тогда в детстве он научил ее, неуверенную и молчаливую, превращать слова в ноты. Так Софи открыла для себя новый мир – мир музыки и нотных тетрадей.
Она достала сверток из сумки и посмотрела на него в последний раз. Здесь была вся ее жизнь. В свертке лежала мятного цвета записная книжка. На обложке корявыми буквами написано: «Тайный дневник Софи Нортон».
Софи открыла его на первой попавшейся странице и прочитала собственную надпись:
«Сегодня прекрасный день! Шон уехал на вокальный конкурс в Чикаго и мне его немного не хватает («немного» зачёркнуто), моя толстая одноклассница Жизель опять села рядом на математике, от нее противно пахнет чипсами, но, в общем-то, она ничего. Мама снова злая с утра, когда приду домой, буду играть на пианино весь вечер . Чтобы не скучать, я начала писать музыку, потом наложу ее на стихи, и получится песня. Надеюсь, Шон однажды исполнит это».
Софи пролистала немного дальше, дневник заканчивался датой: второе апреля. Остальные листы были вырваны. Интересно, она их уничтожила или кто-то другой? Ведь эти несколько страниц -единственное напоминание о последних двух месяцах ее жизни. На последней странице нарисовано дерево, а под ним знак бесконечности. В конце блокнота вложены листы, лихорадочно исписанные нотами. Девушка аккуратно их достала и, свернув вдвое, положила сумку.
«Мне везет,– подумала она, – я до сих пор никого не встретила». Переулок, по которому Софи шла, оказался довольно пустынным, видимо из-за летнего зноя жители спрятались в домах, задернув шторы. Атмосфера маленького забытого богом городка была ей неприятна. Дома копировали друг друга, аккуратные дворики почти неотличимы, осенью и зимой здесь тоскливо, а летом Софи постоянно хотелось сесть в машину и уехать куда глаза глядят. Этот город как будто взяли из книги Стивена Кинга, синонимом его названия было слово «безнадега».
– Сеньорита! – донеслось до нее откуда-то слева. Софи испуганно оглянулась. На дороге как будто из земли вырос маленький трейлер на колесах. Из его окошка пахло дешевыми бургерами, продавец с длинными усами и в смешной шляпе махал ей пухлой рукой:
– Сеньорита! Здесь лучшие бургеры!
«Откуда он взялся?» – подумала девушка, – два месяца назад здесь ничего не было».
Она натянула на лицо улыбку и быстро сказала:
– Спасибо, но я не хочу есть, и у меня нет времени.
– О, сеньорита экономит время? Это бесполезное занятие!
– Почему? – с вызовом спросила Софи, этот итальянец начинал ее раздражать.
– Потому что связь времен разорвалась. И в воздухе уже пахнет огнем, – продавец хитро улыбнулся.
– Если, что и пахнет огнем, так это ваши бургеры, – она развернулась и пошла прочь. «Сколько ненормальных ходит по улицам»,
Софи достала из сумки смятую пачку листов с нотами и прижала их к груди. «Единственный человек который может мне помочь это он, мой одноклассник Уильям Беккер», – пронеслось в голове. Софи ускорила шаг, и вскоре перед ней возникло здание музыкальной школы.
Из окна доносилась мелодия Дебюсси, чтобы ее не слышать, Софи надела наушники и включила плеер. Джони Хэйтс Джаз запел монотонным голосом «Shattered dreams».
Глава 3
Адам Нортон сел за стол и прищурился:
Итак, мистер Беккер, может быть, Вы расскажете мне что-нибудь новое о погибшем?
Парень, сидевший напротив него, смущенно улыбнулся. Он был высоким, хорошо сложенным, его светлые волосы аккуратно лежали, своей улыбкой Уильям Беккер напоминал американскую мечту с рекламных щитов: «Пейте Кока-Колу и вы станете таким же белозубым красавчиком, как я».
Обычно дети издевались над такими плакатами, как могли: зарисовывали моделям один зуб черной краской, добавляли густые усы и неприличные надписи. Вот и сейчас детектив мысленно заштриховал черным один из передних зубов школьника и невольно улыбнулся в первый раз за этот день. Уильям выдохнул и начал:
– На самом деле, он был странным парнем, наш Шон. Знаете, всего его любили, врагов не было, он мог подцепить любую девчонку, даже ваша дочь от него хм.. без ума, по крайней мере, мне так показалось, – Беккер криво ухмыльнулся. – Понимаете о чем я? У него было ВСЁ. Все что может пожелать человек в его возрасте! Ходят слухи о том, что Шона взяли солистом в популярную музыкальную группу. «Эндорфины», слышали о них? Это ведь очень круто! Софи постоянно бегала за ним, как хвостик, в то время как Шон занимался какими-то странными делами. Очень странными делами.
– Да, мистер Беккер, я знаю, что Шон начал самостоятельно искать местного маньяка вместе с Вами и Софи. Я думал, вы просто развлекаетесь, хоть это и были опасные развлечения. В любом случае, того парня нашли и посадили.
– Послушайте, мистер Нортон, а Вы уверены, что нашли именно виновного? Может быть, настоящий маньяк столкнул Шона и..
– Невозможно, – детектив устало вздохнул, – позже мы нашли еще одного свидетеля самоубийства Шона Остина. Женщину, живущую в доме напротив. Она утверждает, что Шон был один в квартире, и никто не помогал ему совершить это.
– Грустно, – Уильям заметно сник и лихорадочно сжал руки в кулаки, – Вы знаете, несмотря на внешний блеск и всеобщую любовь, Шон всегда мне казался каким-то сломанным. В детстве у меня была игрушка, деревянный солдат в красивой военной форме. Однажды, солдат попал в руки моего мерзкого кузена с задатками вандала, после этого на него стало больно смотреть. Отец отдал игрушку в мастерскую, там солдата отремонтировали, дерево стало блестеть еще ярче, вот только, если внимательно присмотреться то где-то в районе сердца видны две уродливые трещины, понимаете, о чем я? Шон был таким же. Сломанным. Его как будто что-то мучало. Однажды, он мне сказал: «Ненавижу этот город. Старые дома, блеклые улицы… Здесь все пахнет смертью. Я обязательно отсюда уеду». Вот таким он был. И этот его потрясающий голос. Я сам пою, и все же, у меня, наверное, никогда не получится превзойти Шона.
Уильям тяжело вздохнул и посмотрел на детектива:
– Вы знаете, мне кажется, никто его не доводил до самоубийства, он сам дошел. Просто переступил порог между жизнью и смертью, оставив нам одни проблемы. Сейчас все ненавидят Софи из-за грязных слухов, которые распространяют журналисты. Думаю, она ни в чем не виновата. Если уж быть совсем честным, все мы немного завидовали Шону и немного желали ему смерти. Он был слишком…ярким для этого города. Софи единственная по настоящему заботилась о нем, думаю, она его любила. Если бы я мог чем-то ей помочь…
Детектив с замиранием сердца слушал этого парня. Во рту появился солоноватый привкус: «Если бы ты мог чем-то помочь… У тебя явно синдром спасателя, парень» , – подумал он, а вслух произнес:
–У меня есть к тебе небольшая просьба, Уилл. Не мог бы ты побыть рядом с моей дочерью хотя бы несколько дней? Дело в том, что она постоянно пытается вспомнить, то что забыла, но врач сказала, что психика Софи может не выдержать этого. Поэтому ей нельзя вспоминать, – в глазах детектива блеснули слезы.
Часы показывали около пяти вечера, когда Софи переступила порог музыкальной школы. В дверях ее чуть не сбила упитанная школьница в очках. Сказав «извините», она подняла глаза вверх и увидела вблизи лицо Софи. Застыв от ужаса, девочка пробормотала:
– Ой, та самая Софи Нортон…
Затем она прикрыла рот рукой и поспешно убежала прочь. Занятия в музыкальном классе уже закончились, поэтому в коридоре оказалось пусто. Софи осторожно прошла вперед и, найдя глазами нужную дверь, постучала в кабинет.
– Войдите! – ответил ей знакомый голос.
Открыв в дверь, она увидела учителя музыки. Мистер Гордон сидел за фортепиано и печально улыбался. Это был человек средних лет со слегка взъерошенными каштановыми волосами, аккуратно застегнутая белоснежная рубашка и черные брюки делали его похожим на офисного клерка.
– Привет, Софи, – он натянуто улыбнулся. Наверное, не стоит спрашивать, как у тебя дела, – в голосе мистера Гордона промелькнул сарказм, – если хочешь знать, я тоже не очень…
Эти слова застали девушку врасплох. Она не хотела встречаться с учителем Шона и обсуждать события последних дней, она вообще не хотела об этом говорить.
– Извините, Уильям Беккер к Вам не приходил? – пробормотала она.
– Нет, он должен прийти с минуты на минуту.
– Тогда…тогда я подожду снаружи,– Софи развернулась и вышла прочь из этого до боли знакомого ей кабинета, где они с Шоном проводили лучшие минуты своей жизни.
– Как мне все это надоело, – бормотала она, – я хочу забыть все это, я хочу начать жить заново.– Ой..,, -девушка споткнулась и полетела вниз. Кто-то подхватил ее, смягчив падение.
– Уилл?, – она вопросительно взглянула на фигуру рядом, – Уильям Беккер!
– Господи, Софи, если бы ты не бежала так быстро, то не налетела бы на меня, -пробормотал он, протянув ей руку
– Прости, мне правда очень жаль! – она посмотрела на него и слабо улыбнулась.
Уильям всегда был хорошим парнем добрым и заботливым, тем, кто внушает другим людям доверие. Его улыбка казаласьтеплой и растерянной. В отличии от одинокой фигуры учителя, которая постоянно напоминала о трагедии, вид Уилла дарил надежду на хоть какое-то позитивное будущее в этом гротескном мире последних нескольких дней, где все перевернулось с ног на голову.