Елена Грасс – Развод. Я этого достойна! (страница 7)

— Я обязана помогать. А в твоей семье разве не так?

— В моей? — он словно не понимает меня.

— Ну да. Если бы у тебя случилось подобное горе, разве твоя жена не была бы рядом?

— На мой взгляд все самые трудные вопросы должны решать мужчины.

— Ясно. Только, Дамир, я ведь не спрашивала твоего совета: приезжать мне или нет! Правда? — злюсь на его мнение и отворачиваясь к окну.

В груди всё горит от возмущения, и я выплёскиваю это на того, кто оказался рядом.

— Да, я понял. Только чем я тебя обидел? Простым вопросом? Полинка, чего ты вспыхнула как спичка?

— Потому что ты лезешь не в своё дело!

— Вот ведь... дикая! Но я не удивлён. Ты всегда была девушкой с характером, — даже не видя его лица, чувствую, как он улыбается, и я тоже не могу сдержать улыбку. — Но мне в тебе это очень нравилось.

Становится стыдно. И правда, чего я на него набросилась?

Наверное, это волнение, а ещё раздражение, которое я несу в себе с того момента, как случилась трагедия.

Вся моя семья на взводе, и я даже сама не заметила, как превратилась в натянутую пружину.

— Прости, — тихо прошу Дамира.

— Забудь. Я всё понимаю. И, Полин, мы справимся.

Эти слова, по моему мнению должен говорить мой муж, а не его двоюродный брат. Однако Рустам скорее предпочтёт нагнать скорби к ситуации, нежели поверить в то, что всё будет хорошо.

Когда мы подъезжаем к больнице, запах лекарств и тревоги встречает нас уже в коридоре.

Дамир уверенно ведёт меня к палате и открывает дверь.

Рустам, естественно, здесь, с отцом. Замечаю, что он выглядит измотанным и дёрганным.

— Спасибо, что съездил за ней, — жмёт брату руку мой муж. — Дальше мы сами.

«За ней»? А имя у меня есть?!

— Я всегда готов помочь, — Дамир переводит взгляд на меня и дружелюбно кивает.

— Через сколько часов у тебя самолёт?

— Через пять. Но если я нужен…

— Нет, мы сами справимся.

— Я до самолёта поработаю? Ты не против? — Дамир кивает на свой портфель с ноутбуком.

— Нет, конечно, садись. Ты никак нам не помешаешь.

Дамир кивает, садится на диван и отвлекается на работу.

— Вот, погляди, что нам предстоит пройти, — он кивает в сторону Арсена Теймуразовича. Ни «здравствуй», ни «как долетела».

Перевожу взгляд на свёкра и замираю. Я даже представить не могла, что он будет в таком состоянии.

Волевой, жёсткий человек, который одним взглядом мог заставить замолчать всех до одного, теперь выглядит пугающе хрупким и болезненным.

Несмело подхожу к кровати.

— Амир Теймуразович, здравствуйте, — тихо обращаюсь к нему, не зная, как себя вести.

Слова застывают в горле, но я понимаю, что я должна что-то сказать. Как минимум поздороваться.

Я уверена, что он слышит меня, и в подтверждение этого он открывает глаза и смотрит на меня.

А следом кивает и улыбается.

Глава 6

— Здравствуй, Полечка, — говорит свёкор еле слышно.

— Как вы себя чувствуете?

— Я поправлюсь, — слабой, дрожащей рукой он тянется ко мне, и я вижу, как каждое движение даётся ему с огромным трудом.

— Обязательно! Я верю в это, — стараюсь говорить так, чтобы голос не дрогнул.

Я осторожно беру его руку в свою. Впервые в жизни я наклоняюсь и целую руку мужчине.

Мои губы касаются его пальцев, и в этот момент я чувствую, как внутри всё сжимается от нежности и боли.

Аслан Теймуразович продолжает улыбаться мне и слабо кивает. У меня складывается впечатление, что он пытается приободрить меня, хотя сам едва держится.

Я хочу, чтобы он, как прежде, показал мне силу духа, но он настолько слаб, что его ладонь почти не отвечает на моё пожатие.

— Всё будет хорошо, — в его глазах мелькает тихая благодарность.

— Обязательно.

— Аслан Теймуразович, простите меня… — даже не знаю, зачем говорю эти слова. Не помню, чтобы я была перед ним в чём-то виновата.

— И ты меня. Я не хотел… — недоговорив, снова закрывает глаза.

— Отцу дали лекарство. Он сейчас заснёт, — подходит ближе Рустам и тихо поясняет мне слабое состояние свёкра Рустам.

Увидев свёкра в таком состоянии и от пережитого потрясения, я не могу сдержать слёз и начинаю плакать навзрыд.

Мне жаль всех: и его, чья жизнь в одночасье превратилась в борьбу за каждый вдох, и мужа, чьё лицо превратилось в непроницаемую маску, и даже саму себя!

Почему себя? Да потому что я совершенно не знаю, как нам жить в этом новом, сломанном мире.

— Прекрати, — тихо, но довольно грозно говорит мне Рустам и больно сжимает мой локоть. — Не позорь меня перед отцом и Дамиром!

Вспоминая, что мы не одни, я перевожу взгляд на брата мужа и быстро начинаю вытирать слёзы.

— Прости, — отворачиваюсь и выхожу из палаты.

— Рустам, не нужно так с ней, — успеваю услышать, как Дамир довольно жёстко делает замечание моему мужу.

— Давай я сам разберусь, как мне вести себя с моей женой! — грубо отрезает мой муж в ответ.

Чувствую себя виноватой. Ещё не хватало, чтобы они поссорились из-за меня.

Выйдя из палаты, иду вглубь больничного коридора и сажусь на пластмассовый стул. Здесь меня вряд ли будут обращать внимание, и я могу дать волю неожиданно вырвавшимся чувствам.

— Полина, я позвал тебя не для того, чтобы ты здесь сопли распускала, — неожиданно оказывается рядом Рустам.

— Да, я понимаю. Просто я никогда не думала, что увижу Амира Теймуразовича таким… беспомощным!

— Я тоже не рассчитывал на это. Но теперь так и иначе другим мы его увидим нескоро. Врачи говорят, что он встанет, но реабилитация будет долгой.

— Мы выдержим, Рустам, — забыв собственные обиды, я не сдерживаюсь, встаю и обнимаю мужа, желая дать ему хотя бы каплю того тепла, в котором он, как мне кажется, нуждается.

Рустам на мгновение замирает, но потом крепко обнимает меня в ответ.

Да, всё так, как я думаю. Он устал, он разбит, он потерян. Только показывать этого не хочет. Даже мне!