Елена Грасс – Развод. Я этого достойна! (страница 8)

— Конечно, выдержим, — тихо говорит, уткнувшись в мою шею.

Мы несколько минут стоим так, крепко обнявшись, не обращая внимания на проходящих мимо людей.

Я чувствую, что Рустам мне хочет что-то сказать, но молчит. Вероятно, ждёт, пока я окончательно успокоюсь.

— Это не всё? Тебя ещё что-то беспокоит?

— Да. Меня беспокоит вопрос, как ты будешь здесь одна.

— Одна? — поднимаю на мужа глаза в непонимании.

— Да. Поля, боюсь, пока что тебе придётся справляться одной.

— То есть? — отстраняюсь. Не очень понимаю, о чём он говорит.

— Мне срочно нужно вернуться на работу.

— Но…

— Не удивляйся. Реалии таковы, что я связан по рукам и ногам.

— Погоди, какая работа? Он твой отец! И ему тоже нужна помощь! — чтобы не говорил мне сейчас муж, я считаю, что как раз ситуация с Арсеном Теймуразовичем связала нас по рукам и ногам.

— Полина, пожалуйста! — повышает тон Рустам, и от прежней нежности не остаётся и следа. — Как я могу ему помочь, кроме того, что оплатить лучший уход?! Я что, врач? Реабилитолог? Медицинская сестра?!

— Да, но прошли всего сутки, а ты...

— Какая разница, сколько прошло времени? Мне нельзя оставлять дело. Отец отошёл от них и теперь всё окончательно ляжет на мои плечи. Неужели ты этого сама не понимаешь? А я точно знаю, что без меня эти щенки ничего решить не могут!

— А обо мне ты подумал?! Я смогу здесь всё решить сама? Я думала, мы разделимся, и…

— Не будь эгоисткой! Причём здесь ты?

— Но я тоже никогда не была в такой ситуации.

— Ты справишься! Ты сильная! Как раз в тебе я не сомневаюсь! — он говорит это таким тоном, словно я должна верить в это безоговорочно.

— Мне расценивать это как похвалу?! — срывается с моих губ сарказм.

— Как хочешь. Ты, главное, не переживай. Пока отец лежит в больнице, я полностью оплатил уход за ним. Но контролировать нужно всё! Сама знаешь, как бывает. Денег заплатишь, а потом выясняется, что они и не ухаживают толком.

— То есть ты вызвал меня, чтобы я контролировала… дневную и ночную сиделку?! — внутри меня всё кипит. Ещё немного и я начну свистеть как чайник от своего внутреннего возмущения.

— Не только. Но и врачей. Но и медсестёр. Я не знал, что так получится. — Рустам говорит эти слова довольно убедительно. Но почему-то я ему не верю.

— Ты вчера говорил, что сиделка это...

— Я помню, что я говорил. Но пока мы в больнице ничего страшного. Здесь это нормально.

— Ну пока ты будешь работать здесь, в Махачкале, ты же будешь хотя бы по вечерам приезжать?

— Когда мне?! Я покушать-то забываю, а ты мне ещё после долгого рабочего дня ещё сюда тащится предлагаешь?!

— Рустам, это твой отец! Он нуждается в тебе!

— Поля, я прошу тебя, давай закроем тему! Если я сейчас поведусь на эти эмоции, как ты, всё может полететь в бездну! Отец строил наш бизнес пятнадцать лет! Он первый меня проклянёт, если я всё пущу дело. И как, по-твоему, это смогу объяснить? Скажу: извини, папа, я сидел у твоей кровати и держал тебя руку?

Он говорит это так убедительно, так «правильно», что на мгновение я сама начинаю чувствовать себя виноватой за свою «эмоциональность».

Не успеваю ничего ответить, когда муж снова обнимает меня. Крепко, сильно, так, что от этих объятий начинает не хватать воздуха.

Я не сопротивляюсь. Рустам слишком редко проявляет свои чувства, и сейчас у меня есть возможность схватить кусочек его тепла.

Мой муж всегда стеснялся своих эмоций, если это касалось любви или нежности. Но сегодня он позволяет себе их. Причём посреди больничного коридора, где то и дело появляются люди.

— Поля, — он чуть отстраняется и берёт меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза. В его зрачках растерянность и боль. — Я не могу довериться никому кроме тебя. Если бы у меня был выбор, поверь, я никогда бы не положил на твои плечи эту ношу. Но выбора у меня нет.

Я делаю глубокий вдох, понимая, что он прав. Сейчас если не он, то кто ещё может быть рядом с родным человеком? Естественно — я. Поэтому без вариантов.

— Хорошо, — шепчу я, закрывая глаза. — Я всё сделаю. Но дальше… Рустам, у меня две недели.

— Врачи говорят, что две недели достаточно, чтобы принять решение о будущей реабилитации. Вероятность транспортировки отца в Москву крайне велика.

— А дальше? — да, я хочу услышать от него про то, что он согласится с сиделкой.

— А дальше… — он запинается, потому что, вероятно, так далеко он не думал.

Ну, это для него может быть далеко, а для меня это совсем близко. Его-то, в случае невыхода на работу никто не уволит. А меня в два счёта.

— А дальше будем думать.

Глава 7

СПУСТЯ ДВЕ НЕДЕЛИ

Рустам улетел утром следующего дня.

Прощание вышло скомканным: сухой поцелуй в висок и наставления, как я должна общаться с его отцом и персоналом. Вот, пожалуй, и всё.

Ночь перед его отлётом мы почти не спали. Мы лежали спина к спине и молчали каждый в своих мыслях.

Я убеждала себя, что всё это временно. А о чём думал мой муж — осталось для меня загадкой.

Дни прекратились в один. Потихоньку Амир Теймуразович начинает крепнуть и понимать, что теперь он столкнётся с реальностью в виде собственной беспомощности, и жёсткий характер проявляется всё острее.

А это значит, что всем нам будет непросто.

Диагноз подтвердился, и левая сторона тела теперь живёт своей жизнью.

Рука висит плетью, а нога — это отдельная боль как для него самого, так и для меня, видящей его растерянность.

Естественно, мой свёкор старается не показывать свою боль чужим. Но я — то никуда не делась!

Любая неудача, даже самая маленькая сопровождается или грубым срывом или молчанием.

Любые страдания, которые он испытывает, летят рикошетом именно на меня.

Да, он часто старается не показывать насколько ему тяжело, но его боль в глазах всё равно оседает в моём сердце.

Рустам звонит каждый день и спрашивает, как отец.

Я монотонно отчитываюсь о том, что состояние стабильное, а ещё о том, как мой свёкор поел, как общался с лечащим врачом и как проходит день.

Рустам, иногда как, мне кажется, относится ко мне скорее, как к персоналу, нежели как к жене.

Не понимаю этой обязательной отчётности перед ним. Да и должна ли я это делать?

— Ну что, Амир Теймуразович, готовы к выписке? — заходит главный врач с утра в палату.

— Как? Уже? — растерянно смотрю на него.

— Да. Все показатели по данному диагнозу в норме. Теперь требуется только реабилитация. Вы думали о ней? — поворачивается ко мне.

— Думали.

— Правильно. Здесь есть реабилитационный центр…

— Нет, здесь нам не нужно. Сын заберёт меня в Москву, — перебивает доктора мой свёкор. — В столице для меня всё готово.