Елена Грасс – Развод. Я этого достойна! (страница 9)

Смотрю с удивлением на Амира Теймуразовича и понимаю, что он… врёт!

Сам он не раз говорил с сыном по телефону, но никто не обсуждал его реабилитацию.

Об этом, в том числе, не говорил и сам Рустам.

— Отлично! У вас прекрасный и заботливый сын!

Свёкор расцветает в улыбке и кивает ему несколько раз в подтверждение этих слов.

Пока они продолжают обсуждать Рустама, я пользуясь моментом и незаметно выскальзываю в коридор.

— Алло, привет, — набираю мужу.

— Привет. Ну как там дела у отца? Я хотел позвонить позднее.

— Рустам, завтра твоего отца выписывают, — начинаю я с места в карьер, игнорируя его дежурные вопросы. Я не трачу время на прелюдии. Я устала. Я чертовски устала за эти недели.

— Знаю, — коротко отвечает мне, и у меня появляется надежда, что и об остальных вопросах он тоже знает. — Врачи прислали мне отчёт о его успехах и сказали: динамика положительная. Я доволен тобой. Ты молодец, Полина. Я же говорил, что под твоим присмотром персонал будет работать лучше.

Его похвала раздражает. Когда он говорит мне эти слова, я чувствую себя не частью его семьи, а идеальным менеджером, решающим трудные задачи.

— Полин, ты здесь?

— Да.

— А чего тогда молчишь?

— А что сказать? Когда ты мне говоришь такие слова, эта похвала смахивает на то, что ты хвалишь своего работника, а не жену. Я в тебе не сомневался, я знал, что ты можешь и так далее, — слегка передразниваю мужа. — Только у меня на фоне этого возникает вполне неприятный вопрос: а если бы не могла Рустам?

— Не передёргивай. Я руководитель, и я так привык разговаривать с... — резко замолкает. Но я понимаю, какое слово он собирался сказать.

— С подчинёнными, — заканчиваю за него. — Только я не твоя подчинённая, а твоему отцу я вообще не нужна. Ему нужен ты! Он хочет видеть рядом не меня, а тебя.

— Всё это лирика. Ему нужен хороший уход и ничего другого.

— Ладно, я поняла. Когда ты нас заберёшь? — задаю один из главных для меня вопросов. — Ещё пару дней и мне нужно возвращаться на работу.

— Пока не знаю.

Я замираю посреди широкого коридора.

Мимо проходит медсестра, что-то говорит мне, но я не слушаю. Я слышу только холодное «не знаю».

— Как это не знаешь? Рустам, мне на работу через два дня.

— Это не должно тебя волновать.

Я перестаю понимать смысл слов, которые он произносит. Секунда, другая… и я, наконец, нахожу в себе способность издать звук:

— Что… — произношу я и слышу, насколько это жалко звучит.

— Полина, я прямо чувствую, как ты замерла и не дышишь! — смеётся легкомысленно в трубку Рустам. — Я просто забыл тебе сказать, что ездил вчера к твоему боссу, и мы договорились ещё на пару недель твоего отсутствия. Он всё понимает. Для него, так же как для нас с тобой семья — это святое.

Сказать, что я растеряна — это значит ничего не сказать. Я даже возразить сразу же не могу, настолько обескуражена этой новостью.

Он что, без моего ведома решил, что я должна делать? А не слишком ли много он на себя берёт?!

— А я разве тебя просила об этом?

— Нет, но я не хотел, чтобы ты напрасно нервничала от ненужных разговоров с ним, поэтому взял его недовольство на себя. Так что не благодари, я всё сделал.

— Ясно. — Хочется сорваться на Рустама, но вместо этого я делаю тяжёлый вздох. Я сейчас помню главное: для этого не место и не время. — Твоего отца выписывают завтра. Ты должен прилететь и решить вопрос с перелётом в Москву. Каким бортом ты будешь его перевозить — решай сам. И ещё: ищи сиделку, — чеканю я, не желая больше продолжать этот разговор.

В трубке воцаряется тяжёлая и длительная тишина. Я понимаю, что Рустам явно не ожидал такого тона от меня. Но на мой взгляд, он переходит все границы, а я не хочу ему позволять этого делать.

Особенно когда вдруг он придумал, что всё может решать за меня.

Пару недель назад я даже подумать не могла, что мне придётся разговаривать с мужем в таком тоне. Но Рустам, видимо, решил, что раз я уступила ему с двумя неделями сейчас, значит, уступлю снова.

— То есть ты всё-таки решила вернуться в пыльный офис?

— Да! И я имею на это право.

— Полина, у тебя кроме прав есть ещё и обязанности. Ты помнишь об этом?

— Конечно. А ты? Не хочу ссориться, но я готова помогать тебе в восстановлении твоего отца, а не быть ему сиделкой.

— Хорошо. Раз ты так решила, значит, так и будет. Но учти, если отцу не понравится идея с появлением чужих людей в доме, ты будешь объясняться с ним сама! И контролировать их ты тоже будешь сама!

Рустам, не прощаясь, нажимает на отбой, а я продолжаю стоять посреди коридора не понимая, откуда в Рустаме появилось столько эгоизма.

Хотя, может, он был и раньше. Просто я не замечала этого.

Глава 8

СПУСТЯ ДВА МЕСЯЦА

Жизнь потекла своим чередом, и она оказалась такой, какой я её боялась.

До того момента, пока мы жили втроём, она не была идеальной, но она была вполне счастливой.

Рустам, несмотря на свой далеко не лёгкий характер, никогда не ограничивал меня в тратах, встречах с подругами или походами с ними в ресторан.

И, самое, пожалуй, важное — мы редко ссорились, умея договариваться.

Теперь каждый раз, когда мы видимся, между нами словно война. Только я не знаю, в какой именно момент я превратилась в его противника.

Каждое утро я открываю глаза с одной и той же липкой мыслью: «Что ждёт меня сегодня?». Внутри меня всё сжимается в ожидании новой волны капризов свёкра и предстоящего скандала.

Казалось бы, профессиональная сиделка должна была стать моим спасением и билетом в частичную свободу. Но на деле всё выходит с точностью до наоборот.

Теперь мне приходится наблюдать не только недовольство моего свёкра, но и расстроенное лицо девушки.

Мой график жизни расписан по минутам. Сиделка, молодая женщина по имени Ольга, приходит каждый день в восемь утра.

Я встречаю её в коридоре, и мы разговариваем о самочувствии Амира Теймуразовича.

Не знаю, для вида или действительно подходя к работе ответственно, она всё тщательно записывает и кивает мне.

Однако, возвращаясь вечером, каждый раз я встречаю упрёки своего свёкра, что ему наняли безответственных людей и у нас нет совести и чести.

Конечно, он больше говорит про своего сына, но поскольку его часто нет, льётся это всё на меня.

Сегодня я не выдерживаю и, подойдя к Ольге, спрашиваю у неё откровенно: что происходит?!

Она опускает глаза и молчит.

— Говорите, — настаиваю.

— Я не могу угодить ему, — начинает жаловаться шёпотом. — То ему чай слишком горячий, то подушка не так лежит, то я слишком громко дышу. Вчера вообще заявил, что я не умею делать уколы.

Я верю ей. Причём, без всякого сомнения.

Почему? Да потому что подобные претензии он предъявляет мне каждые выходные.

Глядя на растерянность девушки, мне хочется обнять её, но вместо этого я прошу терпеть и работать дальше.

— Вы не выгоните меня? — спрашивает меня, поглядывая в сторону спальни, где лежит свёкор.