Елена Грасс – Развод. Я этого достойна! (страница 6)

— Я в этом не виновата.

— Не виновата она! — закатывает глаза и передразнивает меня. — Как у тебя всё просто!

Её слова обижают меня. Это у меня-то всё просто?! Да я бы многое отдала, чтобы вот так, как сказал мой муж: продолжать приходить на работу к девяти и планировать свою жизнь без оглядки на проблемы!

Но разве она услышит меня сейчас?

Ссориться не хочу, поэтому стараюсь говорить как можно спокойнее:

— Что не так, Тоня? Разве не ты вчера обнимала меня и предлагала разделить со мной тяготы моей беды? Или как реально мне потребовалась твоя помощь, ты передумала?

— Да, но… Я не думала, что тебе хватит совести скидывать на меня свою работу!

— А как тогда ты собиралась разделять со мной тяготы моей беды? Просто сочувственно вздыхать со мной в обеденный перерыв и обмусоливать с разных сторон ситуацию?

Я быстро отворачиваю лицо, пряча глаза, потому что мой предел на сегодня достигнут и эмоции бьют через край.

Она ничего не отвечает. Но мне и не нужно.

Я прекрасно понимаю, что её поддержка была не больше, чем пустая болтовня. Она готова была обсудить со мной проблемы, поболтать, разнести потом сплетнями по офису.

Но такая поддержка мне не нужна.

— Я постараюсь максимально закрыть сегодня все дела, и тебе останется не так уж много.

— О! Даже так! Ну, тогда отлично! — Тонины губы кривятся в едва заметной презрительной усмешке.

Ну вот и поговорили. Пока я не хочу думать об этом, но как мы будем работать вместе в одном кабинет после такого, я не знаю.

Человек одним поступком лишил меня всяческого уважения к ней. Хотя, впрочем, я вижу, что её то не очень волнует.

Определив для себя план работы, достаю мобильный и открываю приложение авиакомпании.

Ищу ближайший рейс Москва — Махачкала.

Из всех вариантов выбираю тот, что через шесть часов.

Закончив все дела и стараясь не опоздать на рейс, я передаю документы Тоне и спешу к вызванному такси.

Переключаясь на монотонный пейзаж за окном, я стараюсь думать о том, как помочь Рустаму и при этом не потерять свои силы и здоровье.

Замечаю входящий. Рустам.

— Привет. Ну что, как дела?

— Всё нормально.

— Ты едешь?

— Да. Я вылетаю.

— Понял. Ладно, жду тебя.

Больше он ничего не говорит, и, быстро попрощавшись, сбрасывает звонок.

Я делаю глубокий вдох, усмиряя клокочущую внутри обиду, и убеждаю себя, что поведение Рустама не повод плакать.

А всё равно хочется!

Он ведь даже не спросил меня, как отреагировал мой босс на то, что мне пришлось выпрашивать дни, как я сама чувствую себя при этом. Ему словно… наплевать!

Махачкала встречает меня запахом моря и гор, смешанным с тяжёлым ароматом бензина и специй.

Каждый шаг по асфальту отдаётся лёгкой усталостью в ногах после перелёта, а я невольно оглядываюсь по сторонам, втягивая ноздрями этот непривычный коктейль.

Выходя из аэропорта, замечаю Дамира. Он стоит, облокотившись на капот своего внедорожника, скрестив руки на груди.

Когда только наши глаза встречаются уголки его губ слегка приподнимаются в сдержанной улыбке. Он открывает дверь машины, приглашая сесть, не отводя от меня взгляда.

— Привет, — удивлённо смотрю на него, — а ты здесь откуда?

— Привет. Решил встретить тебя.

— Спасибо. Неожиданно. А мне Рустам ничего не говорил.

— Я сам решил тебя встретить. Он сказал мне, что ты доберёшься на такси. Но я с этим не согласился.

После слов Дамира становится не по себе. В душе снова расправляет плечи обида от равнодушия мужа.

И здесь Рустам не подумал обо мне! Не позаботился о том, как я доберусь до больницы.

Вероятно, со всеми бытовыми трудностями я обязана справляться сама.

Несмотря на то что настроение испорчено, я стараюсь не показывать этого Дамиру.

Зачем ему знать, что между нами с мужем растёт пропасть? Совершенно точно — ни к чему!

В машине мы едем молча, каждый в своих мыслях.

Дамир всегда был таким: молчаливым, сдержанным, упрямым. Но мне это всегда очень нравилось в нём.

Мы познакомились с ним одновременно с Рустамом, и он всегда оставался для меня загадкой.

Пока Рустам, душа компании и любимец фортуны, охмурял девчонок направо и налево, Дамир держался в тени.

Если Рустама я могла назвать пламенем, то Дамира — айсбергом.

Я до сих пор помню тот шок, который испытала на студенческой вечеринке, узнав, что они родственники.

Мне трудно было представить этих двух людей вместе, потому что они всегда были как два разных полюса.

— Состояние дяди тяжёлое, — начинает говорить Дамир первым, и я вижу, как нелегко даются ему эти слова.

— Да, я поняла.

Двоюродный брат мужа бросает на меня короткий взгляд, в котором читается откровенное сочувствие.

— Дамир...

— Что?

— Говори, — мы оба понимаем, что он что-то недоговаривает.

— Рустам на взводе. Тебе стоит быть к этому готовой.

— Ничего нового. Он всегда, когда волнуется на взводе.

— Тогда, может, тебе не стоило приезжать?

— Прости… Не поняла…

— Зачем ты приехала, Полина? — поворачивается ко мне и сверлит меня взглядом.

Он выглядит сейчас каким-то очень недовольным, но я не понимаю, в чём дело.

— Как — зачем? Я должна быть рядом со своим мужем.

— А, ясно, — кивает.