Елена Грасс – Чужая жена. Хочу тебя себе (страница 42)

– Я ложусь в постель к мужчине только, если люблю его.

– Я уже понял.

– А потом? Что вдруг изменилось потом? – я вижу в её глазах откровенный интерес. И я не против рассказать обо всём. Может быть так она наконец-то сможет начать мне доверять.

– А потом я успокоился, отключил эмоции и начал анализировать.

– Но ты не позвонил и не предложил помощь.

– Потому что знал,: ты её уже не примешь. Я прав? – задавая этот вопрос, не свожу с неё глаз.

Марина улыбается. Да, я прав.

– С того момента твои ребята и начали приглядывать за мной?

– Да.

– Мэр из-за тебя помогает мне?

– Да.

– И твоих ребят так боялся главный редактор?

– Да. Ну и придурок. – Не могу сдержать смешка. – Он, оказывается, на редкость трусливый мужичонка.

– То есть получается, все мои успехи – это всё твоих рук дело? А я – то, наивная, в какой-то момент решила, что я сама на что-то способна…

– Способна. И всё, что ты делала – не моих рук дело, а твоих. А я лишь приоткрыл тебе двери, которые закрывались перед тобой. Марин, я просто хочу помочь. Позволь?

Марина снова замолкает. Видимо, думает, о чём ещё спросить.

Она молчит, а я не могу отвести от неё глаз. Вспоминаю, как недавно смотрел на неё спящую. Её привезли в клинику, а по дороге в карете скорой помощи сделали укол снотворного.

Она даже не почувствовала, как я сидел возле её кровати и любовался ей.

Когда она спала, её лицо во сне было таким беззаботным, расслабленным, красивым, что я даже не обратил внимание на простую больничную ночнушку, в которую она была одета, и на отсутствие макияжа.

Я видел только её красоту. Естественную. Настоящую.

И самое удивительное во всём этом было то, что я по-прежнему хотел её так, как не хотел ни одну гламурную девицу.

Все другие на фоне её давно померкли и стали только фоном.

Единственной значимой фигурой в моей жизни так и остаётся она даже несмотря на то, что я ей неинтересен.

Мы продолжаем молчать.

Снаружи слышится сигналы машин, в коридоре больницы кто-то смеётся, ходит и даже заглядывает к нам.

Обычная жизнь идёт своим чередом, а у нас здесь свой разговор и свой мир.

– За очень короткое время меня предали абсолютно все, кто был мне дорог. Мой муж, который клялся, что любит. Подруга, которую я знала с самого детства. Она, которую я считала сестрой… тоже ударила меня в спину. Единственный родственник, который у меня остался после смерти родителей, – тот, на кого я думала, что могу опереться, – тоже оказался таким же предателем. Домработница, к которой я тоже относилась как к родной, также предала. Это оказалось… больно. Так больно, что довериться кому-то ещё стало очень сложно.

Марина говорит это с такой горечью в голосе и болью в глазах, что мне хочется отбросить все условности, подойти к ней и обнять.

Обнять так крепко, чтобы она не смогла вырваться. Прижать к себе и держать, пока эта боль, что копится в её сердце, отступит.

Обнять так, чтобы она могла хоть на минуту расслабиться, выдохнуть, почувствовать, что она не одна и есть рядом тот, что не предаст.

Но я остаюсь сидеть на месте, не позволяя себе такой роскоши.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти такой путь, – единственное, что нахожусь ответить.

Говорю ей, а сам думаю, сказать ли Марине, что именно её подружка отправила ей сообщение про то, что она должна была появиться в том отеле, где их застала Марина.

Вероятно, Аронов ничего менять не планировал, а эта гадина не знала, как иначе заявить об этой связи, чтобы Марина ушла от него.

Нет, не могу. Не хочу добивать. Пусть забудет обо всём. А я помогу.

Она кивает, благодаря за сочувствие.

– А следом были врачи, следователь. И ты… Ты, Степан. Как я могла тебе довериться? Ты же даже не скрывал, что хочешь только моё тело. Ты смотрел на меня как на красивую вещь. Ты ведь так привык? Правда?

Теперь киваю я. Она права. Когда я увидел Марину – я воспринимал её только как объект для сексуального удовлетворения.

Красивая, желанная, недоступная – идеальная цель для моих инстинктов. Никаких глубоких чувств, никаких планов на будущее. Только желание. Только жар в крови.

Я не думал о её душе, о том, что у этой женщины куча проблем, и о том, какая боль скрывается за этой внешностью.

Это пришло гораздо позже, когда я узнал, сколько всего ей пришлось пройти в одиночку.

И даже тогда она не согласилась лечь ко мне в постель...

Признаюсь, это сильно поразило меня. Ведь я привык к другим женщинам: доступным, лёгким, торгующим своей красотой взамен на материальные блага.

Вот тогда я и пропал… Тогда я и влюбился по-настоящему.

Конечно, я сопротивлялся! Не без этого! Но и здесь победила Марина.

– Ты права. Когда я увидел тебя, я правда думал только о физическом желании. Но потом… потом всё изменилось. –Ловлю себя на мысли, что мне очень нравится, как мы легко говорим друг другу правду.

– Вот видишь. Скажи я тебе тогда «да», ты использовал бы меня как других, а потом отряхнувшись, пошёл дальше.

– Возможно, всё было бы иначе. – Вру. Конечно, Марина права.

– Брось, Степан! Ты же менял женщин как перчатки! Чем я отличаюсь от всех остальных?

– Они не ты, Марина.

– Степан, я же скоро тебе наскучу. Зачем тебе возиться со мной, такой сложной, когда вокруг полно лёгких и доступных женщин?

– А я люблю трудности. – После этих слова на лице Марины наконец-то появляется добрая улыбка.

Я смотрю на неё и понимаю, что в этот момент я готов с неба луну достать, лишь бы она и дальше продолжала так улыбаться мне.

– Значит, я твоя должница?

– Эта мысль мне очень нравится, – тоже улыбаюсь и играю бровями.

Глава 38.

Глава 38.

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

Моя уже никогда не будет прежней. Теперь она полностью сосредоточена на Марине.

Наши отношения развиваются довольно медленно, и пока я только привыкаю к такому движению.

Поначалу я самонадеянно полагал, что правила игры и скорость сближения буду устанавливать сам. Однако жизнь быстро расставила всё по местам, показав, как сильно я заблуждался.

Марина предпочитает не торопиться, выбирая путь постепенности, не терпя суеты.

А мне не остаётся ничего другого, кроме как принять условия таких отношений и довериться чувствам.