Елена Грасс – Бывшие. Время не лечит (страница 7)

Спустя пару минут, когда главный врач завершает расхваливать Анну Алексеевну, замечаю, что все взоры коллег переводятся на меня.

— Ну а теперь следующая новость… Как вы знаете, Ольга Николаевна работает у нас не первый год. Если честно, я даже не помню сколько!

— Восемь лет, — напоминают мои коллеги.

— Да-да, спасибо. Так вот, за время работы, Ольга Николаевна, также показала себя с самой лучшей стороны. Именно поэтому и её работа не останется без внимания и тоже будет отмечена.

Аплодисменты в мой адрес звучат так же громко, как звучали недавно в адрес старшей медсестры.

— Секунду! — замечаю, как Пётр Александрович торопливо вытаскивает из папки какой-то лист, и он совсем не похож на приказ о назначении.

С улыбкой он протягивает эту бумагу мне и замирает. Вероятно, ждёт реакции.

Принимаю лист, киваю и уже собираюсь произнести дежурные слова благодарности, вторя Анне Алексеевне, но как только натыкаюсь взглядом на заголовок «грамота», голос тут же пропадает, и я застываю в полном оцепенении.

Что? Грамота?!

Секунда. Две. Три. Стою, растерявшись, забывая о коллегах. Только когда Ника больно толкает меня вбок, я выхожу из ступора.

— Что с тобой? — она говорит негромко, но на фоне моего внутреннего оцепенения звук режет ухо.

Поднимаю глаза и замечаю, что все смотрят на меня.

Пётр Александрович — с самодовольной полуулыбкой. Коллеги — с любопытством, а кто-то и одобрением.

Моя кандидатура на место Анны Алексеевны не раз обсуждалась моими коллегами в коллективе, и к моему назначению все готовы, так же, как и я сама.

Только слово «грамота» не подразумевает назначение. Оно означает для меня… провал.

— Грамота, — говорю тихо.

Коллеги хмурятся, не понимая, что я там мямлю. А я в ступоре. Я ошарашена. Я… потрясена.

Это не приказ о повышении, а просто долбанная ГРАМОТА!

Восемь лет, состоящих из бесконечных смен и ночных дежурств на ногах.

Восемь лет, где ты не просто медсестра, а в том числе и замещающая старшую, когда та болеет или в отпуске. Без доплат и дополнительной премии, кстати! Просто потому, что везёшь!

— Ну же, Соловьёва. Мы ждём!

Главный врач торопит меня, а я по-прежнему молчу. Что мне им сказать?

Сказать «спасибо» за эту грамоту, — это всё равно, что публично согласиться с такой оценкой моего труда. Но я не согласна!

— Ольга Николаевна! — в его голосе руководителя уже звучит сталь. — Не стесняйтесь! Мы ждём.

— Спасибо.

И всё-таки я говорю это слово, наступая себе на глотку, подавляя обиду и ощущение несправедливости.

— Так кратко? — удивляется Пётр Александрович.

— Да!

— Ну что же, тогда пусть будет так. Но это ещё не всё! Третьей и последней новостью будет новое назначение. У нас новая старшая медицинская сестра! Её зовут Софья Владимировна.

Слышу, как после этих слов в кабинете начинается шушуканье. Вероятно, теперь, понимая, что произошло со мной, все находятся в шоке.

— Коллеги, я понимаю, что вы торопитесь по своими рабочим местам, но раз уж Ольга Николаевна освободила для чужой речи время, значит, пусть новая старшая медицинская сестра скажет нам пару слов. Прошу вас, Софья Владимировна.

Главный врач снова поворачивается в нашу сторону, но теперь смотрит не на меня, а на незнакомку, которая сидела рядом с Антоном Андреевичем несколько минут назад.

Да, да, та самая, о которой сплетничали девочки, когда мы все шагали в кабинет к Петру Александровичу.

Она, дождавшись пока назовут её имя, кошачьей походкой, поправляя полы идеально сидящего белоснежного халата, обдавая присутствующих шлейфом дорогого парфюма, подходит к главному врачу.

Встаёт рядом с ним и без всякого стеснения, как будто так и надо, касается его локтя.

В этом жесте всё: и намёк на то, по чьей протекции она назначена, на то, кто её покровитель, и на то, с кем мы будем иметь дело в случае конфликта с ней.

— Благодарю за доверие, Пётр Александрович. Мне очень приятно! Добрый день, коллеги. Меня зовут Софья Владимировна, и я рада стать частью вашей команды.

Поднимаю на женщину глаза и замечаю: говоря это, она смотрит на меня.

И нет в её взгляде ни капли неловкости, ни капли совести, ни капли извинения.

Дамочка продолжает что-то говорить, но я больше не хочу быть участником этого спектакля. Разворачиваюсь и иду в сторону выхода из кабинета.

Меня никто не останавливает. Но это даже к лучшему.

Глава 8

Захожу в сестринскую и сажусь за стол. Поднимаю глаза на огромный торт.

Надо же, а ведь я была уверена, что после того, как мы съедим этот, я тоже принесу подобный за своё назначение.

— Ты чего творишь? — заходит следом Анна Алексеевна. — Главный в бешенстве.

— А кто я такая, чтобы ему из-за меня так нервничать? — не могу сдержать смешок. Хотя, конечно, мне на самом деле не до смеха. В горле стоит тяжёлый ком слёз, обиды и разочарования.

— Дело не в тебе, а как в том, как ты поступила.

— Я сделала то, что сделал бы любой уважающий себя человек.

— А я думаю иначе.

Смотрю на неё с вопросом в глазах.

— Ты слишком… порывиста в своих поступках. Как бы ни было тяжело и обидно, надо было остановить своё желание показать характер. Проглотить ком в горле, покивать, изобразить удивление и не выступать. Сохранить лицо и хоть какую-то видимость профессионализма.

Всматриваюсь в лицо Анны Алексеевны. Она сейчас серьёзно это говорит?! Так унижаться ради должности?

— Я ни о чём не жалею.

Говоря эти слова, я не преувеличиваю. В моих действиях несколько минут назад не было импульсивного порыва. Это было холодное решение, родившееся из того унижения, в котором я оказалась.

— Я всегда много работала. Не для похвалы, не для грамот. Я работала, потому что верила, в то, что делаю. Я вкладывала в эту работу не только время, но и часть себя. И всё это время я наивно полагала, что это ценится. Но раз не ценится, мне здесь делать нечего.

Поправляю костюм, смотрюсь в зеркало, затем сажусь за стол и достаю лист бумаги.

— Где у нас хоть одна ручка? — тянусь к своей сумке.

— Что ты собралась делать? — Анна Алексеевна уже стоит за моей спиной. — Ольга… не дури!

— Я увольняюсь. С сегодняшнего дня.

Буквально минута и я уже решаю свою дальнейшую судьбу, дописывая заявление, в котором прошу уволить меня по собственному желанию.

Не успеваю сделать шаг к выходу, как она преграждает мне дорогу.

— Ольга, не надо! Ты же потом пожалеешь! Переспи с этим разочарованием и станет легче! Поверь мне, человеку с жизненным опытом!

— А дальше?

— Ты о чём? — не понимает меня.

— А дальше? Работать как?