Елена Грасс – Бывшие. Время не лечит (страница 9)

Проходя мимо заведующего отделения, смотрю на его лицо, но он в ответ на меня не поднимает глаз.

— Ну что? — выхожу из кабинета главного и замечаю, как на меня смотрит две пары глаз: секретаря и Анны Алексеевны. — Договорились о чём-нибудь?

— Куда мне дальше с этим? — обращаюсь к девушке, протягивая ей заявление.

Анна Алексеевна, понимая, что я добилась того, зачем шла, сжимает губы и хмурится.

— Дура ты, Ольга. Такое место потеряла. Областная больница, престижное отделение… Ни ума у тебя, ни терпения.

Не хочу больше обсуждать эту тему, разворачиваюсь и спешу в сестринскую.

Главный врач позволил мне уйти без отработки положенного срока, поэтому нужно пробежать по всем отделам, поставить галку, что я ничего никому не должна, и бежать отсюда быстрее.

Не хочу больше здесь находиться. Слишком большое разочарование.

Получив все подписи, возвращаюсь в сестринскую и начинаю складывать свои вещи.

Я рада, что сейчас здесь никого нет. Встречаться с лицами своих коллег нет никакого желания.

И особенно мне не хочется видеть надменную физиономию новой старшей медицинской сестры.

Одеваясь, не успеваю уйти, когда на пороге появляется Александр Геннадьевич.

— Ольга! Что ты наделала?! — его голос полон возмущения. Вероятно, теперь он может позволить себе те эмоции, которые не позволял в кабинете главного врача. — Ты понимаешь, что ты сейчас совершила? Это же... Это же... Карьерное самоубийство!

— Почему же? Я планирую работать и дальше. Просто не здесь. В городе много других больниц, где я смогу работать. Областная — не единственная.

— Тебя никуда не возьмут. — Александр Геннадьевич говорит это не в интонации предположения, а утверждает.

— Кто такое сказал?

— Главный. Ты обидела его племянника. А значит, и его. Он, конечно, постарался этого не показать, но я точно знаю, что главный тебе этого не простит.

— Какого племянника? — не могу скрыть своего удивления. — Вы что-то путаете.

— К сожалению, не путаю. Антон — его племянник. Тот скандал, который ты устроила ночью из-за пациентки, теперь активно обсуждают. Ты фактически указала на некомпетентность его родственника. И главный врач этим очень недоволен. Сама понимаешь, к чему это привело. В итоге теперь пациенты перешёптываются в коридорах, а врачи обсуждают это в ординаторских.

— И всё-таки... Объясните! Я ничего не понимаю. Но он же... Он же, наоборот, должен выглядеть как герой! Ведь инфаркта не было! Получается, я ошиблась, а Антон Михайлович нет.

Когда я говорю эти слова, Александр Геннадьевич неожиданно отводит глаза. Именно в этот момент до меня доходит мысль, что я не ошиблась по поводу диагноза матери Ярослава. И тогда, получается, совсем не без причины Тамару Михайловну так срочно прооперировали.

— То есть у неё всё-таки инфаркт...

— Ты всё собрала? Помочь тебе чем-нибудь? — теперь как-то по-отечески спрашивает меня Александр Геннадьевич, игнорируя мои выводы и слова.

— Всё собрала. Я готова уйти.

— Оля, я постараюсь выбить тебе премию. Но, поверь, я правда ничего не мог сделать. Сама понимаешь, в твоём случае всё сыграло против тебя.

— Не волнуйтесь, Александр Геннадьевич. Всего вам доброго.

— И тебе, Оля.

Заведующий отделением разворачивается и быстро уходит. Замечаю, насколько стали сгорбленными его плечи.

И кажется, я знаю — почему. Этот доктор понимает, какую ношу ему предстоит нести в виде некомпетентного доктора и такой же старшей медицинской сестры.

Будь это какая-нибудь контора, где просто нужно перекладывать бумажки с места на место, вероятно, его бы это не так печалило. Но он заведующий серьёзного отделения, и совершенно ясно, что такие работники ему будут скорее вредить, чем помогать выполнять свой врачебный долг.

Из здания я выхожу с непонятным чувством. Не хочу оборачиваться, чтобы не плакать.

Останавливаюсь на ступеньках и снова вспоминаю глаза заведующего.

Значит, я была права. Мои предположения, что у Тамары Михайловны инфаркт — оказались верными.

Получается, я всё-таки спасла её жизнь? Да, получает так.

А вот она мою десять лет назад уничтожила...

— Оля, — слышу знакомый голос, но не поворачиваюсь на него. Я и так знаю, что это голос Тамары Михайловны.

Разговаривать с ней не хочу. Помочь и спасти — моя обязанность. На этом всё.

Делаю шаг вперёд, предпочитая сбежать, но настойчивый голос снова настигает меня.

— Оля, остановись! Прошу тебя!

Мне ничего не остаётся сделать, нежели как повернуться к ней.

— Подожди, пожалуйста! Я за тобой не успеваю!

— Добрый день, Тамара Михайловна.

— Оленька, — снова говорит она, и её голос, обычно такой жёсткий, теперь звучит крайне растерянно. Я пока всё-таки никак не могу привыкнуть к такой Тамаре Михайловне. Я помню её совершенно другой. — Прости, что остановила тебя. Но я... я тебя увидела и не могла не окликнуть. Когда я поступила к вам, мы не виделись. Потом операция. Теперь восстановление. Но ты так ни разу и не зашла ко мне. А мне так хочется поговорить с тобой...

Не могу скрыть своего удивления. Поговорить? Со мной?! О чём? Рассказать об успехах своего сына?

Глава 10

Рассказать про успехи сына? Так я и так про них всё знаю.

Интернет мне уже приоткрыл занавесу его богатой и красивой жизни. Его жена выставляет эту жизнь напоказ.

— О чём вы хотели поговорить, Тамара Михайловна? Если про лечение, то это не ко мне.

— Нет, нет, не про лечение. Я просто хотела узнать, как ты живёшь.

— Зачем вам знать, как я живу? — искренне удивляюсь.

Она опускает глаза и сжимает губы. Догадываюсь - ей тяжело со мной говорить. Но тогда зачем она настаивает на разговоре?

— И всё-таки… Прекрасно выглядишь. Совсем не изменилась.

— Спасибо.

— Замужем?

— Да, — говорю тихо, но чётко.

— Дети? — В её глазах мелькает откровенное любопытство.

— Да.

— Счастлива?

Застываю на месте. Поворачиваюсь к ней и смотрю прямо в глаза.

— Тамара Михайловна, зачем эти вопросы?

— Мне просто хочется узнать о тебе больше. Мы столько лет не виделись. И теперь так хочется поговорить.

— А мне кажется, нам с вами не о чем разговаривать, — говорю честно. Она быстро кивает, словно соглашаясь. — По крайней мере, раньше моя жизнь вас никогда не интересовала. Напротив, напомню: десять лет назад вы мечтали, чтобы я исчезла из жизни вашего сына. Ну вот, я исчезла. Тогда зачем теперь вы не даёте мне уйти, устраивая этот допрос?

Разворачиваюсь и делаю несколько шагов вперёд. Но чувствую, что она продолжает идти за мной.

Медленно, тяжело, с громким дыханием.

Скрежет ходунков по асфальту вызывает неприятный рой раздражающих мурашек по телу.