Елена Грасс – Бывшие. Время не лечит (страница 8)

— Молча. Закрыв рот. Она… Она любовница главного. Неужели ты этого не поняла? У тебя не было шансов попасть на это место с такой конкуренцией.

— Это не конкуренция. С… дамами подобной этой я не соревнуюсь.

— Ты же останешься без работы, глупая! Тебе не простят этой выходки! У тебя мужик не работает! Мать тебе не поможет! На что ты жить собралась, идиотка?! — по-прежнему пусть и так грубо, снова пытается вразумить меня бывшая коллега.

— Простите. — Слегка отодвигаю её в сторону. — Мне некогда.

В приёмной пусто. Дверь в кабинет главного врача приоткрыта.

Подойдя ближе, слышу приглушённый смех и знакомый голос Антона Андреевича.

Он что-то, как совсем недавно, увлечённо рассказывает присутствующим в кабинете, и все начинают смеяться.

Стучусь в дверь. Открываю её и замечаю главного врача, этого шута, и ещё несколько врачей из других отделений.

Ну и, конечно, новоиспечённую старшую медсестру. Она, как я догадываюсь, звезда этого дня.

Эта дама вместо того, чтобы приступать к работе и знакомиться с коллективом, сидит на коленях у главного врача, обняв его руками.

Обручальное кольцо на пальце Петра Александровича её, вероятно, ни капли не смущает.

— А, Соловьёва… — все присутствующие в кабинете поворачиваются в мою сторону. — Проходи, что встала.

Захожу в кабинет. Жаль, что секретаря нет. Так я бы здесь даже не появилась.

— Пётр Александрович, прошу прощения, что беспокою вас.

— Ничего страшного. Что у тебя? Ты так и не поблагодарила меня за грамоту. Решила справить оплошность?

Замечаю, как Антон Андреевич при этих словах громко хмыкает.

— Спасибо. За грамоту. И за всё остальное.

— Ты так говоришь, как будто прощаешься.

— Так и есть. Прошу, подпишите. Без вашей визы в отдел кадров нести бесполезно. Они не примут этот документ. — Протягивая своё заявление главному врачу, я стараюсь держать голос ровным. Но всё равно выходит плохо.

— Что это? — бегло читает: Заявление. Прошу уволить… Погоди, уволить? — Пётр Александрович переглядывается со своей любовницей, и я понимаю, что их обоих эта бумага неожиданно удивляет.

— Хм, интересно... — Дамочка, улыбаясь холодной улыбкой, берёт в руки моё заявление, а потом передаёт его заведующему нашего отделения.

Александр Геннадьевич переглядывается с Антоном Андреевичем и хмурится.

С ним у меня всегда были хорошие отношения, я очень уважаю его как доктора и профессионала, но я понимаю, что сегодня его слово не имеет такого веса, как имеет постель с любовницей.

— Ольга, мне кажется, это преждевременно, — Александр Геннадьевич, как и моя бывшая коллега начинает взывать меня к разуму.

— Да, да, Ольга Михайловна, вы, наверное, не подумали, когда писали эту бумагу. Это импульсивное решение! — подхватывает главный врач.

— Нет, я очень хорошо подумала. Это самое продуманное решение за последние несколько лет.

— И всё-таки, давайте без поспешности.

Главный врач откладывает документ, и его рука снова находит талию любовницы.

— Пётр, зачем ты с ней церемонишься? — дамочка поворачивается к нему с насмешливой улыбкой, а затем её взгляд снова скользит по мне. В нём нескрываемое презрение. — Ты так и понял, почему она к тебе припёрлась? Она просто обижена! Неужели это непонятно?

После её гениальной догадки воцаряется гнетущая тишина.

Все присутствующие смотрят в мою сторону, и я понимаю, что невольно стала главным развлечением этого дня.

— Ну, давай же! — продолжает она, хмыкает с провокационной улыбкой. — Покажи нам свою смелость! Скажи прямо при главном враче, а точнее ему в лицо: да, я обиделась, что на должность главной медсестры назначили не меня! Я этим заявлением мстю вам! Это мой протест! Вот, смотрите, я ухожу!

— Софья, хватит, — почти шёпотом просит её главный врач, но она словно не слышит его слов.

— А что? Что я такого ужасного сказала? — продолжает она, показывая пальцем в мою сторону. — Ну же! Чего застыла?! Или тебе не хватает мужества признать, что всё это лишь тупая обида и желание назло своему отделению совершить глупость?

— Мщу.

— Что?

— Не мстю, а мщу, — поправляю эту высокомерную гадину.

— Ты здесь ещё умничать собралась?! Неблагодарная! — неожиданно вмешивается в разговор Антон Андреевич.

Все, в том числе и я, тут же поворачиваемся в его сторону.

— Тебя не вышвырнули со скандалом позорно из больницы, тебе дали шанс продолжить работать, закрыв глаза на твой поступок, а ты ещё осмеливаешься стоять здесь и выпендриваться?! — надрывно кричит этот молодой подлец, делая несколько быстрых шагов в мою сторону.

Он встаёт настолько близко, что я чувствую его горячее дыхание.

— Вы о чём вообще?!

— Я о том, что мне удалось замять историю, когда ты подняла на уши соседнее отделение своей некомпетентностью. Я о том, что ты поставила неверный диагноз больной, тем самым чуть не угробив её! А теперь ты приходишь и кичишься заявлением об уходе?

— Я, может, и поднимала другого доктора, как вы выражаетесь, на уши, но я делала это с благими намерениями. Я хотела спасти человека. В отличие от вас!

— У неё не было инфаркта! — брызжет слюной. — Эта старуха напугала тебя, а ты всполошила всех!

— Ну да! У неё всё было настолько прекрасно, что её тут же увезли на стентирование.

— Захлопни рот! — Неожиданно грубо говорит Антон Андреевич. — И пошла вон!

— Александр Геннадьевич, Антон Андреевич, видите, как вы распустили коллектив! Медсёстры принимают решение за врача, а потом ещё права не бояться качать! Но вы не расстраивайтесь, я наведу порядок в отделении.

Глава 9

— Антон, ты перегибаешь! — вдруг резко говорит заведующий нашего отделения. Он неожиданно пытается осадить своего наглого подчинённого, но того уже не остановить.

— А что такого я сказал? Мне пришлось объясняться с главным! И всё из-за этой старухи и выскочки!

Говоря это, Антон Андреевич позволяет себе как-то слишком небрежно кивать в сторону Петра Александровича.

— Закрой рот! — включается в диалог и главный врач, переходя с молодым доктором на ты. — Если бы не она... — Начинает говорить, но не заканчивает, обрывая быстро предложение.

После такого неожиданного поворота в кабинете главного врача наступает тишина.

Молодой доктор затыкается и опускает глаза.

— Ольга Михайловна, я понимаю вашу обиду, но мои назначения не обсуждаются. — Главный врач теперь обращается ко мне. — Если вы не готовы работать под началом Софьи, тогда я подпишу ваше заявление. Но всё-таки, прошу вас: подумайте! К нам мечтают попасть многие, сами знаете.

Все присутствующие замирают и смотрят на меня.

И вроде бы как мне предоставляется выбор и возможность отступить, переиграть, передумать. Но я прекрасно понимаю, что как бы мне ни хотелось себя в этом убедить, на самом деле выбора у меня нет.

— Подпишите, пожалуйста, — настаиваю и намекаю на то, что своего решения я не понимаю.

— Ну, смотрите сами...

Звучит это... угрожающе. Ну, или я сама себе так придумала.

Пётр Александрович что-то говорит своей любовнице, она быстро встаёт с его колен, и даёт ему моё заявление и шариковую ручку.

Он, поглядывая на меня, ставит свою визу и протягивает бумагу мне.

— Обходной лист подпишите, и можете даже две недели не отрабатывать.

— Спасибо. Всего доброго.